Твори добро и будь счастлив
Заглянув к сыну, Римас увидел разостланный на полу лист ватмана и ползающих вдоль него сына и Ивана. Они перебирали наброски парка, сделанные рукой Арсения Владимировича, и пытались их сопоставить с набросками Арсения, выявить общие черты, детали, чтобы показать преемственность поколений.
Римасу понравилась идея Ивана, и он не стал им мешать. Только попросил, чтобы не засиживались долго.
— Сынок, ты покажи комнату Ивану. Постель там уже постелили. Чистые полотенца висят в душевой.
Вера после душа просушила феном волосы, постелила постель, а Римаса все не было. Она решила открыть двери в смежную со спальней комнату, которая стала их общей с Римасом гардеробной, пересмотреть костюмы и рубашки мужа и свои платья. Она слышала, как открылась дверь в спальню, а потом резко захлопнулась и быстрые шаги раздались на лестнице.
— Рим, ты куда помчался? — негромко окликнула его Вера, выбежав из спальни.
— Вера?! А ты где была? — бросился он к жене.
— Тихо ты! — цыкнула Вера. Ты сейчас всех разбудишь!
— Я заходил в спальню, но тебя там не было. Я решил, что ты спустилась в кабинет за какой-нибудь книгой твоего отца.
— Рим, ты ведешь себя как маленький ребенок! Ты не заходил в спальню, ты просто приоткрыл дверь и заглянул. А войти нормально ты не мог?! Я была в гардеробной. Ну ты и балда, Йонас! Между прочим, дверь в гардеробную я специально оставила открытой.
— Верушка, ну не сердись ты на меня! Римас подхватил Веру на руки и внес в спальню.
— Ладно, я не сержусь. Пойдем, ты же хотел посмотреть платья, которые я хочу взять с собой.
Примерка закончилась, так и не начавшись, едва Вера скинула банный халат...
Уже потом, когда они пришли в себя, Римас рассказал ей, что еще ему сказал тогда лама:
— Когда встретишь свою женщину, не упусти ее.
— А как я узнаю ее?
— Ты должен почувствовать это здесь, — указал он рукой на сердце.
— Не упусти ее, иначе расплатишься дорогой ценой, — еще раз повторил он.
А когда аудиенция подошла к концу, — сказал Римас, — и я, поклонившись, пошел к двери, вдруг отчетливо услышал его последние слова, сказанные на чистейшем русском языке: «Твори добро и будь счастлив, Римас Штейн!»
Я обернулся, но двери уже распахнулись... Понимаешь, Верушка, мне это не показалось. Эти слова произнес именно он. Когда я резко обернулся, я увидел на его лице настоящую, добрую... человеческую улыбку.
И он оказался прав... Верушка, я потерял 11 лет нашей жизни... Я должен был закрыть все окна и двери на сто ключей и спрятать их!!!
— Зачем мы терзаем себя? — Давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. Лама сказал тебе, если потеряешь свою женщину, то расплатишься дорогой ценой. Так?
— Да...
— А если ты помнил обо мне все эти годы, ни на ком не женился, искал и нашел меня спустя 11 лет, что это означает?
— ?
— Рим, не тупи! Это означает только одно: раз нашел — значит, расплатился! И получил бонусом бесценную награду — сына! Все, Йонас, тема закрыта!
Римас смотрел на Веру широко раскрытыми глазами. Постепенно трогательная улыбка стала расплываться по его лицу с осознанием того, что жена абсолютно права: тема закрыта!
Утром они легко проснулись и, разбудив Арсения, выбежали на зарядку. Неожиданно к ним примкнул Иван. Один вечер, проведенный в семье Римаса Александровича, стоил десяти лет безликой жизни в их семье, где отца никогда нет дома, а мать постоянно пьет корвалол и ничего не желает делать по дому. После развода с его матерью, отец свою однокомнатную кооперативную квартиру отдал Ивану, за что сын был ему благодарен.
В этом же доме царили любовь, понимание, душевная теплота, забота друг о друге, поддержка.
— Конечно, стержнем этого дома является Римас, — размышлял Иван. Он — вожак, лидер, мозговой центр, добытчик. Но и Вера, судя по всему, скрытый лидер. Хотя нет, она — красавица, — улыбнулся Иван. Женщина до мозга костей, нежная, утонченная, желанная... А как они любят друг друга... Вот Арсений — точно скрытый лидер. Он умен, талантлив, настойчив, да и ребята тянутся к нему.
— Иван, о чем задумался?! — окликнул его Римас. Переходим к водным процедурам и завтраку!
Перед отъездом на работу Римас пробежал через сад к пролому. Дыру аккуратно заложили кирпичом. А поверх стены бросили двойную колючую проволоку. Ребята Игната работали на совесть, быстро и аккуратно.
Удалось Римасу переговорить с Игнатом и по поводу подвала, и он его обнадежил, что все идет в соответствии с графиком.
Вчера ночью Римасу пришла в голову идея сделать по эскизам Арсения Владимировича мягкую мебель в кабинет жены. Вера пришла в восторг от этой идеи.
Римас хотел попросить Василия Никитича, чтобы он переговорил со своим фронтовым другом, директором мебельной фабрики, по поводу изготовления мягкой мебели по готовым эскизам. Однако Игнат предложил ему обратиться к местному мастеру Петру Перфильеву.
— Он очень талантливый мастер, поверь мне Римас. Тем более, у вас есть описание, эскизы, расчеты. Его работы можно смело отправлять на выставки, только кто ж ему поможет?!
Вера, слушая Игната, мучительно пыталась вспомнить, где она слышала фамилию этого мастера.
— Рим, я вспомнила! У нас дома стоят короба неописуемой красоты мастера Петра Перфильева. Мама моя была знакома с ним, и в своем последнем письме она упомянула его имя.
— Вот и отлично! — подвел итог Римас, передавая эскизы, чертежи, описание мебели Игнату. Сработает быстро и качественно, я подумаю, как ему можно будет помочь. Цена меня не волнует.
После уроков Римас пригласил Ивана к себе в кабинет и предложил ему пожить у них дома. «Этот вопрос я согласовал с твоим отцом. Он звонил сегодня», — сказал Римас.
Иван не мог поверить своему счастью. Он чуть не бросился Римасу на грудь от радости.
— Если согласен, мы едем сегодня встречать Вика. Я возьму тебя с собой и дам полчаса времени, чтобы ты мог заскочить к себе домой и взять необходимые вещи. Так что через час встречаемся во дворе у машины.
— Римас Александрович, спасибо за ваше приглашение и за то, что согласовали этот вопрос с отцом.
* * *
Олег с утра попрощался со всеми, и они с Варей уехали в город. Кота ей пришлось оставить на попечение Ястребка, да он и не переживал по этому поводу.
Вера с утра занялась обедом. Дед Вася принес накануне отличную говяжью грудинку, и у нее сразу сложилось меню ужина: борщ с грудинкой и блинчики с мясом. Она знала, что Римас любит борщ с грудинкой, а сын — блинчики с мясом.
А к чаю она решила всех порадовать воздушными творожными булочками.
К трем часам дня Римас привез Арсения и Ивана. Она отозвала мужа в сторону и сказала, что она не поедет встречать Вика, так как не очень хорошо себя чувствует. Римас не на шутку встревожился.
— Успокойся, любимый, это не болезнь. Так иногда бывает... Это маленькие... женские недомогания. К тому же, у тебя и так будет в машине полно народу. Ты же еще должен Варю прихватить с вокзала.
— Я понял, солнышко! Это мы, наверное, по полной вчера оторвались, — тихо рассмеялся Римас, видя, как заиграл легкий румянец на щеках жены.
Знаешь, Верушка, я думаю, Вик захочет сразу поехать со своими в дом Василия Никитича. Ты приготовь им, пожалуйста, что-нибудь поесть, пусть заберут с собой.
— Я все уже подготовила, мой Беспокойный Путь! Кофе будешь? С блинчиком!
— С мясом? Тогда давай сразу два! И сыну с Иваном тоже. Думаю, они не откажутся.
Римас с Иваном уехали. Арсений пошел делать уроки и готовиться к вечернему занятию с отцом. Тетя Люда принесла гору белья и принялась его гладить. Дед Вася отправился в магазин за хлебом.
— Вер, ты что, и сегодня взяла на себя ужин?
— Ну да, соскучилась по кухне и готовке. Ты и так, тетя Люда, устаешь. Хоть немного помогу тебе.
— Вер, а Римас-то каков. Даже до Тибета добрался. Я вчера весь вечер не могла прийти в себя после его рассказа. А помнишь, как он проверял свое хозяйство в мертвом озере?! — рассмеялась Людмила Яновна.
— Ну ты скажешь тоже, тетя Люда, — смутилась Вера.
— Да не смущайся ты так. Тебе такой мужик достался... Один на миллиард! Одним словом, альфа-самец! — вздохнула тетя Люда.
— Тетя Люда, у тебя утюг перегревается, — неодобрительно покачала головой Вера.
Она поднялась наверх к сыну. Арсений усердно готовился к вечернему занятию с отцом.
— Как ты, сыночек? Устал?
— Нет, мама, я не устаю, когда занимаюсь математикой. Надеюсь, папе понравится, как я справился с заданием.
— Мам, я все время думаю, какой папа смелый! Не побоялся нырнуть в мертвое озеро, подняться на такую высоту и провести на скале ночь... Аж дух захватывает! Я, наверное, когда вырасту, тоже отправлюсь в Тибет...
— Давай мы поговорим об этом лет через десять, сынок.
— Мам, а у нас будет что-нибудь сладенькое к чаю?!
— Будет, сладкоежка ты мой, — обняла сына Вера и поцеловала его в макушку. Сейчас запущу твое белье в стирку и начну делать сухарики.
— А давай я тебе помогу, мам!
— С радостью приму твою помощь, сынок.
Запустив белье в стирку, Вера быстро замесила тесто на сахарной пудре, которую смолол Арсений, смешанной со сливочным маслом, с добавлением яйца, соды, сметаны и йогурта. Ваниль и ложка коньяка придали тесту особый аромат. Постепенно добавляя муку, она замесила плотное, но в то же время эластичное тесто. Разделив тесто на 4 части, она скатала их в колбаску на всю длину противня и слегка приплюснула. Поместила противень на 20 минут в предварительно разогретую до 200° духовку. Затем прямо на противне разрезала колбаски на дольки еще горячими и поставила сухарики, еще на 25 минут, убавив нагрев плиты до 150°. Остывшие сухарики присыпала сахарной пудрой и пригласила сына и тетю Люду снять пробу.
— Мам, какие классные сухарики, и как быстро ты их сделала!
— Вер, ну ты и молодец! Очень вкусные сухарики. Народ сегодня будет наслаждаться.
— Иди-ка ты отдохни, моя хорошая, — сказала тетя Люда. Ты сегодня бледная какая-то.
Вера поднялась к себе. Достала свой перевод «Памятника крестоносцу» и села работать. Она так глубоко погрузилась в текст, что не заметила как вошел Римас.
— Ай-ай-ай, как же усердно моя девочка работает, что даже не слышит, как я вошел!
— Рим, ты приехал! — Вера радостно вскочила с кресла и бросилась обнимать мужа. Скажи, а Вик привез журналы? Я так хочу посмотреть!
— Привез, привез, не беспокойся, солнышко. Я Вика сразу отвез к Кире.
— Как, она что... не ездила его встречать? — удивилась Вера. — Странно...
— Сказала, что сын уснул, и она не будет его будить.
— Ой, а как же ужин?! — воскликнула Вера. Что же они будут есть?
— Кира сказала, что ужин она днем приготовила. И слава Богу! Должна же она, в конце концов, начать думать о ребенке и муже, а не о своей карме! — рассмеялся Римас.
Я сейчас переоденусь, поужинаем и посмотрим журнал. А потом надо заняться подготовкой к нашему мероприятию.
— Верушка, я так проголодался, а что у нас на ужин?!
— Твой любимый борщ с грудинкой, блинчики с мясом и вкусный десерт.
— Рим, а ты Варю-то привез?
— Ты не поверишь, я привез всех: и Варю, и Ваню, и Олега!
— Как это?!
— Олегу выходить на работу 10-го ноября. Он подумал и решил в очередной раз сдать билет и уехать поездом 9-го. Но... Они собираются, как и Вик, расписаться здесь 5-го ноября!
— Ничего себе! Как же я рада за них! Надеюсь, Олег не потащит Варвару в Вильнюс, а решится сам на переезд.
— Я думаю, так оно и будет.
— Рим, я так люблю тебя! Переодевайся побыстрее и спускайся на кухню. Я сейчас все разогрею и будем ужинать!
— А поцеловать?! — возмутился Римас
Но Вера, показав ему язык, быстро выскочила из комнаты.
Едва все расселись за столом, раздался звонок в дверь. Арсений с Ястребком бросились выяснять, кто бы это мог быть. На пороге стоял с дорожной сумкой Вик.
— Привет, Арс, — грустно кивнул ему Вик и потрепал Ястребка. Сбросив куртку, он достал из ячейки с надписью «Вик» свои тапки.
— Да... Вот в этом доме меня ждут, — сказал он, надевая тапки.
— Всем привет! Перед вами живая иллюстрация к картине Репина «Не ждали».
— Там не ждали, а здесь уже заждались, — прикрикнул Римас, сообразив, что произошло. Дуй быстрее руки мыть, борщ стынет!
— Арс, достань ему чистое полотенце.
И Вик, словно очнувшись от тяжелого сна, побежал умываться. Вера быстро достала столовые приборы для него.
Все настолько проголодались, что наваристый борщ ели в тишине. Первым нарушил тишину Римас и попросил добавки. Следом потянулись дед Вася, Олег и Вик.
— Мам, борщ у тебя сегодня просто улетный. Спасибо!
— И тебе спасибо, мой хороший, за столь высокую оценку, — улыбнулась Вера.
Она вышла на кухню обжаривать блинчики, и Римас вызвался ей помочь. Блинчики обжаривались, а они стояли у окна и, забыв обо всем, целовались.
Людмила Яновна осторожно перевернула блинчики, затем сняла их со сковородки и поставила обжариваться вторую партию.
— Рим, кто-то заходил сюда и снял обжаренные блинчики со сковороды и положил следующие.
— Кто бы это ни был, он добрый и понимающий человек. Спасибо ему!
— Ты вызвался мне помогать, а сам... Тут Вера не выдержала и начала смеяться. Вот теперь неси второе блюдо в гостиную сам.
— Сынок, подойди сюда, — позвал Римас Арсения. Будь добр, отнеси второе блюдо с блинами. Скажи, а кто первое блюдо вам принес?
— Бабушка Люда, — ответил сын, подозрительно поглядывая на родителей.
— И как блины?
— Даже нет слов, пап. А мы будем сегодня заниматься?
— Нет, сынок. Сейчас реанимируем Вика и займемся слайдами. Но тетрадь с заданиями я проверю, имей в виду.
— Рим, а где ты собираешься реанимировать Вика?
— В малой гостиной. Там уютно и просторно. А в кабинете сейчас лежит подборка к экспозиции. Не хочу там ничего перекладывать с места на место.
— Хорошо, я принесу вам туда кофе. Дед Вася с вами будет?
— А как же без него?
— Вы надолго засядете?
— Нет. Нам надо слайдами заняться. Времени почти не остается.
* * *
Мужчины поднялись наверх, а Иван с Арсением направились в его комнату.
Вера выложила на блюдо творожные булочки и сухарики. Это ребятам. На второе блюдо она выложила оставшиеся булочки и сухарики для женщин.
— Вер, а когда ты эти чудесные булочки успела испечь? —поинтересовалась тетя Люда.
— Утром. Сейчас кофе сварю и отнесу реаниматорам.
Женщины рассмеялись. О чем говорили мужчины слышно не было. Зато от их хохота стены дрожали.
— Похоже реанимация проходит успешно, — подумала Вера и понесла наверх выпечку. Она поднималась по лестнице, когда кто-то стал наигрывать на рояле мелодию знаменитого регтайма Скотта Джоплина «Конферансье». Вера сразу себе представила 20-е годы и тапера, сопровождающего немое кино. Она ни минуты не сомневалась, что за роялем окажется ее муж.
Желая дослушать регтайм, она остановилась, но у рояля происходила какая-то возня.
— Да сядьте вы оба рядом, да сыграйте как следует в четыре руки! — рявкнул дед Вася.
— Я в четыре не смогу, — раздался голос Вика.
— А можно я попробую? — спросил Иван, выйдя из комнаты Арсения.
— Прошу! — Вик уступил ему свое место.
Иван уселся на стул рядом с Римасом. Они посовещались и вдруг выдали такую потрясающую импровизацию на тему «Конферансье», что Вера от восторга чуть не выронила блюдо с булочками и сухариками. Хорошо, сын увидел ее, стоящей на лестнице, и подхватил блюдо.
Варя и тетя Люда тоже поднялись по лестнице, только с другой стороны. Арсений сбегал за фотоаппаратом и успел сделать несколько снимков.
Римас с Иваном завершили свою импровизацию и пожали друг другу руки под аплодисменты. Вера, заложив большой и указательный пальцы в рот, неожиданно по-хулигански свистнула, отчего дед Вася чуть не свалился со стула, а Римас поднял большой палец вверх в знак восхищения.
— Верочка, кто же тебя научил так свистеть? — ужаснулся Василий Никитич.
— Муж! — гордо ответила Вера.
— Пап, я тоже так хочу! — тут же заявил Арсений.
— Тебе еще рано! — сказал Римас. — Солнышко, ты принесла нам столько всяких вкусностей. Налетайте, друзья!
Варя с тетей Людой принесли мужчинам кофе и вернулись на кухню. Попробовав булочку, Римас тут же спустился на кухню.
— Верушка, — обнял он жену, — булочки просто восхитительные, они тают во рту. Почему ты раньше их не пекла? Сухарики тоже хороши, но булочки — сама нежность.
Растроганная тетя Люда сразу протянула своему красавчику блюдо с выпечкой.
— Ешь на здоровье, мой хороший. Булочки и правда очень нежные.
— Вот, полюбуйтесь! Я же сказал, что он сидит на кухне и лопает булочки, — воскликнул Вик, входя на кухню вместе с Олегом и Василием Никитичем. — Вера, это очередной шедевр. Я восхищен и пленен!
— Я рада, мальчики, что вам все понравилось. А где же Арсений и Иван?
— Они повели Ястребка гулять.
— Верушка, я выйду во двор, посмотрю, что там и как, — сказал Римас. — Пока волчья стая не исчезнет, я не смогу успокоиться.
Через полчаса все благополучно вернулись с прогулки, и пошли в кабинет работать.
* * *
Вера уснула, обняв подушку. Осторожно, чтобы не разбудить жену Римас лег рядом. Не удержался и поцеловал ее обнажившееся плечо.
— Рим, пора вставать?!
— Нет-нет, спи, любовь моя!
— Спасибо, — сквозь сон пробормотала Вера, уютно устраиваясь на груди у мужа. Римас улыбнулся и обнял жену.
Утром она отказалась от зарядки, сославшись на еще один «женский» день. Но зато приготовила всем роскошные омлеты и сварила какао.
— Бог мой, Верушка, какая же ты умница, — расчувствовался Василий Никитич. Я какао, наверное, лет двадцать не пил.
— Да, хорошо согревает и бодрит, — сказал Олег.
— Ма, я готов твое какао пить каждое утро, — признался Арсений и поцеловал Веру в щеку.
— Это настоящее волшебство! — произнес Иван, целуя Вере руку.
— Спасибо, солнышко! Люблю тебя! — обнял жену Римас и нежно поцеловал в губы.
Когда все разъехались по делам, Вера поднялась к себе и продолжила работу над переводом романа. Сегодня она продвигалась довольно быстро и поняла, что не подведет с переводом Глеба и уложится в срок.
Часа через три в дверь спальни постучала тетя Люда.
— Верочка, я могу войти?
— Конечно, тетя Люда.
— Деточка, там Вик приволок столько мяса, что я даже не знаю, что делать. — Ой, Верочка, какая прелесть! — всплеснула руками Людмила Яновна, увидев панно. Где вы достали такое чудо?
— Это Римас сам придумал, сделал трафарет, а Арсений с Ваней завершили работу.
— Вера, вот это любовь! Я раньше думала, что такая любовь бывает только в кино или книгах. Вер, а в постели-то он как?
— Вечно вас всякие подробности интересуют. Чтобы больше вы мне подобных вопросов не задавали, скажу так: не зря он в Тибете в озёра нырял.
— Ну ты, Верка, и хитрющая. Это же надо так вывернуть. Ладно, я поняла, твой Римас — настоящий мужик! Да это и так видно. Пойдем на кухню, а то даже не знаю, куда столько мяса девать.
— Вик, вы что, с дедом Васей на охоте были?! Это же целая туша!
— Верочка, ты лучше подскажи мне, что резать и как. Я решил сразу забрать всю тушу. Сегодня ребрышки запечем. Можно фарш накрутить, отбивные нарезать...
— Ладно, Вик, срезай сначала ребрышки. Шейную часть давай пустим на отбивные. Отбивные ты мне сразу нарежь. Вик, ты что задумался?
— Да я, Верочка, поверил, что будет и у меня семья большая, ан нет... Не сложилось. Ты знаешь, я не виню Киру. Она, видимо, действительно любит Якова. Я только не понимаю, почему она сразу не сказала мне по телефону, когда я звонил из Амстердама, что не надо искать обручальное кольцо, покупать платье, что она передумала... Я ведь понял, что Яков вчера уже был там с самого утра...
— Знаешь, Вик, утешать тебя я не буду. Уверена, Римас предлагал тебе тысячу раз подумать, прежде чем принять какое-либо решение. С твоей стороны это был порыв, в чем-то благородный, а в чем-то — безрассудный. И ты, и, прежде всего, Кира не подумали о ребенке. Кира — мать, которая должна думать не о себе, а о сыне. Это страшная травма для детской психики. То один отец объявился и сбежал, то другой.
Прости меня, вместо того, чтобы заниматься с сыном, гулять с ним, читать книги, развивать его, мадам Савицкая со скорбным лицом Пьеро все ждала, когда же ее начнут жалеть.
Знаешь, как говорят мудрые евреи, если у них пропали деньги или их украли? Они говорят: «Спасибо, Господи, что взял деньгами!» А теперь попробуй примерить эту мудрость к своей ситуации.
— Спасибо, Господи, что взял Кирой, так что ли?! — захохотал Вик. — Вера, ты просто психотерапевт! Завидую Римасу. А знаешь, Нора почти то же самое мне сказала. Она Киру, правда, обозвала «сушеной мышью».
Римас подъехал к часу дня, как и обещал. Подойдя к двери кухни, он услышал последние слова Веры о Кире и еврейской мудрости. Сам еле сдержался от смеха. Особенно ему понравилось про «скорбное лицо Пьеро», да и остальное тоже.
— Вик, может я Бэзила позову, чтобы он разделал мясо? — предложила, варившая кашу Тошеньке тетя Люда.
— Рим, ты приехал, мой родной! — обрадовалась Вера. Ты поможешь разделать это мясо, чтобы не звать Бэзила?
— Без проблем, солнышко, — целуя жену, ответил Римас. — Это как же у вас, девушки, получается так язвительно деда Васю называть!.. Ай-ай-ай!
Сбросив пиджак, он сполоснул руки, достал свой знаменитый нож, от вида которого Вик чуть не свалился в обморок, уточнил у Веры, какой толщины нужны отбивные, после чего аккуратно и быстро нарезал их. Затем отделил мясо на фарш и бефстроганов. А окорок предложил оставить под буженину.
— Слушай, Скорп, ты настоящий гангстер! — воскликнул Вик. Я даже в руки не смогу взять такой нож! Он что, боевой?
— Любой нож может стать боевым в умелых руках. А у этого есть своя хитрость. При необходимости он легко выдвигается еще на 10 см. Конечно, это не легендарный Скрамасакс, который использовали древние германцы. Вот он имел полуметровое лезвие и общую длину почти 70 см. Но и мой однажды мне жизнь спас.
— Господи, Римас, есть такая область, в которой бы ты не разбирался?
— Сколько угодно, дружище! Не идеализируй меня.
— Рим, а как это было? Как этот нож спас тебе жизнь?
— Верушка, это давняя история, мерзкая по своей сути.
— Я тоже хочу послушать, — потребовала любопытная тетя Люда.
— Дело было летом. Я тогда после армии и Тибета работал в банке, и меня дед послал в Ригу с какими-то документами. Я поехал на его машине. Дорога там на определенном участке проходит вдоль полей. Проезжая, я увидел, как четверо подонков тянут девушку в сторону от дороги, явно не собираясь ей читать стихи. Я остановил машину и бросился на выручку. Ее они отпустили. Я крикнул ей, чтобы она бежала в деревню и позвала людей на помощь. Одного я сразу вырубил и надолго. Трое тут же выхватили свои ножи. Один из них, кстати, владел достаточно ловко своей заточкой. Пришлось и мне доставать свой нож на всю длину, и он меня не подвел. Мне удалось хорошо зацепить парня с заточкой, но он испортил мою рубашку, забрызгав кровью. Хорошо, что девушка быстро позвала деревенских мужиков. Они растащили нас. Рубашку пришлось выбросить. Мне в деревне выдали чистую льняную рубашку и накормили. В Риге же я зашел в магазин и купил себе новую, но льняную я сохранил. Вот и все...
— Ты мой герой! — обняла Вера мужа.
— Красавчик ты наш! — с гордостью сказала тетя Люда и пошла варить кофе.
— Да, брат, бурная жизнь у тебя была... Ты что, и Тибет посетил? — удивился Вик.
— Было дело, — рассмеялся Римас. — Даже грехи свои смыл в Манасароваре и с ламой побеседовал.
И Вик, тяжело вздохнув, понял, Римас — это глыба, с которой тягаться ему не под силу.
Римас быстро выпил кофе с блинчиком, пока Вера одевалась, и они отправились к мастеру Петру Перфильеву.