Глава 2

Молча обошла бабку и подхватила пустое ведро из кучи хлама. Кстати, нужно будет туда заглянуть еще раз, возможно там найдется что-то толковое. Ведро хоть и выглядело годным, но было припорошено легкой пылью и отдавало кисловатым запахом старого молока. Что там бабка говорила — хорошо доится? Да это ведро последний раз видело молоко до того, как Мира родилась.

— Где это можно помыть? — спросила, обернувшись к старухе.

— Так на улице колодезь есть, — прошамкала бабка, указывая крючковатым пальцем в сторону вонючего предбанника, от одного воспоминания которого, меня передернуло. Фу ты, мерзость какая!

— Ну пошли, покажешь, — деловито сказала я новой родственнице, — и колодезь, и козу!

— Ох, не могу я! — запричитала бабка, хватаясь за спину и делая мне концерт с умирающей лебедью. — Спина прихватила так, что сил теперь нет! Даже до порога своей комнаты не дойду!

— Ну, предположим, до порога комнаты ты доскакала резвым конем, не прибедняйся! — пресекла я попытку навешать лапши на уши себе любимой. — Но, черт с тобой! Не хочешь — не иди, сама все найду. Только скажи, где искать.

— Так недалеко все, — обрадовалась бабка, — колодец за домом, и там же сарай, где Ингеборга стоит!

— Ладно! — вздохнув мысленно, начала настраиваться на дойку. Триста лет такого уже не делала. Как бабка моя, покойница, в селе совсем захирела, так дядька всю скотину под нож и пустил, а на вырученные деньги в город съехал. Правда, ничего хорошего из этого не вышло. Пропал он с теми деньгами в неведомом направлении. Мать всегда думала, что прикопал кто-то ее непутёвого братца под каким-нибудь кустом. Может и так, поди теперь разберись.

— Нагрей пока воды… Кстати, а как тебя зовут, тетушка? — а то что я все бабка, да бабка, надо бы и имя узнать. Хотя бы для того, чтобы при посторонних не спалиться.

— Берта я, — пробурчала старуха.

— Вот и познакомились. Грей воду, Берта, я скоро молока принесу.

— Конечно, конечно! — как-то слишком радостно ответила "тётка". Может и правда давно не ела?

Судя по состоянию дома, очень даже может быть. Но мы, Лидия Ивановна, будем менять порядки вот прям сейчас, начиная с этого момента.

Я подхватила ведро, а также какую-то серую тряпку с кучи, отдаленно напоминающую кофту, завернулась в нее и бодренько покатилась на улицу под возмущенный окрик бабки. Ну а что она думала, что я собираюсь простудиться тут и помереть? Э нет, я можно сказать, только жить начинаю. И хоть сейчас у меня условия «не ахти», ребенок на подходе обратно же, но я молода, и у меня ещё столько всего впереди! От этой мысли стало легче, и даже предбанник не показался таким страшным, когда я пулей пролетала его.

Колодец и правда нашелся на территории. Низенький, почти заброшенный, рядом с которым стояло дырявое ведро на потрёпанной верёвке. Дааа, много тут воды не наберёшь. Половина расплескалась по дороге, пока я тянула ее наружу, но, чтобы помыть ведро для дойки, мне вполне хватило.

Справившись с инвентарем, я уверено направилась к единственному строению в округе, помимо нашего домишки. Сарай вполне себе оправдывал свое название и выглядел ещё более жалко, чем ферма. Покосившиеся жиденькие доски наверняка не могли укрыть от холода бедную скотину.

Я отворила хлипкую дверь и, оставив ее открытой, так как в помещении был полумрак, ступила в сарай. И сразу же вступила!! Прямо перед дверью, с четким расчетом чтобы посетитель ни в коем случае не прошел мимо, был оставлен "снаряд" предприимчивой козой. Твою ж дивизию…

Я смачно выругалась и потянулась было за пучком соломы, чтобы вытереть эту мерзость, как в самом дальнем углу, скрытом в абсолютном мраке, зажглось два красных фонаря. Увидев эту жуть, я взвизгнула от неожиданности и попятилась назад.

Оба фонаря, что на проверку оказались двумя глазами, тоже двинулись на встречу мне, и на освещенный участок постройки вышло чудовище. По-другому я это животное назвать не могу.

Ингеборга, а это именно она, я уверенна, была намного крупнее среднестатистической козы. Тело, размером с доброго сенбернара, с длинной белой шерстью носили крепкие ноги на раздвоенных копытах. Голову козы украшали ветвистые рога чуть ли не с метр высотой, а специфическая бородка и жуткие красные глазищи дополняли монструозный образ животинки. Но самым интересным было выражение морды местной кормилицы. Слишком умное для скотины, с лёгким превосходством и призрением ко всему миру и ко мне, в частности.

Потому как я сматривала козу, так и она смотрела в ответ. Будто оценивала, стоит ли обращать на меня внимание или нет. Похоже, результаты осмотра были для меня не утешительными, так как коза не нашла ничего интересного и достойного ее внимания и развернулась ко мне задней частью, начав что-то там выискивать в жухлой куче сена.

И вот тут я увидела ещё одну деталь, что заставила меня забыть о жутком образе скотинки, взять себя в руки и вспомнить наконец-то, зачем вообще сюда пришла. Огромное вымя призывно покачивались между ног этой козы-мутанта, обещая теплого парного молочка.

Я сглотнула, представив, как эта сладостная жидкость потечёт по моему горлу, и упрямо тряхнула головой. Ну и что, что коза оказалась здоровенной? И не таких заламывали. Если я пережила Толика Магнитолу — переживу и ее. Эта мысль меня взбодрила и добавила слегка подрастерявшейся смелости.

Поэтому я закатала рукава и двинулась в сторону чудовища. Коза абсолютно не обращала на меня внимания, и я, посчитав это добрым знаком, тихо подошла сбоку и поставила ведро под налитое вымя. Снова ноль реакции. Ух, как повезло, значит, животина совсем спокойная, и с дойкой проблем не будет. Поэтому, присев на корточки, что было жутко неудобно в моём положении, но выбирать не приходилось, я протянула руку и схватилась за дойку.

Коза застыла на секунду, так и не дожевав какое-то подгулявшее сено, а потом медленно, очень медленно, повернула голову в мою сторону. Наверное, это меня и спасло!

Так как я успела увидеть летящие рога и упасть на пол, откатившись от бешеной скотины в сторону. Живот заныл от такого пируэта, в кожу больно впились щепки, камешки и солома, но это было ерунда по сравнению с надвигающейся бедой. Коза развернулась полностью и бросилась в атаку.

И всё-таки, молодое тело, а также страх — большое преимущество, когда уворачиваешься от взбешённой твари. Не помню, каким чудом я успела вскочить на ноги, прихватив с собой не пострадавшее ведро, но факт остаётся фактом, мне это удалось, и дальше я действовала на чистых инстинктах.

Бежать было бесполезно, и я, как заправский тореадор, увернулась от налетевшей на меня козы, при этом, умудрившись надеть ей на рога многострадальное ведро. И это было именно то чудо, что спасло мне жизнь. Ведро закрыло морду и глаза козы, дезориентировав паршивку на несколько минут, чего вполне хватило мне, чтобы выскочить за дверь. Задвинув одновременно на ней хлипкую щеколду.

Правда, это не давало никаких гарантий. Слыша, как беснуется внутри сарая монструозная Ингеборга, я понимала, что жалкие стены долго не удержат мстительную заразу, и поэтому, что есть сил, припустилась к дому.