Последняя тайна: отпуская боль

Вера сидела в своем бывшем кабинете и заканчивала проверять тетради. На душе было светло. Сын успешно сдал экстерном экзамены и после зимних каникул продолжит обучение в 7А классе. Старшеклассники стали победителями городской олимпиады. И в этом Вера видела немалую заслугу Ивана.

Кабинет преобразился. Теперь в нем было тепло и уютно. Неделю назад, когда братья Михеевы досрочно завершили реконструкцию подвала в их доме, Римас попросил их покрасить стены кабинета в школе и заменить старые окна. При поддержке Егора Васильевича на днях завезли мебель в кабинет иностранных языков и учительскую. Пополнился кабинет и тематическими стендами.

Стены и мебель были выдержаны в светлых тонах. У Кирилла Андреевича, учителя немецкого языка, и у Ивана появились персональные столы. Стояли шкафы с литературой, справочниками, словарями, дидактическими учебными материалами, творческими работами учащихся.

Кованые настенные и напольные подставки с цветами и растениями добавили нотку домашнего уюта. Когда забирали мебель для домашнего кабинета Веры, мастер Перфильев подарил ей изящную кованую подставку для цветов. Она так понравилась Римасу и Вере, что Петр Васильевич решил познакомить их со своим зятем Михаилом, кузнечных дел мастером. Он жил в соседней деревеньке.

Вера радовалась, что в тот день они взяли с собой Арсения. Посмотреть, как создаются из металла удивительные композиции, дорогого стоило. Арсений и Римас с интересом наблюдали за работой кузнеца и его помощника, а потом сами захотели попробовать себя в кузнечном деле.

Под руководством Михаила Арсений выковал маленькое сердечко, а Римас, раздевшись до пояса, попробовал себя в роли кузнеца-молотобойца. Физические данные Римаса впечатлили кузнецов, и они, вручив ему кувалду, допустили к обработке металла.

В тот день у Михаила они приобрели настенные и напольные подставки не только для дома, но и для учительской и нескольких кабинетов.

* * *

Вера ждала, когда Римас освободится. Они собирались заехать домой за сыном и Иваном, чтобы съездить в город на предновогоднюю ярмарку.

Она поливала цветы, когда в дверь робко постучали, и в кабинет вошла мама ее бывшего ученика Коли Борисова. Лица на ней не было.

— Елизавета Николаевна, что с вами? Что-то случилось с Колей? — встревожилась Вера не на шутку.

В ответ женщина разрыдалась. Сквозь всхлипывания до Веры доносились невнятные обрывки фраз.

В это время за женой зашел Римас. Оценив ситуацию, он быстро вышел из кабинета и вернулся со стаканом воды.

— Выпейте, — велел он женщине, протягивая стакан. — Посмотрите на меня, я хочу помочь вам успокоиться. Сделайте несколько глубоких вдохов, закройте глаза и посидите так.

Прошло какое-то время, прежде чем Елизавета Николаевна успокоилась и смогла говорить.

Протянув Вере старую тетрадь и мятый листок бумаги, она вновь разрыдалась.

— Вера Арсеньевна, я молю вас, простите нашу семью за горе и боль, которые мы вам причинили. Мы уже и к батюшке ездили, грехи замаливали...

Ничего не понимая, Вера принялась успокаивать Елизавету Николаевну. Римас жестом попросил у жены тетрадь с закладкой и листок, которые она до сих пор держала в руках.

Быстро просмотрев запись в тетради и листок, он спросил у женщины ее фамилию, имя и отчество. От неожиданности она перестала рыдать.

— Борисова Елизавета Николаевна, — сказала она. — По отцу Белова.

— Верушка, родная моя, я все понял, — сдерживая эмоции, как можно более спокойно сказал Римас. — Мы сейчас с Елизаветой Николаевной пройдем ко мне в кабинет и побеседуем. Ты собери пока тетради, полей цветочки и спускайся ко мне, солнышко.

Из кабинета Римас позвонил домой и велел Арсению с Иваном ехать в школу. От Елизаветы Николаевны он узнал, что тетрадь и расстрельный лист Борисовы нашли недавно. На сороковой день после смерти отца, который скончался 9 ноября этого года, Елизавета Николаевна решила выбросить старые вещи и обнаружила его дневник и подписанный к расстрелу лист с фамилией Ясинского А.В. Они с мужем были в шоке. Подумав, все же решили отнести эти кровавые свидетельства Вере Арсеньевне.

— Римас Александрович, мы не знаем, как нам теперь жить? Если люди узнают, они нас просто возненавидят, а сына затравят.

— Никто вас не будет презирать. Не говорите никому о случившемся. Это только ваша боль. Хватит того, что мы с вами знаем... Дети не должны отвечать за поступки родителей.

Мы предполагали, что это может быть Белов, но доказательств у нас не было. То, что вы пришли сюда с искренним покаянием и открытым сердцем, говорит о вашей человечности. Мы благодарны вам за этот шаг. Теперь мы знаем, что произошло почти сорок лет назад... и моя семья может спать спокойно. Единственное, о чем я вас попрошу, так это оставить нам дневник и этот лист.

— Да-да, конечно!.. Римас Александрович, я желаю добра и счастья вашей семье. Да хранит вас всех Господь!

* * *

Практически одновременно с Иваном и Арсением в кабинет вошла Вера. Все расселись за столом, и Римас осторожно начал разговор.

— Верушка, ты помнишь, как твоя мама говорила, что пройдет время, и вы все равно узнаете, кто виновен в гибели твоего отца?

— Да, но мне кажется, она ошиблась. Столько лет прошло...

— Родная моя, только выслушай меня спокойно. Мы знаем, кто отправил на казнь твоего отца. Пазл сложился! Ты готова услышать это имя?

— Конечно, Рим!

— Это тот самый Николай Белов, который с детства ненавидел твоего отца, несмотря на то, что обязан был своей жизнью отцу Арсения Владимировича.

Дальше все было как в замедленной съемке: вскрикнув, Вера начала сползать со стула, Римас едва успел ее подхватить на руки и с криком «скорую!» быстро донес до дивана, стоявшего в глубине кабинета, и уложил ее.

—Нашатырь! — заорал он секретарю.

— Выхватив у нее нашатырный спирт, смочил ватку и не приближая ее близко к носу Веры, стал помахивать.

— Рим, где мы? — сделав вдох и, сморщившись от запаха нашатыря, прошептала Вера.

— Солнышко мое, мы у меня в кабинете, — ответил Римас, целуя ее ладошки. Как же ты нас напугала... А вот и врач, Верушка.

— Всем покинуть кабинет! — распорядился врач. — Вас это тоже касается, — сказал он Римасу.

— Меня это не касается! — Я муж!

— Повезло вам, муж! — Раздевайте жену, мне надо сердце прослушать. Снимайте с нее джемпер и это тоже, — указал он на бюстгальтер.

— Рим, я себя уже нормально чувствую, — сказала Вера. — Поехали домой!

— Ну уж нет, голубушка. Садитесь и снимайте все с себя, — тяжело вздохнув, он начал внимательно прослушивать Веру. Римасу даже показалось, что излишне внимательно.

Тем не менее врач сказал, что никаких угроз он не видит, точнее, не слышит. А когда Римас рассказал о том, что произошло, он объяснил, что это сработала защитная реакция организма на стресс.

— Давайте, голубушка, я вам сделаю успокоительный укольчик, — ласково сказал он. — Вы поспите и все пройдет.

— Ну уж нет! — решительно воспротивилась Вера. — Я с детства не люблю уколы. Уж лучше я выпью ненавистную валерьянку, и пусть все коты за мной бегают, колоть себя я не дам!

— Согласен, солнышко! Но и котов нам не надо, — обнял Веру Римас. И они рассмеялись.

Скорая уехала. Вера предложила не говорить пока ничего деду Васе, а дождаться подходящего момента. Все с ней согласились. На вопрос Римаса: едем домой или?.. Все проголосовали за «или» и отправились на ярмарку.

— Рим, и все-таки... какова причина такого дикого и бесчеловечного поступка, — уже сидя в машине спросила Вера.

— Это была лютая зависть к твоему отцу и роковая любовь к твоей матери психически больного существа. Найдя на подписанном расстрельном листе свободное место, он вписал туда фамилию твоего отца.

— Наверное, так нельзя говорить, но я сожалею, что он умер так легко, — сказала Вера.

— Погоди, погоди, Верушка... Елизавета Николаевна сказала, что они всей семьей были в тот день в школе на открытии мемориальной доски. Потом этот недочеловек пришел домой и... скончался от обширного инфаркта. Лютая зависть сделала свое дело: убила его в день памяти твоего отца. Это знак! Я думаю, солнышко, пора отпустить прошлое и вместе с ним — боль души...

* * *

Перед ярмаркой они заехали на какую-то торговую базу. Там Римас закупил конфеты и печенье для подарков детям. Втроем с Иваном и Арсением они еле донесли покупки до багажника.

На ярмарке было шумно: звучала музыка, повсюду слышался радостный смех. В павильонах и палатка с товарами продавались живые и искусственные елки, елочные украшения, карнавальные товары, игрушки, подарки, кондитерские изделия, фрукты и еще много чего.

Народу было видимо-невидимо. Кто-то не спеша выбирал себе необходимые товары, а кто-то, устав от суеты и покупок, подкреплялся горячими пирожками с пылу с жару, пончиками, сосисками, запивая горячим кофе и чаем.

Запах еды пробудил аппетит.

— Рискнем? — спросил всех Римас.

— Только не пирожки! — сказала Вера. — Давайте лучше сосиски. Так будет спокойнее. Мне — одну, с горчицей. И чай.

— А нам, пап, давай по четыре и тоже с горчицей и чаем.

— А ты осилишь?

— Даже не сомневайся!

Сосиски и чай оказались очень вкусными. Подкрепившись, они решили еще немного походить по ярмарке.

Иван с Арсением отлучились ненадолго. В павильоне с игрушками Иван заприметил веселого гнома. Он давно присматривал что-нибудь необычное Вере в подарок ко дню рождения. Сейчас он хотел рассмотреть игрушку поближе и посоветоваться с Арсением. Игрушка вблизи оказалась еще красивее. Арсению тоже понравилась. Это была авторская работа и стоила дорого. Но Иван, не раздумывая, ее купил и попросил хорошо упаковать.

На выходе Римас заглянул в небольшой павильончик и купил там несколько симпатичных домиков и крошечных елочек, разные фигурки и необычные игрушечные сани.

Довольные и счастливые, они отправились домой. По дороге заехали в школу, и Иван, предупредив сторожа, забрал машину.