... Кто вы такая? Откуда вы?..

Едва войдя в дом, Вера с сыном почувствовали умопомрачительный аромат готовящегося мясного блюда и, побросав свои покупки в гостиной, почти бегом направились на кухню.

Открыв дверь, они застыли на пороге. Не замечая вошедших, Василий Никитич в Верином фартуке и Римас, подпоясанный кухонным полотенцем, что-то увлеченно готовили.

Стояли долго, пока Арсений не произнес фразу, ставшую классикой отечественного кинематографа: «А чё это вы здесь делаете, а?»

Оба мужчины резко повернулись и застыли в немом восхищении.

—Доченька, какая же ты красавица! — первым пришел в себя Василий Никитич.

Римас же в волнении проговорил: «Вера, первое, что пришло в голову, увидев тебя, это строки из стихотворения Булата Окуджавы:

... Кто вы такая? Откуда вы?

Ах, я смешной человек…

Просто вы дверь перепутали,

улицу, город и век»...

Возникла неловкая пауза. Вере было приятно слышать, как отреагировал Римас на ее новый образ, но она растерялась и не знала, что ответить.

— Дед, а куда вы дели Ястребка? — выручил всех от затянувшейся паузы Арсений.

И тут проснулся Ястребок и с виноватой мордой бросился к хозяину. Все дружно рассмеялись.

— Верочка, к какому замечательному мастеру ты попала! — восхитился в очередной раз Василий Никитич.

— Да это не я попала, а Арсений так удачно провел в парикмахерской переговоры с мастерами. Уж не знаю, что он там наговорил, но стрижку мне в мужском зале и без очереди сделал, ты даже не представляешь себе, кто!

— И кто же, Верочка?

— Ты же помнишь Викентия Северского?

— Вика? Конечно. Он был нашим с Арсением другом. Погиб на Алтае.

— Так вот, его сын, Викентий Викентьевич Северский, оказался тем самым замечательным мастером, который согласился меня преобразить. И в воскресенье он приедет к нам с утра, чтобы повидаться с тобой.

— Не может быть! — воскликнул Василий Никитич.

— Да, папа, он очень настаивал на встрече с тобой.

— А чем это так обалденно пахнет? — спросил Арсений, заметив, что Римас Александрович почувствовал себя неловко.

— О, Римас, я думаю, у нас все уже готово, — засуетился Василий Никитич.

— Да-да, конечно, — ответил тот. — Надо только добавить немного укропа в свекольник.

— Я помогу, — вспомнила об обязанностях хозяйки Вера. — Только руки помою. И тебе, сын, не помешает сесть за стол с чистыми руками.

— А я уже чистенький, — поднял руки Арсений.

— Это все Римас готовил, я был только на подхвате, — торжественно объявил Василий Никитич.

С утра я проявил инициативу, набрал овощей на огороде, нашел приличный кусок мяса в холодильнике и задумался, что бы такого приготовить на обед. А тут, на мое счастье, Римас зашел узнать, не сдает ли кто из знакомых домик или комнату?

Хозяева квартиры, которую он снимал, предупредили его, что возвращается из армии их сын и попросили освободить комнату. Ну, я и предложил ему жить в моем доме. Там тепло, светло, все удобства... Как ты смотришь на это, Верочка?

— Очень положительно смотрю, — ответила Вера. — Давно надо было это сделать. А сейчас давайте обедать. Уж очень мне хочется отведать кулинарных изысков своего коллеги.

— Да, надеюсь, вам понравится. Моя мама часто готовила это блюдо, — засуетился Римас, разливая по тарелкам свекольник.

— Ух ты, какая вкуснотища! — первым оценил свекольник Арсений. — Я бы не отказался от добавки.

— И мне добавки, — присоединился к внуку Василий Никитич.

— И мне нравится, — сказала Вера. — Вроде бы похоже на окрошку, но вкус очень насыщенный, и свекла просто украшает блюдо.

— Как я рад, что вам понравилось, — вздохнул с облегчением Римас.

Жаркое так же, как и свекольник, всем понравилось.

После обеда Василий Никитич повел Римаса знакомиться с новым жильем. Как и следовало ожидать, к ним присоединились Арсений с Ястребком.

— Жду на чай! — пригласила всех Вера. — Имейте в виду, на ужин у нас запеканка. И к чаю мы привезли вкусные пирожные.

* * *

Подойдя к приоткрытому окну, выходящему во двор дома, Вера с удивлением обнаружила сидящих под деревом Василия Никитича с Ястребком на коленях, сына и Римаса, который, обращаясь к Арсению, говорил:

— Ты абсолютно прав, Арс, что ухаживаешь за ясенем. Это необыкновенное и доброе дерево. Мой отец рассказывал, что, согласно преданию, Боги однажды спустились на землю, чтобы вершить судьбы людей. И собрались они все именно под ясенем, который считался деревом праведников.

Отец меня учил, если ты расстроен или чувствуешь, что силы на исходе, или не знаешь, как поступить — иди к ясеню, обними его, закрой глаза и расскажи ему обо всем. Если намерения твои искренние и добрые, он обязательно поможет.

— Да, — поддержал Римаса Василий Никитич, — твой отец был прав: энергетика у ясеня сильная. Но помогает он только людям с чистыми помыслами.

Вера обрадовалась, что Римас нашел общий язык с Арсением, и сын к нему тянется.

Во время ужина разговор вращался вокруг мистических и полезных свойств ясеня. Затем мужчины, включая Ястребка, переместились в кабинет посмотреть гербарную коллекцию деда Арсения и его книги.

Римас был потрясен увиденным. Гербарии, по его мнению, представляли собой настоящую научную лабораторию. Его восхитило все: систематизация материала, четкость изложения, предложения по использованию того или иного дерева или кустарника. А еще он обратил внимание на множество изумительных рисунков в рамках на стенах. И когда узнал, что все это работы Арсения Владимировича, он попросил разрешения прочитать его книги.

Аккуратно упаковав одну из книг в специальную обложку, Арсений передал ее Римасу.

Придя домой, он первым делом решил прочитать предисловие к книге Арсения Ясинского и ознакомиться с ее содержанием. Книга была прекрасно иллюстрирована фотографиями, многие из которых были сделаны самим автором.

Одна из фотографий привлекла внимание Римаса. На ней он с удивлением узнал своего отца, стоявшего рядом с Арсением Ясинским.

— Этого не может быть! — пронеслось в его голове.

Эта фотография хранилась в их семейном альбоме, и его отец гордился своим знакомством с человеком, изображенным рядом с ним. Вспомнил Римас и историю этой фотографии.

Отложив книгу в сторону, он достал старый семейный альбом. И нашел ту самую фотографию, на которой у лесной хижины старой Рамуте были запечатлены его отец и отец Веры.

Об истории этого фото он решил рассказать Вере и Василию Никитичу.