Глава 12

Даже не стоит гадать, согласился ли мальчишка. Ну, конечно же, согласился. На следующее утро мы даже не успели закончить дойку «королевы», как к ферме подъехала телега. Утащив Фрея в дом подальше от холодного ветра, я усадила его на стул-инвалид Берты и вручила кружку с парным молоком. Пока паренёк поглощал тепленькую и сытную жидкость, мы с тетушкой быстро запаковали запасы сыра и готовились к поездке.

— Ты на хозяйстве, Берта, — сообщила я старушке.

— А как же… — всполошилась тетушка, — ведь тебе помощь нужна будет!

— Сегодня мы сами. В телеге нужно места побольше оставить.

Еще вчера я рассказала свой план и, несмотря на некоторые сомнения, Берта согласилась. Детям явно несладко жилось, и за небольшую плату они помогут нам, а мы им. Так что сегодня я планировала не только доставить обещанный сыр Иврину, но и купить деревянных досок для дома, а также плотной ткани для комнат и, если место будет, то и немного мебели прикупить. Ох, надеюсь, колымагаФрея не развалится, а доходяга лошадь не околеет по дороге от такого груза.

— Ладно уж, — неохотно согласилась родственница, — но ты осторожнее там.

Даа, Берта не была бы собой, если бы не смотрела на всех и вся с подозрением. Фрей и Фрея не вызвали у нее вчера такого умиления и жалости, как у меня, но она согласилась, что мальчик сейчас для нас самый доступный вид мужской рабочей силы. К соседским мужикам даже подходить смысла не было. Общение со Свеном дало понять, какой прием нас ожидает.

И все же Берта ворчала и зыркала на мальчишку с недоверием.

Но зря она так. Мы очень неплохо сработались с Фреем. Доставив по быстром сыр Иврину и получив очередную порцию обнимашек и полный пакет вкусно пахнущей выпечки, мы с моим новым помощником, двинулись на рынок.

Мальчик неплохо ориентировался во всех этих строительных материалах, а я виртуозно владела искусством торговаться. И хотя, в общем и целом мы оставили сегодня на рынке сто серебряных монет, но нужных вещей закупили даже больше, чем ожидали. И да, колымага почти сломалась под весом деревянных досок, фанеры, табуреток, ткани, корма для Ингеборги и прочих мелочей. Но Фрей упрямо твердил, что доедем и понукал старенькую клячу идти вперед. Особенно услышав, что мы закупили вкусняшек вредной скотине, наотрез отказался скинуть что-то с телеги. Даммс, вот так в настоящей жизни и бывает: нормальный парень, а в сердце прокралась вредная коза.

Я решила на телегу не садиться и прошлась пешком от города к нашей ферме. В заботах незаметно летит время, но снова подросший животик говорит мне, что совсем скоро меня ждут огромные перемены в жизни. Седьмой месяц почти закончился, и стоит поторопиться с обустройством дома, а также «приданного» для ребеночка.

Кстати, в этом плане меня очень удивила Берта. Вчера, когда мы нарезали ткань для выкройки нижнего белья, тетушка заявила:

— Оставь вот этот кусок, — указала она на отрез в метра два не меньше.

Я удивленно на нее посмотрела.

— Ребеночку-то пеленки нужны, — смутилась старушка.

Я кивнула и отвернулась, пряча улыбку. И кто у нас тут еще парочку недель назад орал не своим голосом «ублюдка графского на шею себе вешать не буду!»? Похоже, старушка оттаяла и исполнилась надежды, почувствовав себя уверенней за моей «крепкой» спиной.

— Куда складывать дерево? — вывел меня из раздумий Фрей.

Ах да, мы уже дома! Я осмотрела двор и указала на место возле сарая, где когда-то складывали дрова, а сейчас ютилась унылая горка хвороста и каких-то совсем уж скромных полен:

— Вот туда сложи. Сейчас пообедаем, и возьмешься за входные двери дома, а потом наши с Бертой комнаты.

У меня была идея временно оббить комнаты плотной тканью. Это поможет хоть немного сохранить тепло, пока мы будем готовиться к капитальному ремонту и копить деньги. Ведь тут одним Фреем не обойдешься. Нужна парочка крепких мужиков, не меньше.

— Да… — как-то неуверенно протянул паренёк, будто сомневаясь в чем-то, а потом все же выпалил, — а можно я после того, как закончу с домом, подлатаю немного сарай Ингеборги. А то он совсем захирел, и она наверняка мерзнет.

И смотрит на меня так просительно своими голубыми глазюками. Ну точно котик из «Шрека». Я скосила глаза на сарай, где сидела кодосская сердцеедка. Дааа, Ингеборга, ты настоящая роковая коза. Берта в тебе души не чает, теперь вон парнишка у твоих копыт, что дальше-то будет, а? Может мне именно тебя стоило на переговоры к графу отправлять? Судя по Сабине, он коз однозначно любит… Хотя нет, быстрее всего змей.

Фрей мое молчание принял за недовольство и, пересилив себя, произнес:

— Мне даже платить за это не нужно.

А вот это уже было серьёзное заявление. Дети явно нуждались в деньгах и голодали. Так что отказываясь от оплаты, мальчик шел на большие жертвы.

— Ладно. Я не против, но сначала двери и наши комнаты, — сообщила мальчишке, чувствуя себя мачехой, нагружающей бедняжку Золушку работой. Но Фрей был и этому рад.

— Спасибо. Я буду очень стараться, — от всей души поблагодарил меня парень и поспешил разгрузить телегу, чтобы все успеть.

Я лишь покачала ему вслед головой. Охотно верю, что будет стараться. Да сделает так, что скоро мы будем проситься пожить в хоромы Ингеборги, поскольку условия у нее будут получше.

Как бы ни было, а Фрей очень активно взялся за работу. Стоило только парнишке доесть предложенное нами угощение, он тут же рванул заниматься домом.

Под моим чутким руководством жиденькая мебель была отодвинута в сторону, и мы очень неплохо смогли обить обе комнаты бракованным сукном, что мне удалось выторговать на базаре по очень низкой цене. Неплохо для беременной, старухи и мальчишки семнадцати лет(столько лет оказалось на проверку Фрею, а его сестра была на год младше). А вот сосед мой по лестничной площадкеГеннадич, не оценил бы, разразившись хорошим матом. Но это в той жизни мне было кого позвать на помощь по хозяйству, а здесь…

А здесь, как временная мера, пока сойдет. Главное, что стало в разы теплее. Дальше Фрей укрепил нам двери и исправил замок на них, сделав его прочнее. Это раньше у нас воровать было нечего, а сейчас в доме, где живут две слабые женщины, и скоро появится младенец, было чем поживиться. Легкая добыча для людей с недобрыми намерениями.

Свои силы мальчик явно переоценил (плохое питание давалось в знаки) и на наших дверях окончательно выдохся.

— На сегодня все, — сообщила я ему, вручая пять серебряных монеток и небольшую котомочку с сыром и другими продуктами, — завтра продолжишь в доме и сарае.

На меня взглянули немного обиженно и вопросительно. «А как же Ингеборга?!» — говорил его взгляд.

Я сделала вид, что не заметила этих страдающих глазок и собираюсь уйти, но потом обернувшись, сказала:

— Ах да, не забудь зайти и покормить козу теми продуктами, что мы привезли сегодня.

Парня как ветром сдуло. Я тихонечко рассмеялась, смотря с какой прытью он шагает к сараю.

— Не слишком ли ты ему доверяешь? — пробурчала Берта, подойдя ко мне со спины.

— Нет, — покачала головой, поворачиваясь к тетушке, — он хороший парень. Пошли, нужно убрать в комнатах и готовиться к вечерней дойке.

— Он еще принесет нам проблем. Попомни мое слово! — недовольно проворчала Берта.

И как в воду глядела. Проблемы не заставили себя долго ждать.

* * *

Прошла неделя с тех самых пор, как Фрей начал работать у нас с Бертой, и изменения к лучшему не заставили себя ждать. Дом преобразился, стал намного уютнее и теплее. Самые крупные щели в стене мы забили досками и замазали особым составом глины, что можно было накопать совсем недалеко от нашей фермы. Внутри было чистенько и убрано, стены завешены оригинальной драпировкой из сукна темно-синего цвета, и стояла новенькая мебель: табуретки, три стола, полки. Большую комнату мы поделили на две части, создав себе хороший уголок для производства сыра. В дальнейшем я планировала переделать предбанник под собственную «лабораторию».

Кровати помог укрепить и поправить смышленый Фрей, так что на них можно было даже прыгать. Со всей осторожностью, конечно же, и почетом к их преклонному возрасту. Также я себе не отказала в удовольствии купить два матраса и теплые, стеганые одеяла. Постельное белье мы с Бертой пошили самостоятельно, как, впрочем, и одежку для малыша.

Ох, давно я так не вкалывала! В прямом смысле этого слова. Всю неделю в свободное от производства сыра и уборки время я шила, шила, шила… Казалось, шитье никогда не закончится. Не то чтобы я его не любила, но когда ты все время этим занимаешься, сами понимаете, начинает надоедать. Но я могла гордиться собой — вещи у меня получались отменные. Даже новое платье, за которое я взялась, перешив с десятка два распашонок, выглядело очень даже неплохо.

Увидев его, Берта лишь крякнула:

— По-богатому!

Ну, я бы поспорила. Из головы никак не хотело уходить то элегантное, розовое великолепие, что я видела в Фиармонте, но всему, как говорится, свое время, Мирочка, свое время.

Мои позитивные размышления прервал громкий девичий вой на улице.

— Папочка не надо!

А? Чего? Это что такое? Бросив распашонки, что я укладывала аккуратной стопкой у себя в комнате, я рванула на выход, столкнувшись с Бертой в большой комнате.

— Что это такое? — озвучила я свои мысли старухе, но та лишь пожала плечами. Сама, мол, не знаю, что и откуда.

А вой на улице нарастал, и, недолго думая, я схватила извечное оружие женщины, то есть скалку, что очень удобно лежала на столе, и рванула на выход.

А там уже вовсю разыгрывалась картина Репина. Нет, не «Приплыли», а «Иван Грозный убивает своего сына». Так как, судя по бегающей вокруг в панике и заламывающей руки Фреи, этот заросший, неухоженный, но крепкий мужичок, что тащит Фрея за ухо к телеге, и есть их отец.

— Папа, прошу не надо! — завывала девочка, пока мужик мрачно и целенаправленно тащил упирающего пацана, — Мира! Мира, помоги, он его убьет!

Фрея заметила нас с Бертой на пороге и бросилась ко мне за помощью.

— Не вмешивайся! — прошипела Берта, ухватив меня за локоть, стоило только дернуться в сторону семейных разборок. — А вдруг и правда зашибет? И тебя заодно!

— Если стоять всегда в стороне, можно и свою судьбу потерять, — просто ответила я старушке и выдернула локоть из ее захвата, — эй, уважаемый! Что вы здесь устроили, зачем чужих работников трогаете?!

Мужик замедлил ход, а потом и вовсе остановился, обернувшись ко мне. Мда, признаки болезни зеленого змия на лицо, так сказать. Отталкивающе запухшая морда с красноватым носом и злобными глазками, что не могли спрятать даже густые черные брови. Длинная, всколоченная борода, потертая и дырявая одежда, а также обувь в плачевном состоянии. Хорош, что тут еще скажешь! Кажется, я понимаю, почему дети такие запуганные и неухоженные.

— Так ты и есть та самая девка, что моего Фрея к себе прикормила?! А меня, его бати, спросить?! Денег заплатить!

Вот смотрю на него и вижу Игорька. Точно таким же был, подлец. Плевать на всех и вся. Дети и жена с голоду подыхают? Так и надо, главное, чтобы пить было за что!

Где-то в груди зародилось недоброе чувство, и я двинулась к ним, готовая наброситься на этого пропитого урода с кулаками.

— Да кто ты такой, чтобы я с тобой договаривалась?! Я пьянчужкам не подаю, тем более, таким как ты уродам, мучающим детей. Отпусти парня по-хорошему, а то я за себя не ручаюсь!

Реакция отца Фрея была предсказуемой. И так злобные глазки мужичка налились кровью, и он, отбросив сына в сторону пошел на меня:

— Ах, ты ж с…ка! Сейчас я выбью из тебя весь гонор, подстилка графская!

Все, он напросился сам! Несчастный Фрей вцепился в ногу отцу, пытаясь остановить его и не дать навредить мне, но жертва парня была напрасной. Тем более, что он дополнительно получил удар в голову кулачищем родителя.

Но я не собиралась бросаться на здорового и неадекватного мужика. О, нет! У меня был план поковарнее, а оружие посильнее! Рванув к сараю, что есть сил, я сорвала щеколду, распахнула двери и заорала:

— Ингеборга, Фрея бьют!

Я знала, что проклятая скотина даже ухом не пошевелит, чтобы спасти меня, но мальчишка… Восторги и забота Фрея о самовлюбленной козе дали неожиданные результаты. Ингеборга в ответ прониклась снисходительной симпатией к пацаненку, и теперь у папаши Фрея не было ни единого шанса. Тем более, что он нарушил главный закон этой фермы. Бить кого-то здесь имела право исключительно Ингеборга.

Коза вылетела на мой призыв мгновенно и, не останавливаясь, пулей метнулась к композиции «сын-отец».

— Фрей, в сторону! — предупредила я парня, но он и так оказался довольно смышленым и уже сам отпустил отца, откатываясь в сторону.

Ингеборга со всей дури врезалась в живот пьянчуги, заставив того отлететь метров на семь-восемь, не меньше.

— Инга, только без трупов, прошу тебя! — успела крикнуть я в спину удаляющейся козе, что уже неслась к своему новому развлечению.

Не знаю, услышала ли она меня, но отецФрея услышал точно и, несмотря на потрепанное состояние, вскочил на ноги и, хромая, понесся в сторону дороги. Умудряясь при этом, посыпать проклятиями своих детей, нас и монструозную козу.

— Вы в порядке? — я подошла к Фрею, которому уже помогала подняться с земли сестра.

Правая сторона лица мальчишки опухла и обещала налиться чернильно-синим. Вот ведь подлец, этот папаша, не стоило останавливать Ингеборгу. Пусть бы прикопала мерзавца в песочек за такое обращение с детьми.

— Идем, приложим что-то холодное к лицу. Это должно помочь!

Я подошла и взяла парнишку с другой стороны, помогая взобраться на крыльцо.

— Спасибо, Мира! — проговорил бедняга, и Фрея сбоку согласно всхлипнула, — И прости за ЭТО!

— Чего уж там! — ободряюще улыбнулась я подросткам. — Ингеборга быстро вашего отца перевоспитает, но я бы хотела послушать, как вы докатились до такой жизни. То есть о ситуации в вашей семье.

Брат и сестра молча переглянулись, но когда мы усадили Фрея на стул, и ворчащая Берта начала протирать его щеку холодной водой, Фрея начала свой рассказ:

— Отец не всегда был таким! Раньше он любил нас и заботился, но с тех пор как не стало мамы, Олава и Греи, в него как вселился кто-то. Папа все время пьет и воспитывает нас. Особенно Фрея.

Полный жалости взгляд девочки устремился к брату, отчего тот нахохлился, как воробушек, но рассказу не помешал. Да-да, мы знаем, что ты сильный мужчина и в жалости не нуждаешься.

— А сейчас, когда в доме продавать уже нечего он совсем…

— Фрея, — мальчишка все-таки не выдержал и попробовал остановить сестру. От окрика, девочка еще раз громко шмыгнула и разразилась слезами.

Я вопросительно взглянула на Берту, но та сурово сжала губы. Брат с сестрой ей изначально не нравились, но я все равно собиралась сделать по-своему. Да, не удобно, да, рискованно, но оставлять их с неадекватным папаней… А если бы на их месте были Валера и Лена? Вернее они были на их месте, но у моих детей была мать. В отличие от этих сирот…

— Фрей, вы можете остаться у нас и переждать, пока отец придет в себя.

— Нет! — твердо и совсем не по-детски заявил парнишка. — Нам нужно домой! Уже! Я доделаю работу завтра, хорошо, Мира? А сегодня нужно найти отца и вернуть Ингеборгу домой.

— За козу не переживай, — махнула я рукой, — эта вредина найдет дорогу назад, а вот твой отец может снова попытаться…

— Мы справимся! — мальчишка был по-ослиному упрям. Кажется, я знаю, почему они с Ингеборгой нашли общий язык. — Спасибо за помощь, но мы поедем. Собирайся, Фрея!

Парень поднялся, и сестра неуверенно последовала за ним. Вот ведь гордый глупец! Такие отцы сами никогда не останавливаются, пока смерть не остановит их. Но здесь я была бессильна. Фрей был достаточно взрослым, чтобы самому принимать решения.

Когда дети скрылись за порогом, Берта зашипела на меня раздраженной змеей.

— Ты что ополоумела?! Чуть не повесили себе на шею двоих нахлебников! Да еще и с неадекватным мужиком в придачу. Он бы нам жить не давал, точно тебе говорю. Тем более сейчас непонятно, как оно дальше будет.

С практической точки зрения она, конечно же, права, но с другой. Я повернулась к тетушке и пытливо взглянула на нее:

— Берта, признайся честно, у тебя в груди камень? Это же дети, сироты, которые остались совсем одни, да еще и с таким багажом в придачу. Тебе их совсем не жаль?

Пылу у моей боевой соратницы поубавилось, но она упрямо продолжила:

— Всех жалеть — самому с голода умереть можно!

— Смотри, как бы мы однажды не оказались на их месте! — сообщила тетушке, а сама подумала, что положение Миры было ничем не лучше. — Ладно, хватит болтать. Лучше и правда пойдем, козу поищем.

Искать никого не пришлось. Выйдя во двор, мы обнаружили Ингеборгу, гордо шагающую по дороге к дому с флагом победителя в виде штанов родителя Фрея, развивающемся на рогах козы.

— Алкаш жив-то хоть? — спросила я нашу «Жанну Дарк», когда она проходила мимо нас с Бертой в сарай.

Коза не соизволила мне ответить, но ее глаза говорили: «Да что ему станется, упырю?» и прошла в свои апартаменты.

— Ну что ж, — вздохнула я и пошла за ведром для дойки, — посмотрим, что из этого выйдет!