Старый дом
Уже которую ночь после похорон матери Вера видела один и тот же сон с небольшими вариациями. Но во всех сновидениях мама умоляла ее переехать с сыном в их сельский дом.
Вера никогда не была в этом селе, несмотря на то, что оно находилось в получасе езды от города. Но большой дом, увитый диким виноградом, видела на фотографиях в семейных альбомах.
Она знала, что дом давным-давно построил ее дед по отцовской линии — Ясинский Владимир Арсеньевич, легендарный военный хирург.
Как оказалось, в этом селе находилась та самая знаменитая школа, о которой ей говорил когда-то Михаил Зиновьевич.
Кстати, ее мама, Ясинская Мария Андреевна, после войны пожертвовала огромную сумму на восстановление разрушенной школы.
Размышляя над своими сновидениями, Вера все больше склонялась к мысли о переезде. Сын часто болел. А ее мать была убеждена, что воздух, где растут ясени и сосны, самый полезный для здоровья. К тому же об этом много писал в своих статьях и книгах отец Веры, выдающийся ученый Арсений Владимирович Ясинский.
И Вера решилась. Написала заявление об увольнении с работы. Со стоном главред подписал его. Забрала из школы документы Арсения. Заказала машину для переезда. В одну ночь собрала все документы, ценные вещи, книги, одежду.
Позвонила Леониду, оставила ему новый адрес и номер телефона. Затем позвонила крестному и сообщила, что завтра они с Арсением переезжают. И он сказал, что рано утром приедет к ним.
Дом встретил их приветливо. Он был большой и уютный. И у него была своя история. Радостно поскрипывая половицами дубового паркета, он словно напевал: «Как же долго я вас ждал!» Так, во всяком случае, им показалось.
Они ходили по дому, и Вера удивлялась, с какой любовью ее мама обустраивала его для них. Она продумала все до мелочей, начиная от современной мебели и бытовой техники и заканчивая полотенцами, постельным бельем и красивой посудой.
Вера с Арсением сразу облюбовали для себя просторную кухню и гостиную. После ужина здесь можно будет обсуждать события уходящего дня, сидя на удобном диване.
На втором этаже ее восхитила гостиная, переходящая в спальню. Арсений же выбрал просторную комнату для себя с окнами, выходящими в сад, через две комнаты от спальни мамы. А потом осмотрелся и понял: бабуля эту комнату подготовила специально для него. Над письменным столом у окна висели полки для книг, правда, пока пустые. Необычную нишу украшала красивая напольная ваза и ассиметричная полочка с красивым парусником и надписью: «Follow your dream»/ Следуй за мечтой/.
Вера присела на диван. Нахлынули воспоминания, и на глаза навернулись слезы.
— Мамочка, ты наверное думаешь сейчас о бабушке?
— Да, сынок, и не только о ней. Здесь когда-то жили мои родители.
— Расскажи мне, пожалуйста, о дедушке, ведь я о нем до сих пор ничего не знаю.
И Вера решилась.
— Как ты знаешь сынок, твой дед был выдающимся ученым, ботаником.Его даже приглашали читать лекции в Гейдельбергском университете в Германии. Случилось так, что по ложному доносу против него было выдвинуто обвинение в организации лесных поджогов. И он был арестован в канун Рождества 1937 года.
Через несколько месяцев он был оправдан судом «в условиях неочевидности совершения преступления». Но домой так и не вернулся.
Только спустя два года Василию Никитичу удалось узнать, что мой отец был расстрелян 19 августа 1938 года.
В это трудно поверить, но именно 19 августа 1938 года в 4 утра, как рассказывала мне мама, она проснулась от удара в сердце и услышала крик: «Прощай, Ясенька! Люблю тебя!» И поняла, что мужа больше нет в живых.
— А Ясенька — это ласковое бабушкино прозвище от фамилии Ясинская?
— Ты угадал. Дурачась, близкие друзья-однокурсники моего отца сократили таким образом его фамилию. Бабушке прозвище понравилось, и она стала называть мужа Ясенем. А он ее — Ясенькой. Да и тебя она часто называла Ясеньком.
В 56-м году моего отца реабилитировали посмертно.
— Представь себе, моей маме вручили его диплом доктора наук спустя 19 лет! По инициативе Академии наук были переизданы его книги, монографии, статьи. Вот тогда на фоне стресса у нее случился инфаркт.
Выйдя из больницы, она стала вынашивать идею восстановления сельского дома. Денег не было. Но у нее были редкие драгоценности, оставшиеся от ее прабабушки, и небольшая коллекция картин моего отца.
Две картины известного русского художника и уникальный бриллиантовый гарнитур 18 века после непродолжительных переговоров приобрел один из музеев за совершенно фантастическую цену.
И твоя бабушка дала старт реконструкции.
В то последнее утро я представить себе не могла, что вижу ее в последний раз. А она это чувствовала. Вручая мне ключи и документы на дом, мама сказала: «Девочка моя, я так счастлива, что успела возродить наш дом. Я оформила его на тебя и Ясенечка. Берегите себя, мои родные. И не забывайте о Васеньке. Уговорите его переехать к вам. Ему будет трудно одному. А мне пора уходить. Мой Ясень заждался».
Обнявшись, Вера с сыном долго сидели молча...
* * *
Утром Василий Никитич проводил их до школы. В приемной сидела секретарь и что-то усердно печатала.
— День добрый! Нам назначено на половину восьмого, — обратилась к ней Вера. Но поскольку секретарь даже головы не подняла и не взглянула в ее сторону, Вера посмотрела на часы и решительно открыла дверь в кабинет.
Яков Борисович Гринберг, так звали директора, едва успел дожевать бутерброд и запить его чаем. В его глазах застыл немой вопрос: «Вы кто?»
— Здравствуйте, Яков Борисович. Я Вера Ясинская, а это мой сын Арсений. Вы назначили нам встречу на половину восьмого. Я не люблю опаздывать! Но поскольку ваша секретарь сейчас отчаянно борется с пишущей машинкой, мне пришлось войти без представления.
— Да-да-да, — рассмеялся Яков Борисович. — Это вы точно подметили: борется. Проходите, пожалуйста, Вера. А тебе, дружок, стоит поторопиться. Твой пятый А класс на втором этаже. Поднимаешься по лестнице, третий кабинет по коридору. Первым уроком у них история. Удачи!
Вере понравился директор. Он рассказал ей о школе, о том, что с учителями иностранных языков им не везло и что он очень надеется на Веру Арсеньевну. Поговорили о нагрузке.
Яков Борисович объяснил, что зарплата учителей складывается из оклада с учетом надбавок за стаж, ведение кружков, факультативов, работу в сельской местности. И таким образом с учетом нагрузки и всех надбавок зарплата Веры составит 167 рублей. Но и это не предел.
Зарплата Веры в издательстве была намного меньше — 119 рублей. Но там периодически выпадали дополнительные заказы, исходившие от руководства. Именно они приносили существенный доход. Главный редактор скрепя сердце отпустил Веру, но заручился ее обещанием периодически выполнять наиболее важные переводы.
И Вера согласилась. Единственное, о чем попросила она Якова Борисовича, так это дать ей завтрашний день на обустройство в доме.
Она оставила свои и Арсения документы, поблагодарила директора и вышла из кабинета.
— Да... — подумал Яков Борисович, глядя вслед Вере, — это штучный товар. Фигура, ножки, глаза — просто загляденье. И волосы у нее цвета спелой пшеницы, — тяжело вздохнул он. Только напрасно она собирает их в пучок. Такие роскошные волосы должны рассыпаться по плечам каскадом... Тьфу ты, вот как после этого работать?! — вслух воскликнул он.
* * *
Вера готовила обед, когда взбудораженный Арсений влетел на кухню.
— Мамулечка, ты даже не представляешь, что у нас сегодня было на уроке математики. Учитель похвалил меня перед всем классом за оригинальное решение задачи.
— Ну так это прекрасно, сынок.
— Конечно. Но ребята решили, что Римас Александрович — мой папа, и он помог мне решить эту задачу заранее.
Услышав это имя, Вера вздрогнула и побледнела.
— А с чего они так решили?
— А я, мам, не поверишь, очень похож на него.
— Неужели это он, — подумала Вера и ее сердце забилось часто-часто. Ведь не может быть столько совпадений: имя, отчество, математик...
— Мам, если у нас обед готов, то я сейчас быстро переоденусь, умоюсь, пообедаю и сяду заниматься. Мне Римас Александрович дал индивидуальное и сложное задание. Я его уже выполнил на большой перемене, а сейчас хочу попробовать решить его нестандартно.
Знаешь, мне он очень понравился. Я думаю, он самый лучший учитель из всех, кого я знал.
Вера в эту ночь практически не спала. Она вспоминала их первую встречу. Мысли беспорядочно метались в ее голове. Узнает ли Римас ее, ведь прошло более десяти лет? Как ему дать понять, что Арсений — его сын? А вдруг он женат и у него есть дети?
— Нет, я не буду ничего ему говорить! Если нам суждено быть вместе, Господь поможет принять правильное решение.
* * *
Да, это был он. Римас Йонас, отец ее сына.
Арсений радостно бросился к учителю, чтобы отдать ему тетрадь с решением тех задач, которые специально для него подготовил учитель.
Вера и Римас встретились взглядами и замерли, не зная, что делать дальше. Ведь сейчас рядом с ними стоял их сын. И Римас об этом уже знал.
Увидев вчера Арсения, он вздрогнул: этот ребенок кого-то ему напоминал. «Посмотри на себя в зеркало, и ты поймешь, кого он тебе напоминает!» — сказал вдруг ему внутренний голос. — «Это твой сын!»
Дождавшись окончания урока, он открыл в классном журнале страницу «Сведения о родителях» и выяснил, что на месте сведений об отце стоит прочерк. Но больше всего его потрясла дата рождения сына: 13 ноября 1965 года. Получается, что его сын родился ровно через 9 месяцев после их встречи с Верой. И родился в один и тот же день с самим Римасом — 13 ноября! Это ли не чудо!
Он во все глаза смотрел на Веру и не знал, как повести себя, чтобы не напугать сына. Как прижать Ее, единственную и желанную, к своей груди и больше никогда не отпускать!
А она стояла в потоке льющегося сквозь окно солнечного света и смотрела на него, слегка улыбаясь.
— А вдруг у нее есть другой мужчина? — спрашивал он себя и сам же отвечал: А почему нет? Ведь она такая красавица!
И тут же просыпался в нем Скорпион: «Не отдам никому! Уведу! Украду! Добьюсь ее любви!»
Вера испытывала те же чувства. Голову сверлила мысль: «Прошло больше десяти лет. Он не узнал меня! Как дать ему понять, что это его сын... Нет, надо успокоиться, и пусть Господь решит, суждено ли нам быть вместе».
Все это время Арсений наблюдал за ними и понимал, что сейчас между мамой и учителем что-то происходит. Что-то, напоминающее электрическую цепь. И по ним сейчас будто течет электрический ток, так они были напряжены. Еще немного — и искры полетят!
И тут его осенило: они влюбились в друг друга с первого взгляда! И это ему понравилось.
Прозвенел звонок на урок. И Вера с Римасом словно сбросили оцепенение, улыбнулись друг другу и понимающе развели руками: Увы... пора сеять разумное, доброе, вечное...
Дома Вера вдруг спохватилась и начала искать кулон, который подарил ей Саша. Она помнила, что позавчера, когда она относила в школу документы, кулон был на ней. Но не могла вспомнить, снимала ли она его, когда пришла домой. Она обыскала шкатулку с украшениями и вдруг поняла: ей не случайно привиделся Саша накануне встречи с Римасом. Так он дал ей понять, что знает об этой встрече и забирает свой подарок, чтобы не мешать их счастью...
* * *
Накануне 8-го марта, завершив занятия, Вера занесла журнал в учительскую.
Кроме Анечки, учительницы русского языка и литературы, в учительской никого не было.
— Вер, привет! — Ты слышала, наш Яша собирается устроить мартовские посиделки в понедельник. Придешь?
— Нет, Аня, не приду. Во-первых, я обещала сыну съездить в город и просто погулять, посидеть в кофейне. Во-вторых, я не приветствую всякого рода посиделки, когда вроде приличные люди, выпив лишнего, теряют человеческий облик.
— Вер, а как тебе наш математик Римас Александрович?
Римас, отдыхавший в это время в кресле, стоявшем в нише за шкафом, замер, чтобы не выдать своего присутствия.
— Он замечательный, талантливый, эрудированный, спортивный. Мой сын без ума от него, — сказала она, а про себя подумала: «И я тоже».
— Может, придешь все-таки на посиделки? Ты же с утра собираешься в город?
Зазвенел звонок, и ответа Веры Римас не услышал. Но для себя выводы сделал.
Ее слова о том, что он замечательный, и сын от него без ума, и то, что она не одобряет всякого рода коллективные посиделки, бальзамом пролились на его сердце.
Весь вечер он думал, как не прозевать момент, когда Вера и сын подойдут к вокзалу, чтобы понять, на электричке или автобусе они поедут. Красивые алые розы, запрятанные в бумажный тубус, он купил для Веры у знакомого торговца цветами, хотя достать накануне праздника это было практически невозможно.
А когда они «случайно» встретились в городе, забыл о цветах, и побежал покупать Вере тюльпаны, вручив которые, вспомнил о розах. Это было смешно.
Они гуляли по набережной, смеялись по любому поводу, слушали его забавные рассказы.
Римас пригласил их в недавно открывшееся кафе в одном из старинных особняков. Народу было много, но Римаса с Верой и Арсением почему-то сразу пропустили.
Сам шеф-повар вышел к ним навстречу и проводил к отдельному столику. И Арсению это понравилось.
Цветы поставили в вазу. Римас заказал такое количество разных блюд, что Вера ужаснулась. Но Арсений был доволен.
Уютная и непринужденная обстановка, тихая живая музыка создавали идеальную атмосферу для романтического свидания.
Римас пригласил Веру на танец. Он так крепко прижал ее к себе, что она слышала перестук их сердец. А потом он нежно поцеловал ее в шею и коснулся губами ее губ.
Можно было умереть от этой ласки. Но Вера боялась, что сын неправильно может истолковать их поведение.
Домой они ехали на такси, которое вызвал Римас. Хитрющий Арсений так повернул разговор, расхваливая кулинарные способности Веры, что она вынуждена была пригласить Римаса в субботу на домашние пельмени. И он с радостью откликнулся.
У дома Арсений забрал у Веры цветы и попрощался с Римасом Александровичем. Как только сын скрылся за дверью, Римас сжал ее в объятиях и жадно, но в то же время невероятно чувственно поцеловал ее. И она не могла не ответить на этот долгожданный и умопомрачительный поцелуй.
Вера обняла его и запустила пальцы в его густые волосы. От избытка чувств, он застонал.
Их спугнул звук ручной тележки Василия Никитича, на которой он перевозил свои вещи. Накануне он принял решение переехать к Вере с Арсением, исполнив последнюю волю Машеньки.
Он не заметил или сделал вид, что не заметил стоявших за деревом Веру и Римаса.
— Прости, мне пора, — сказала она и провела пальцем по его губам. В ответ он прижал ее к себе и вновь страстно поцеловал.
— До завтра, солнышко. О приглашении на пельмени я не забыл, — улыбнулся Римас.
Она так и не поняла, узнал ли он ее...
* * *
Поцелуй учителя и мамы не укрылся от Арсения. Он ликовал. В его голове сейчас проносилось столько невероятных мыслей, настоящий калейдоскоп.
— Почему ребята в классе думают, что Римас Александрович — мой папа, — принялся размышлять он. — Я понимаю, сначала они думали, что он мне дома дает задания заранее. Но потом сами же убедились, что я могу решить любую задачу не за пятый, а даже за седьмой класс, да и за восьмой тоже. Ника тоже сказала, что я очень похож на Римаса Александровича. А она нормальная девчонка. Врать не будет.
Стоп! Надо еще раз взглянуть на ту фотографию, которую мама прячет в книге. Я видел ее давным-давно. Помню, что она мне понравилась. Но сейчас я вряд ли воспроизведу ее в своей памяти.
И хотя я понимаю, что не имею права этого делать, я только взгляну на нее одним глазком, когда мама пойдет принимать ванну.
Он быстро прошмыгнул в комнату Веры. Достал фотографию и замер. С фотографии на него смотрел... Римас Александрович.
— Ничего себе! — пронеслось в голове. — Если убрать сейчас у Римаса Александровича его стильную легкую небритость над верхней губой и подбородке, которые, кстати, очень идут ему и от которой тащатся все старшеклассницы, то мы с ним... мы с ним становимся похожими как две капли воды. Значит, Римас Александрович — это мой отец, — сделал ошеломляющий вывод Арсений.
* * *
— Неужели Вера меня не узнала? — сокрушался Римас по дороге домой.
— А ты не допускаешь мысли, что она, так же, как и ты, создает иллюзию, что вы не были знакомы, чтобы дать сыну привыкнуть к тебе и не вызвать у него отрицательных эмоций, — высказал свое мнение внутренний голос. — Если сейчас обрушить на голову ребенка все, что с вами произошло, он может и не понять, где его папочка... болтался столько лет.
Твоя Верочка — настоящая умница! Она делает все, чтобы сформировать у сына образ умного, сильного и надежного отца.
Сейчас, когда вы, наконец, встретились, не пори горячку. Дай развиваться событиям своим чередом. Не забывай: «Everything comes in time to him who knows how to wait» / Все приходит вовремя к тому, кто умеет ждать/.
— Хорошо тебе советовать. А если у меня сердце разрывается и душа рвется от того, что не могу обнять любимую женщину и своего сына, который столько лет рос без меня, это как?!
— Но тут, дружище, виноват ты сам. Надо было хотя бы узнать ее адрес и номер телефона, фамилию в конце-то концов. Так что наберись терпения.
* * *
Вера с трудом дождалась конца недели, а Римас... неожиданно уехал по неотложным делам. Он позвонил ей, но она была в ванной, и на звонок ответил Арсений.
— Мамулечка, ты только не расстраивайся. Звонил Римас Александрович и сказал, что у него возникли непредвиденные обстоятельства. Ему срочно пришлось уехать. Он очень сожалеет и приносит свои извинения.
* * *
После его отъезда события в их семье так стремительно завертелись одно за другим, что можно было написать целый роман.
Во-первых, в один из дней Арс решил разобраться на чердаке и вынести оттуда весь хлам. И нашел там необыкновенно красивый письменный стол с потайным ящиком, в котором обнаружил дневники деда Арсения. Во-вторых, дед Вася переехал к ним, как мечтала о том Мария Андреевна. В-третьих, он подарил внуку щенка восточноевропейской овчарки. Ошалев от счастья, Арсений назвал его Ястребком, как когда-то его родной дед назвал спасенного им щенка-полуволка.
Римаса Вера увидела на следующей неделе в учительской. Его усталое и осунувшееся лицо говорило само за себя.
— Как ты? — тихо спросила она. — Могу я чем-то помочь?
— Привет! — ответил он. — Все уже в порядке. Я рад видеть тебя, — коснулся он губами уголка ее рта и прошептал ей на ухо: «I will always be with you, even if I am not around». /И еще одно — я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом/.
— Я тоже рада видеть тебя, — удивленно посмотрела она на него и заметила, как смешливые огоньки заплясали в его глазах.
— If one day I am not by your side, remember: you‘re braver than you belive, and stronger than you seem, and smarter than you think. And one more thing - I will always be with you, even if I am not around. / Если однажды меня не будет рядом с тобой, помни: ты храбрее, чем веришь, и сильнее, чем кажешься, и умнее, чем думаешь. И еще одно — я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом /. — Вот так звучит цитата Алана Александра Милна, которую ты только что урезал, — сказала Вера и, неожиданно показав ему язык, вышла из учительской.
— Римас Александрович! Вас срочно вызывают к директору! — влетела в учительскую Елена Владимировна и уставилась на улыбающегося чему-то учителя математики.
— Ах, как красиво она сейчас меня щелкнула... А ведь она меня помнит! — ликовал он.
— Вы что-то сказали сейчас, Елена Владимировна?
— Да я не просто сказала, я уже трижды вам прокричала: вас вызывает Яков Борисович.
В это время прозвенел звонок, и Римас Йонас спокойно ответил: «Звонок на урок — это святое. Передайте Якову, что зайду после уроков».
— Он меня узнал, он просто вида не показывал, не хотел испугать нашего сына! — радовалась Вера. А с чего я решила, что он знает о сыне? А с того, что они похожи как две капли воды, — ответила она сама себе.
* * *
В один из дней дед Вася, изучив дневники друга, предложил Арсению подняться на чердак и внимательно осмотреть стол.
— Дед, ты нашел что-то необычное в дневниках? — сразу встрепенулся внук.
— Пока это только предположение, гипотеза.
Ястребок бросился за ними. Перед высокой лестницей щенок остановился, словно взвешивая свои возможности. А потом неуклюже, но решительно, стал взбираться вслед за хозяином. На последний пролет силенок не хватило, и Арсений подхватил его на руки.
— Вот, дед, этот стол. Смотри, какой он красивый! Я думаю, что дедушка специально вывернул из-под него эту ножку и завалил всяким хламом, чтобы никто не обратил на него внимания, — высказал свое предположение Арсений.
— Думаю, ты прав. Мы сейчас попробуем ввернуть ножку и поставим его.
— Это, несомненно, ясень, — бормотал он, поглаживая поверхность стола. — И текстура великолепная... Но где же метка?
— Дед, ты ищешь потайную кнопку? — Вот она, — указал на крохотный цветочек Арсений.
— Нет, мой хороший, я ищу особый отличительный знак, нечто среднее между клеймом мастера и гербом. — Видишь ли, твой дед еще с детства мечтал восстановить все ветви рода Ясинских, герб которых был давно утерян.
Известно только, что на нем были изображены листочки ясеня. И тогда твой дед придумал свой собственный герб. Он показал рисунок мне и еще нескольким мальчишкам, с которыми мы часто играли, и сказал, что когда вырастет, то закажет печатку и будет оставлять оттиск на своих рисунках, книгах, вещах. Нам с ребятами его герб понравился, и все сразу решили придумать себе свои гербы. И только Колька Белов со злостью прошипел, что когда он вырастет, то сделает так, чтобы самого Арсения не стало. Мы обозвали его дураком, погнали со двора и перестали с ним играть.
— Какая неприятная история,— проговорила Вера, стоя в дверном проеме с Ястребком на руках.
— Да ну, мам, просто глупая зависть!
— Нет, сын, это зависть, замешанная на лютой злобе, — передернула плечами Вера, словно отгоняя неприятную мысль. — И что, вы этого Кольку так больше и не встречали?
— Практически нет. Возможно, он старался избегать встреч с нами. Правда, мы с Арсением очень удивились, когда встретили его на лекциях в академии. Но к нашей компании он не примкнул. А через некоторое время его отчислили за неуспеваемость.
Хотя... ты знаешь, Верочка, а ведь твой дед — Владимир Арсеньевич — спас этому паршивцу жизнь.
— Это как?
— По-моему, он неудачно спрыгнул с сеновала в сугроб и напоролся ногой на вилы. Отец у него был горький пьяница, и лупил своих детей почем зря. Колька, боясь отца, обмотал ногу тряпьем и отказался идти к фельдшеру, хотя ребята предлагали отвезти его на санках. А потом у него началась гангрена, и ногу хотели ампутировать. Но твой дед, Верочка, пожалел мальчишку и выходил его.
— Мам, а как ты тут вообще очутилась, да еще и с Ястребком на руках?
— Так и очутилась, иначе бы он кубарем скатился с лестницы. Вы увлеклись и забыли про него, а щенка пора кормить. Вот он и собрался идти на кухню, а спуститься не смог и тихонько поскуливал. Пришлось идти на помощь, заодно и вас позвать на чай.
— Вот, смотрите, я нашел ее, вот она — метка Арсения! — радостно вскричал Василий Никитич. — Видите, здесь буква «Я» вплетена в листочки и крылатки — плоды ясеня. А это значит, что вот этот прекрасный стол и еще 3 кресла сделаны по эскизам Арсения. Осталось только найти эти кресла.
— Дед, а их искать не надо, они стоят в наших комнатах: твоей, маминой и моей. Герб изображен с внешней стороны на спинке кресла, только он немного стерся. Я даже думал, что это герб какого-нибудь короля, — сказал Арсений.
— А я вот, старый болван, не удосужился как следует рассмотреть кресло.
Спускаясь по лестнице, Вера поймала себя на том, что постоянно думает об этом Кольке Белове, о его омерзительной выходке и о причинах такой неприкрытой ненависти к ее отцу.
Вечером Арсений предложил Вере и деду Васе спустить письменный стол с чердака в кабинет, а кабинетный — перенести к деду Васе.
— Буду рад, внучек. Думаю, он и предназначался для кабинета твоего деда. Завтра приглашу знакомых ребят, и мы вместе аккуратно его там установим.
Утром Вера рано поднялась, чтобы успеть испечь творожный пирог и приготовить завтрак.
После завтрака Арсений с дедом поднялись на чердак. Они быстро расчистили проход от ненужных вещей, и Арсений решил протереть стол от пыли и проверить, не выпадут ли ящики из стола во время переноски.
Он стал выдвигать их по очереди и в нижнем отделе обнаружил запечатанный конверт, надписанный бабушкиной рукой. Он внимательно осмотрел его с обеих сторон. Конверт не выглядел старым и в нем явно прощупывался небольшой ключ.
Они с дедом спустились вниз. По лицам вошедших Вера сразу поняла: что-то случилось. В изнеможении она опустилась на стул. Повисла пауза. И только Ястребок аппетитно хрустел морковкой.
— Верочка, ты только не волнуйся. Просто Арсений нашел в ящике стола письмо от Машеньки, — наконец-то прервал паузу Василий Никитич.
— Что в нем? — чуть не плача спросила Вера.
— Мам, да мы и сами пока не знаем, — ответил Арсений, протягивая ей письмо и ножницы, чтобы аккуратно вскрыть конверт. — Там, похоже, лежит ключ. Вера вскрыла конверт, вынула маленький ключик и письмо, в котором ее мама обращалась ко всем троим:
«Дорогие мои Верочка, Арсеньюшка, Васенька. То, что откроет этот ключ, находится рядом с мечтой. Порой, когда убираешь ставшее глазу привычным, неожиданно открывается едва заметная дверка в неизведанное. Мечте нужен простор, полет... Follow your dream!»
— Вот это да! Не знаю, что и думать, — признался Арсений.
— Я полагаю, сынок, — сказала Вера, — если есть ключ, значит должна быть и дверь.
— Да, мам, это очень ценное открытие, — закатил глаза к потолку Арсений. И что ты предлагаешь?
— Надо обыскать весь дом. Например, завтра.
— Нет, мама, дай мне немного времени. Я должен подумать.
Арсений пытался выстроить логическую цепочку. Он осматривал комнату, сам себе задавал вопросы и сам себе же отвечал:
— Так, отправная точка у нас есть... Мечта. Искать надо мечту. И что же дальше? Нужно что-то убрать... Что убрать? Стоп! Убираешь — открываешь... Что открываешь? Нужно что-то убрать, чтобы что-то открылось... А что должно открыться? Едва заметная дверка... Так... Follow your dream... Зачем бабуля целых три раза напоминает об этом?! Я все понял! — заорал вдруг Арсений и выбежал из комнаты.
— Арсений, ты куда? — бросился вдогонку дед.
— Я сейчас. Ждите!
Через несколько минут он появился со стремянкой, и стал сворачивать в сторону лежак Ястребка.
— Господи, Арс, что ты задумал? — забеспокоилась Вера.
— Подожди, мам. Лучше помоги. Я буду снимать книги, а ты убирай их в сторону. Мне нужно снять полку.
— Папа, он, по-моему, заигрался и спятил, — воскликнула Вера.
При слове «папа» Василий Никитич вздрогнул. «Спасибо, доченька, ты назвала меня папой и я очень счастлив. Ближе тебя с Арсом у меня никого нет. А память о твоем отце и моем друге я никогда не потесню. Он был, есть и будет главным человеком в твоей жизни»,— тихо сказал он.
— Дед, помоги! — попросил его Арсений. — Полка висит на двух крючках. Берем вместе с двух сторон, чуть приподнимаем и снимаем ее.
Сняв полку, Арсений долго всматривался в стену ниши и прощупывал ее руками, пока не обнаружил крохотную замочную скважину.
— Нашел, я ее нашел! — радовался Арсений. — Ну бабуля! Это же надо было подобрать такие обои! Смотрите, на обоях изредка разбросаны листочки, и один из них маскирует скважинку. Подайте мне ключ, я попробую его вставить.
* * *
Механизм замка сработал настолько тихо, что они не сразу поняли, как отъехала вправо задняя стенка ниши, и перед ними возникла широкая полка, на которой стояли четыре необыкновенно красивых резных короба. Все они были разного размера и пронумерованы.
Несколько растерявшийся Арсений решил все-таки начать с первого номера. Этот короб напоминал небольшой ларец, внутри которого лежал конверт и три пронумерованных ключа. Конверт он передал маме, а она долго не решалась его вскрыть. Они ее не торопили, понимали, что она волнуется.
Наконец конверт был вскрыт, и Вера зачитала письмо, в котором ее мама писала, что в каждом из коробов находятся подарки для нее, Арсения и Василия Никитича.
Дочери она оставила шкатулку с драгоценостями, принадлежавшими еще ее прабабушке, и сберкнижку.
Внуку оставила картины известных художников с наказом: «Мой родной Ясенек, я очень хочу, чтобы ты воплотил в жизнь мечту твоего деда. Знаю, для этого понадобятся большие деньги, и они у тебя будут! В коробе под третьим номером находятся четыре картины известных художников.
Пейзаж, который лежит сверху, написал твой дед, и мне он дорог. Оставь его себе. Оставшиеся три картины известных художников в свое время приобрел мой отец. Вот они вполне могут быть проданы за очень большие деньги и потрачены на создание ландшафтного парка в селе. Сожалею, что описание парка, рисунки, чертежи и расчеты не сохранились. Но я уверена, в твоей светлой головушке появятся не менее талантливые идеи. Я верю в тебя, мой родной внучек!
Хочу чтобы вы знали: на все картины и украшения имеются соответствующие документы, которые лежат в третьем коробе».
Помимо картин, бабушка Маша на имя Арсения открыла вклад, который он сможет получить, достигнув совершенолетия.
Васеньке, зная его страсть к рыбалке, оставила отличный спининг, мощный транзисторный радиоприемник и китайский термос.
В конце письма она вновь обратилась к дочери и посоветовала Вере снять деньги со сберкнижки чтобы обновить гардероб. «Моя любимая доченька, убедительно прошу, сделай себе модную стрижку и добавь чуточку косметики. Забудь о прошлом и смело шагни в настоящее! И обрати внимание на своего коллегу Римаса. Мне, Васеньке и Людочке он очень понравился. Прекрасные манеры, образование, обаяние... Он несколько раз нам помог, и мы с Людочкой угощали его чаем с вареньем и пирожками, и долго беседовали.
Вера, этот дом всегда был наполнен светом, радостью и добрыми людьми. Особенно любили здесь отмечать Рождество и Новый год. Васенька помнит, какие устраивали здесь посиделки, украшали огромную ель, готовили подарки, угощение... Постарайся возродить забытую традицию. Встречайте праздники с детьми и друзьями, с радостью и радушием!» — писала ее мама.
— Верочка, давайте будем ускоряться, — поторопил всех дед Вася.Через полчаса должны подойти мои помощники. Будем спускать стол.
Надев на щенка шлейку, Арсений вывел его на прогулку. Подхватив небольшую палочку, он бросал ее щенку и тот с радостью реагировал на бросок. Хватая палку, он носился вокруг хозяина.
— Надо постепенно приучать щенка к команде «апорт», — подумал про себя Арсений.
Вернувшись домой, он обрадовался, увидев там учителя физкультуры Валерия Николаевича и своего любимого учителя математики. Оказывается, это их имел в виду дед Вася, когда говорил о помощниках.
С легкостью они спустили стол с чердака и установили его в кабинете деда Арсения.
— Поистине царский стол, — провел по нему рукой Римас.
— Ты прав, под стать хозяину, — с гордостью ответил ему Василий Никитич. Это стол Арсения Ясинского, замечательного ученого, деда твоего ученика и моего друга. Изготовлен он по его же эскизам неизвестным мастером-самородком.
— Ну что ж, друзья мои, благодарю вас за помощь. А теперь прошу в гостиную, — жестом пригласил Василий Никитич своих помощников. Там Верочка уже ждет нас с обедом.
Обед, что называется, удался на славу. Вера была замечательной кулинаркой, поэтому ели много и с аппетитом, шутили, вспоминали смешные случаи. Гимном чревоугодию, как сказал Римас, стал знаменитый Верин творожный пирог с грушами. Отменный кофе к пирогу вызвался сварить он сам.
Наблюдательный глаз Арсения зафиксировал, с какой любовью и нежностью смотрит время от времени его отец на маму. А она все время смущается.
— Какая сложная штука эта любовь, — размышлял Арсений. — Вот ведь любят друг друга мама и папа, но никак не решаются об этом сказать и пожениться. Мне кажется, что они опасаются, будто я буду против. Как же мне им объяснить, что я люблю их обоих и мечтаю, чтобы мы жили все вместе.
Конечно же, мама и папа знали друг друга раньше, раз я появился на свет. А потом что-то случилось, и они расстались. Но я видел, с какой любовью и нежностью они смотрели друг на друга, когда встретились в школе. А потом мама переживала, когда папа неожиданно уехал на целую неделю, затем на 2 недели и через некоторое время еще почти на месяц. И они практически не виделись.
Римас постоянно думал о Вере. Если бы она знала, каких сил ему стоило сдерживать себя и бороться с искушением обнять ее и больше никогда не отпускать. Сказать, что помнит их встречу до мельчайших подробностей, что не забыл их ночь любви, что искал ее все эти годы. И знает, что Арсений его сын.
Как нарочно, в последнее время все у него складывалось не так, как планировалось. Неожиданно умер дед. Пришлось ехать на похороны. Затем его включили в состав комиссии по проверке областных школ, и он уехал на целых две недели. Потом были выпускные экзамены и защита кандидатской диссертации.
* * *
Вера пошла провожать гостей. Как только Валерий ушел, Римас тут же обнял ее.
— Я счастлив тебя видеть, Верочка. Мы так долго с тобой не виделись. Прости, но у меня были важные дела.
— Я тоже рада тебя видеть. Надеюсь, у тебя все в порядке.
— Я соскучился по тебе, — хрипло прошептал он и крепко прижал ее к себе обеими руками.
Он обжигал ее шею и лицо почти невесомыми поцелуями, а затем накрыл ее губы своими губами. И она ответила ему.
Она таяла в его поцелуях и уже хотела признаться, что помнила и не забывала о нем все эти годы. Что любит его безумно и что Арсений его сын. И в то же время боялась разрушить отчетливо ощущаемое чувство, возникшее между ними.
— Мамулечка, ты где? Там бабушка Люда звонит, — неожиданно раздался голос сына.
— Прости, придется идти, тетя Людочка — это надолго, — улыбнулась Вера, оставив на его губах сладкий поцелуй.
— I can’t stand it anymore. This is real torture. I love her madly and want her. /Я больше не выдержу. Это настоящая пытка. Я безумно люблю ее и хочу ее/.
— Я просто схожу с ума, когда вижу ее. Бог мой, она такая красивая, нежная, хрупкая... Моя и только моя!
Завтра же выясню у Якова, в какую командировку он собирается меня отправить. Откажусь! У меня сейчас другие приоритеты.
Первым делом мне надо узнать размер ее безымянного пальца. Завтра зайду к Василию Никитичу по поводу квартиры и попробую подключить Арса к вопросу о размере кольца. Надеюсь, сын мне в этом поможет.
Затем под каким-либо предлогом заеду вместе с Верочкой в «Березку» и попрошу ее выбрать помолвочное кольцо, например, для невесты моего близкого приятеля.
Ну а потом разговорю мое солнышко по поводу обручальных колец. Пойму, какими она их видит. После чего, не мешкая, с букетом цветов, тортом и шампанским еду просить ее руки у Арса и Василия Никитича.