Дань памяти ушедшим…
Здоровяк Юргис со своей хрупкой женой Рамуне, стоя на перроне, вглядывались в выходящих пассажиров. Как только Римас вышел из вагона и помог спуститься Вере и Арсению, на него вихрем налетел Юргис, радостно обнимая и похлопывая по спине друга. Увидев Веру и Арсения, он застыл на месте.
— Самир, паразит ты эдакий! — обрел дар речи Юргис после легкого пинка супруги. — Ты столько лет скрывал от нас свою прелестную супругу и такого взрослого сына! Мы с моей женой очень рады вас приветствовать... Нет, не так... Что-то я говорю не то... — растерялся Юргис.
— Вы, наверное, хотели сказать, что рады знакомству с нами?! — пришел на помощь Арсений. Так обычно все говорят.
— Спасибо, дружище, выручил! — обрадовался Юргис и пожал руку Арсению. — Ты очень похож на своего отца. Он хоть и младше нас, но был нашим предводителем. Всегда спешил на помощь и учил нас хорошим манерам. «Врага надо уничтожать словами, поступками, а не кулаками», — говорил твой отец. Но когда доходило дело до драки, пух и перья летели, дрался как черт, — захохотал Юргис, а Рамуне укоризненно покачала головой.
— Так, — взял бразды правления в свои руки Римас, — сейчас отвозите нас в гостиницу и можете ехать по своим делам. Мы приведем себя в порядок, переоденемся и съездим на кладбище, а часам к трем подъедем к вам, договорились?! Вы все там же живете? — уточнил Римас у Рамуне.
— Только уже без мамы, — вздохнула она.
— Соболезную. — Светлая ей память!
Пока ехали, Арсений смотрел по сторонам и прислушивался к разговорам. Он очень гордился своим отцом. Ему нравилось все, что говорил о нем его друг.
Подъехав к гостинице, Юргис хотел помочь донести багаж, но швейцар, увидев Римаса с семьей, бросился с рвением выполнять свои обязанности.
— Не мешай человеку на хлеб зарабатывать! — остановил его Римас. А вот это вам, — передал он другу сумку с подарками для семьи. Ты прости, дружище, что передаю с тобой. Но не брать же все это с собой на кладбище…
Гостиница была расположена в старой, исторической части города рядом со знаменитым Вильнюсским университетом, в котором учился Римас, старинными соборами и множеством магазинчиков с сувенирами.
Номер в гостинице был отличным: гостиная, две изолированные комнаты с добротной мебелью и красивым видом из окон. Римас сразу оплатил все дни проживания. Приняв душ, он заказал легкий завтрак для всех. А Вера позвонила домой сообщить, что они доехали и устроились замечательно.
Пока ждали завтрак Римас рассказал, что это самая старинная гостиница в городе со своими секретами и особенностями.
— Знаете, — заговорил он таинственным голосом, — на верхнем этаже гостиницы можно увидеть, как из стены немного выпирает черная балка, которой около 400 лет! Раньше эта балка находилась на улице и в средние века на нее высаживали неверных мужей, которые попадались на измене. Любой прохожий мог выразить свое презрение и запустить в негодника тухлым яйцом или чем-то еще.
А в другом месте гостиницы имеется чудодейственная плита, помогающая женщинам зачать ребенка. Достаточно всего лишь прижаться к плите — и готово: ждите ребенка! — рассмеялся Римас.
После завтрака они спустились вниз, где их уже ждало такси.
* * *
Старинное кладбище поразило Веру своим величием. Перед входом Римас купил два букета красивых живых цветов. А Вера покрыла голову легким платком, как всегда делала ее мама.
На этом кладбище много лет назад дед Римаса выкупил за огромные деньги два участка, неподалеку друг от друга. И теперь на одном участке покоились дед с бабушкой, а на другом — родители Римаса.
Вера с Арсением не стали заходить за ограду, дав возможность Римасу побыть одному. Вера видела, как он низко склоня голову, что-то шептал. Затем в стоящую между двумя памятниками вазу поставил цветы.
Вера не поняла, откуда появился плохо одетый старик и что-то сказал мужу. Римас ответил ему и протянул несколько купюр. Старик с достоинством поклонился, взял деньги и исчез. Через некоторое время он появился с кувшином воды для вазы с цветами. Они еще немного поговорили и старик, забрав свой кувшин, ушел.
Затем Римас присел перед могилой бабушки и погладил рукой памятник. Неожиданно он резко встал и вновь присел, всматриваясь в мраморную плиту, на которой было что-то изображено. Вере на мгновение показалось, что он что-то там ищет. Немного погодя муж встал, поклонился и вышел за ограду. Она решила ни о чем не спрашивать его. Если сочтет нужным — расскажет сам.
У могилы родителей Римаса ждал тот же старик с кувшином воды. На прощание он протянул старику еще несколько купюр и тот с почтением поклонился и ушел. На выходе Римас тщательно вымыл руки и пригласил Веру и сына последовать его примеру. И только выйдя с кладбища, он вздохнул с облегчением, крепко обняв жену и сына.
Через некоторое время к ним подъехало то же такси, на котором они приехали сюда. Оказывается, Римас попросил водителя подъехать через час и отвезти их в старый город.
— Предлагаю посетить отличную кофейню, немного погулять по городу и к трем часам отправиться к Юргису в гости и на обед. Нас сегодня обещали угостить колдунами.
— Чем?! — удивился Арсений.
— Колдуны — это традиционное литовское блюдо и его можно готовить по-разному. В основе блюда — мясо и картошка. Вот как их приготовят сегодня, мне неизвестно, но думаю, будет вкусно! А вот в качестве десерта мы в кофейне закажем для наших друзей и для нас, сынок, знаменитый литовский торт Шакотис. Он готовится на вертеле. И мы даже сможем это увидеть.
Поскольку времени до трех часов оставалось не так уж много, Римас после кофейни предложил ограничиться посещением костела Святой Анны.
Этот необычный готический собор с его ажурными шпилями, декоративными башенками, стрельчатыми арками заставил Арсения и Веру замереть от восхищения.
— Пап, — прошептал Арсений, — мне кажется, что в этих стрельчатых арках как будто запрятались буквы «А», и они... подмигивают мне.
— Они там, действительно, есть, сынок, — улыбнулся Римас. — Их много и они все разного размера, поэтому тебе и кажется, что они подмигивают.
— Рим, этот собор такой изящный, легкий и, в то же время, величественный! — поделилась своими впечатлениями Вера. Хочется подойти, прикоснуться рукой к этим потертым временем кирпичам и стоять, забыв о своих проблемах, страхах...
Обняв жену, Римас поцеловал ее в висок и предложил ей подойти поближе, прикоснуться ладонью к кирпичам.
— Почувствуй дух столетий, — прошептал он ей на ухо. Отпусти свои страхи...
— Мне почему-то стало как-то спокойно на душе, — удивилась Вера, спустя какое-то время.
— Согласен с тобой, родная. Мне сейчас вспомнились строки из одного стихотворения малоизвестного белорусского поэта начала века Максима Богдановича:
Чтоб заживить на сердце раны,
Чтоб освежить усталый ум,
Придите в Вильну к храму Анны,
Там исчезает горечь дум…
— Изумительные строки! — сказала Вера. Никогда не слышала об этом поэте, но лучше, пожалуй, и не скажешь... Знаешь, я как-то даже расслабилась и напряжение снизилось... Вот что значит прикоснуться к святыне!
— А окончательно расслабиться я помогу тебе сам! — тихо рассмеялся Римас, вгоняя ее в краску.
— Обнимаетесь?! — выскочил вдруг из-за дерева Арсений. — Между прочим, я вас уже несколько раз сфотографировал, а вы даже не заметили. И на часы не смотрите, а еще торт надо забрать из кофейни!
— Все под контролем! — взглянув на часы, успокоил всех Римас. Они забрали свой торт, в который по просьбе Римаса была вставлена бутылка хорошего красного вина, и на такси отправились в гости.
Двухкомнатная квартира Юргиса в типичной пятиэтажке казалась крошечной, особенно кухня. Вера в очередной раз вспомнила их дом, такой просторный и уютный.
Хозяева постарались приготовить для дорогих гостей национальные блюда: знаменитые цеппелины, картофельные колбаски ведарай и, конечно, обещанные сочные и ароматные колдуны с горячим бульоном.
Пока накрывали на стол, дочка Юргиса Тея, довольно привлекательная девочка, пригласила Арсения в свою комнату.
Арсений попробовал ее разговорить, но, к сожалению, она либо плохо понимала по-русски, а других языков не знала, либо была просто дура. Скорее второе. Так он решил и очень обрадовался, когда их позвали к столу.
Все высоко оценили колдуны и наваристый горячий бульон. Картофельные колбаски тоже были хороши. На цеппелины и запеканку сил не хватило даже у Арсения.
Римас с другом вспоминали детство, студенческие годы. Особенно то время, когда у молодых людей начинался период влюбленностей. Дед Римаса, чтобы усмирить их гормональные всплески, придумал загрузить молодых людей физической работой, за которую щедро платил. Так, по утрам, они мели близлежащие улицы, а по вечерам он загонял их в спортзал. Времени на глупости не оставалось. Зато ребята физически окрепли и стали разборчивее относиться к своим любовным связям
* * *
Добравшись до гостиницы, Вера первым делом отправилась в душ смывать всю тяжесть дня. Затем отправила туда Арсения и заказала переговоры. Ждать пришлось долго. Римас включил телевизор и сообщил, что завтра ожидается проливной дождь.
Наконец, когда все помылись, поговорили по телефону с дедом Васей, тетей Людой и даже Ястребком, проверили, все ли документы лежат в папке у Римаса, сели обсуждать завтрашний день.
Расположились на диване в гостиной. Не сговариваясь, Вера и Арсений уселись по обе стороны от сидящего в центре дивана Римаса. Он сразу обнял их и прижал к себе. И они обхватили его сомкнув свои руки в кольцо. Сидели молча. Всем троим хотелось запомнить и продлить эти минуты единения, понимания и счастья, делая их еще более пронзительными.
— Знаете, мои дорогие, — первым нарушил тишину Римас, — я вдруг ощутил в полную силу слова великого Конфуция: «Счастье — это когда тебя понимают, большое счастье — это когда тебя любят, настоящее счастье — это когда любишь ты».
— Пап, мне очень понравились эти слова, — сказал Арсений. — Вот мы понимаем друг друга, любим друг друга. Значит, мы — счастливая и гормональная семья! Тьфу ты, оговорился... Гармоничная семья!
Ну не смейтесь вы так, я ведь случайно оговорился! — хотел возмутиться сын, но, глядя на хохочущих родителей, рассмеялся сам.
Этот добрый смех с оговоркой Арсения полностью снял со всех эмоциональное напряжение дня.
— Итак, дорогие мои! — объявил Римас, когда все наконец успокоились, — завтра, действительно, сложный день. Встаем в 07.30. У нас будет два часа на то, чтобы умыться, позавтракать, одеться и спуститься в холл. В 09.30 подъедет такси и ровно в 10.00 мы войдем в нотариальную контору.
Слушаем оглашение завещания, подписываем протокол, оплачиваем пошлину, получаем нотариально заверенную копию свидетельства и т.д. А дальше действуем по ситуации.
— Рим, ты сказал, что получаешь копию свидетельства, а почему не оригинал? — удивилась Вера.
— Да, солнышко мое, это в соответствии с законом! А сейчас — всем спокойной ночи!
— Пап, а можно немного посмотреть телевизор?
— Только не допоздна, сынок!
— Скажи, любимая, как тебе показалась семья Юргиса, — спросил жену Римас, когда они остались одни.
— Мне пока трудно дать какую-либо оценку. Рамуне показалась мне какой-то забитой и рассеянной. — А вот нашему сыну не удалось пообщаться с Теей. И мне не понравилось, Рим, как он отозвался о девочке.
— И как же?
— Как можно общаться с девочкой, у которой одна извилина в башке, да и та не туда повернута! — сказал наш сын.
— Я удивлен! — воскликнул Римас. — Уверен, они не смогли нормально пообщаться из-за того, что Тея плохо знает русский язык. Но это не повод делать такие выводы и неподобающе высказываться. Я поговорю с ним, родная.
— Надо как-то корректно пообщаться с ними, — сказала Вера, — и объяснить им, что русский язык она тоже должна знать хорошо. Не помешали бы и иностранные языки.
— Умница моя, как же я благодарю Господа за счастье, выпавшее мне, — прошептал Римас, зарываясь носом в волосы жены и вдыхая аромат свежести и любви.