Глава 14

Роман Воля всё-таки подвела меня. Заходя в палату, я был абсолютно уверен в своем контроле, в том, что не возникнет повода, который бы заставил переступить грань. Но ошибся… Не смог совладать с собой и прикоснулся к запретному. В этот момент, казалось, каждая клетка моего тела напряглась до предела. Даже место ожога, покрывающего часть лица, шеи и плеч, откликнулось тянущей болью и пульсацией. Но я готов был терпеть все мучения, лишь бы не останавливаться. Лишь бы вдыхать ее запах, и пробовать на вкус мягкие нежные губы. От неожиданности Надя застыла, давая мне этот миг наслаждения. Я буквально почувствовал, как сердце застучало в её горле, и кровь понеслась по венам сумасшедшим потоком. Я застал мышонка врасплох в самый пик эмоций, думая только поэтому она растерялась и раскрыла губы навстречу моему поцелую. Однако слабость она позволила себе лишь на секунду. Уже в следующую – я почувствовал, как миниатюрные ладони уперлись мне в грудь, и приказал себе остановиться. Как только я отстранился, давая Наде достаточно пространства, она свела ноги и обхватила руками свой прекрасный живот. – Больше не смей!.. Не смей так делать… – вытолкнула, неуклюже слезая с подоконника и опасливо поглядывая на меня. Ее грудь вздымалась от частого дыхания, она скользнула по стене в сторону, чтобы увеличить между нами дистанцию. – Прости. Я хотел, чтобы ты успокоилась, – как можно сдержаннее озвучил я, больше не пытаясь приблизиться. Это было ложью лишь отчасти. Я действительно хотел успокоить мышонка, переключить ее внимание, но все же основой моего порыва являлось совсем другое. Желание поцеловать её до сих пор отчаянными волнами захватывало грудную клетку. Утешить тоску, которую я так долго давил внутри. Я безумно соскучился по своей девочке. – Я буду спокойна, только когда окажусь дома! – обиженно воскликнула она, скрестив на груди руки. – А ты… ты только и делаешь, что заставляешь меня нервничать. Упрямица. Я поджал губы, стараясь не поддаваться эмоциям. Мне очень не хотелось пугать Надю, но она вела себя так, будто совершенно недооценивала опасность. – Если ты поедешь домой, Надя, поводов для беспокойства у тебя станет гораздо больше. Поверь моему слову, – отсек я резонным тоном. – В любом случае, я этого не допущу. Даже если придётся вести тебя в безопасное место против воли! Практически пригрозив последними словами, я подкрепил их взглядом в упор и заставил себя уходить. Больше не слушать. Больше не говорить, и не давать ей нервничать лишний раз. Я постарался донести достаточно убедительно, чтобы девчонка испугалась. Немного – не помешает. Применять к ней силу – последнее, что мне хотелось бы делать. Надя в своем глубоко беременном положении являлась неприкосновенной и крайне ценной, как хрустальная ваза. Однако не в моих интересах, чтобы она слишком рано это поняла и наделала глупостей. Попыталась как-то использовать свою привилегию во вред. Покинув палату, я приложил пальцы к бугристой коже на висках и поморщился. Боль, которая стала уже хронической, нахлынула внезапно. Она быстро обволокла веко, бровь и пронзила глазницу. Из-за ночного перелёта и внезапных новостей, я потерял счёт времени и забыл про лекарств. Такое безответственное отношение, мгновенно принесло плоды – повреждённый глаз стремительно терял остатки зрения. С правой стороны фокус начал размываться и темнеть. Я самостоятельно добрался до машины. Забравшись в салон, небрежно открыл дипломат и вытащил нужный препарат в пластиковом флаконе. Таблетки рассыпались на сиденье, я подобрал две и запил водой, которую мне оперативно протянул Фёдор. – Роман Давидович, вам бы отдохнуть. Я ничего не ответил. Понимал, что наемник прав, но в тоже время прекрасно знал, что мне не удастся уснуть. Пока Надя не окажется в моем доме, на территории, которую охраняет целый взвод наемников, нет. – Оставь меня, – приказал подчиненному. Шумно вздохнув, он без промедления подчинился. Оставшись наедине в машине, я откинул голову на подголовник кожаного сиденья и закрыл глаза. Решил побыть в покое полчаса, чтобы открылось второе дыхание. Пренебрегать здоровьем больше не собирался. Тем более, сейчас, когда Бог буквально протянул мне руку и раскрыл ладонь, даруя исключительный стимул. Губы вдруг дрогнули, выдавая улыбку. Внутри заиграло блаженное ликование – чувство, которое я, казалось, не испытывал сотню лет. Моя любимая девочка… Кто бы мог подумать, что именно ты принесёшь в мою жизнь такой ценный подарок! Кто бы мог подумать, что вселенная внезапно проявит снисхождение и в мёртвой пустыне моего существования появится росток надежды, который исцелит меня. Даст непоколебимый смысл жизни. Она – носит моего ребёнка. Маленькую девочку, похожую на меня! Она оставила ее несмотря ни на что. Конечно, внутри мышонка затаилось много обид. Конечно, её жизнь изменилась за эти месяцы. Но я твердо решил, что все эти преграды преодолимы. В сравнении с теми испытаниями, через которые я прошел, они казались вполне посильными, хоть и тяжелыми. Я сделаю всё, чтобы ты простила меня. Простила и приняла. Шаг за шагом, постепенно, буду растапливать твою заледеневшую душу. Не пожалею ни времени, ни сил, ни каких-либо ресурсов! Ты узнаешь, что являешься единственной женщиной, которую я вижу рядом с собой. Разумеется, я не торопился списывать со счетов жениха, о котором Надя упомянула. Однако прежде чем ударяться в ревность и негодование, решил, что мне нужно больше информации о той части ее жизни, которую я упустил. Упустил не по причине, а из лучших побуждений, устранив любое наблюдение. Что-то подсказывало, возможно, и ошибочно, но достаточно логично, что этот предстоящий брак чем-то обусловлен. Учитывая все обстоятельства, я бы скорее допустил, что он нужен был глупышке лишь в качестве укрытия, дабы отвести мое внимание. Но никак не от большой любви. Конечно, напрасно. Я бы все равно узнал. И не стоило рассчитывать, что остался бы в стороне. В то же время, я не мог совсем отрицать наличие чувств. И даже того, что Надя полюбила другого… Действительно полюбила, как бы эта мысль не проходила лезвием в груди. Но одной секунды ее слабости в моих объятиях, оказалось достаточно, чтобы понять – она не отпустила меня до конца. Не забыла и все еще любит! А значит, в моих руках ценный шанс. Я заставлю мышонка забыть о любом другом варианте. Подарю столько заботы, тепла и нежности, что перестанут болеть даже самые глубокие раны на сердце! И оно снова доверчиво забьется со мной в унисон. За час я успела восстановиться, а так же удаленно решить кое-какие дела. Кроме того, обговорил с врачом последние детали, и забрал рекомендации для Нади на ближайшую неделю. Мы обусловились, что осмотры будут проходить в моем доме, и только при крайней необходимости – на территории клиники. Между тем Надя успела переодеться, и спуститься к машине, которая стояла наготове в окружении охраны. Тёплое платье с рукавами темно-зеленого цвета идеально ей подошло. Она вела себя как паинька – без сопротивления села в салон, однако я не спешил расслабляться. Буквально на расстоянии ощущал закрытость мышонка, и улавливал настороженный взгляд, говоривший о скрытой непокорности. К тому же, Надя ни разу не заикнулась о личных вещах. Как будто совершенно не осознавала, что ее ближайшее будущее будет проходить в моем доме. Естественно я планировал щедро обеспечить новую обитательницу всем необходимым, однако был уверен, что кое-что она бы наверняка хотела забрать из своей квартиры. Устроившись на заднем сиденье вместе с Надей, я отметил, как она сразу буквально прилипла к окну. Незаметно усмехнулся. Конечно мне хотелось найти любую причину, чтобы дотронуться до неё, однако я не собирался лишний раз раздражать девчонку в такой напряженной обстановке и нарушать личное пространство. То, что она сохраняла молчание – так же настораживало. Никаких вопросов, споров или возражений. Прямо затишье перед бурей. Лишь в какой-то момент я понял, что Надя просто уснула. Недооценила потраченных сил и стресса, а в больнице ей так и не удалось поспать. Бьюсь об заклад – этот последний час в палате она провела в нервном ожидании или раздумьях о плане побега. Наивная глупышка. Я тебя уже никуда не отпущу. Тем более с таким большим животом. Черный Роллс-Ройс, в сопровождении нескольких внедорожник, свернул на ровное дорожное полотно, которое буквально прорезало густую лесистую местность, и на котором редко можно было встретить машины. Дорога вела к отдалённо стоявшему особняку, окруженному хвойным лесом и высоким забором. Он представлял собой нескольких корпусов, гармонично объединенных в одно строение. Там теперь располагалась моя резиденция. Я приобрел недвижимость всего полтора месяца назад. В некоторых комнатах до сих пор велся ремонт, но дом уже был вполне пригоден для проживания. Кортеж проехал кованые ворота, охраняемые вооруженными людьми, и вскоре Роллс-Ройс плавно притормозил у крыльца с мраморными ступенями. Лишь в этот момент я уловил внутри отголоски спокойствия. Это дом в прямом смысле являлся крепостью: датчики движения, видеонаблюдение – ни одной слепой зоны, пуленепробиваемые стекла, титановые двери, уникальный ключ доступа. Тяжелые времена требовали суровых мер. Если в прошлом речь шла лишь о конкуренции и грязных играх. То теперь мне фактически объявили войну. Алексей придержал дверь, пока я бережно вытаскивал Надю из машины и отправился со мной в дом. Она крепко спала и вполне удобно уместилась на моих руках. Я был рад отметить, как девочка поправилась, стала выглядеть гораздо здоровее. Но даже несмотря на большой живот, мне было слишком легко нести ее. Шагая по большому холлу с высокими потолками в направлении лестницы, я поймал взглядом Адриана. Одетый в черную спортивную форму, он только вышел из спортзала и на ходу вытирал полотенцем лицо от пота. Когда же сын увидел меня с беременной незнакомкой на руках, его раскрасневшееся лицо забавно исказилось от удивления. – Привет… – неуверенно выдал он, выронив полотенце. Не сбавляя шага, я слегка улыбнулся и подмигнул. Назревал важный разговор, ведь Адриану ничего не было известно о девушке Наде. Однако он хорошо знал, как за последние полгода подкосилось мое психическое здоровье. И сын крайне щепетильно относился к теме моего душевного равновесия. Я выбрал для Нади спальню смежную с моей. Она как будто создавалась для неё: светлая, просторная, с личной ванной и балконом. Разумеется, создавалась образно – еще двенадцать часов назад, я понятия не имел, что эта девушка вдруг снова появится в моей жизни. Алексей остался за дверью. Я понес свою ценную ношу к двуспальной кровати и в тот момент, когда хотел опустить ее на подушки, она вдруг дернулась в моих руках. Резко, испуганно, словно Наде приснилось падение. – Т-ш-ш… Я придержал ее в объятиях и нежно коснулся ладонью лица. – Всё в порядке. Спи. Сонно хлопая глазами, Надя расслабилась. Однако едва я отстранился, тут же приподнялась на локтях. – Где я?.. – спросила она, настороженно оглядываясь. – В моем доме. – Что?.. Почему ты меня не разбудил?! – с обвинением вытолкнула. Я слегка прищурил взгляд и сдержанно ответил: – Не хотел беспокоить. Надя выглядела очень растерянно. Словно в ее планы вообще не входило оказываться в моем доме. И что ты собиралась выкинуть, девчонка? Выпрыгнуть на ходу из машины, что ли? – Отдохни, – посоветовал я, выпрямляясь. – Тебе не о чем беспокоиться. И некуда торопиться. Она резко посмотрела на меня. – Ты так говоришь, будто хоть что-то знаешь о моей жизни, – огрызнулась нервно. – И еще делаешь вид, будто ничего не произошло! – Произошло, – подтвердил я мрачным тоном. – Я не пренебрегаю переменами, которые случились в твоей жизни. Но ты привыкнешь. Отступив от кровати, я направился к двери, намерившись завершить этот разговор, пока он не перешел в скандал. Не хотелось быть объектом негативных переживаний для Нади. Ей действительно стоило отдохнуть и побыть наедине. – А что ты скажешь своей жене?! – неожиданно услышал в спину. Обернувшись, увидел, что она уже встала с кровати. Выражение ее лица подсказывало, что девчонка заранее припрятала этот козырь. – О какой жене ты говоришь? – невозмутимо поинтересовался я. – Не выставляй меня дурочкой! Или у тебя их несколько появилось за это время? Я слегка качнул головой. – Нет. Мой статус не менялся с тех пор, как я тебе его однажды озвучил. – Я говорю про Ольгу! – раздраженно напомнила она. – Про ту женщину, с которой ты остался, перед тем как бросить меня. Камень попал в цель, и в груди зажгло кипятком. Чувство вины никуда не делось, лишь притихло на время. – Ольги нет в этом доме, – твердо заверил я, посмотрев в глаза Нади. – И не будет. Единственная женщина, которая здесь находится – это ты. Она скрестила на груди руки и язвительно спросила: – И куда это… она вдруг у тебя подевалась?.. Может ты для каждой из нас отдельный дом построил? – Ее нет ни в моем доме, ни в моей жизни, Надя, – оборвал я стальным тоном. – Больше мне нечего сказать. Она не поверила мне. Я отчетливо увидел это в глазах, которые отразили обиду, презрение и разочарование. Не стоило ей затрагивать эту тему… Не сейчас, когда столько всего навалилось разом. Хотя я понимал желание Нади вывести меня из равновесия и отстоять свои границы. В любом случае, я не стал в чем-либо убеждать ее. Не видел в этом никакого смысла. Как и в том, чтобы сразу раскрыть мышонку все свои планы и чувства. В лучшем случае, она закроется, в худшем… возненавидит меня еще больше. – Если тебе что-то понадобится, какое-то время я буду находиться в соседней комнате, – сообщил я, резко меняя тон на беспристрастный. – Потом можешь обратиться к Алексею – он будет дежурить на первом этаже. Надя не ответила, но я заметил, как ее пальцы, обхватывающие плечи, побелели от напряжения и как поджались губы. Сложилось чувство, будто одно мое присутствие становилось для девушки невыносимым. Или ей очень не понравилась новость о том, что наши комнаты находятся по соседству. Больше я не стал раздражать пространство мышонка. Покинул спальню, ощущая жесткий осадок в груди и принимая мысль, что в ближайшее время будет очень нелегко. Надя изменилась. Казалось, на всех уровнях повесила замки и надела броню, которую мне будет крайне непросто пробивать. Но сложности меня не пугали. Я был настроен решительно и знал – время все покажет, докажет и расставит по своим местам. Доверие вернуть очень непросто. Однако я собирался приложить все силы. Да, я совершала ошибки, но не предавал эту девочку и оставался честным с ней до конца. Оставался и останусь. Ольга – в прошлом. Я действительно разорвала эту связь. Помог это сделать и ей, и себе. Дал понять, что жизнь дороже больной привязанности, которую она приравнивала к любви. Последнюю попытку увидеться она сделала в больнице, когда врачи боролись за мою жизнь, запуская окончательно сломавшееся сердце и латая раны, полученные в результате взрыва. Пока я приходил в себя, беспечно стоя на газоне и наблюдая, как полыхает мой дом, огонь незаметно добрался до кухни на первом этаже, где стоял газовый баллон. Я оказался прямо в зоне поражения, без возможности уйти от огненной волны. Из меня вытаскивали осколок за осколком. Я получил многочисленные ожоги, поражение глаз и приступ, который мог оказаться последним. В это время за пределами реанимации в мучительном ожидании метался Адриан. Он не представлял, что эта ночь станет роковой. И что ему придется взять на себя роль судьи. Я не знаю, что сын сказал Ольге, но она не посмела зайти в палату. Ни после операции, ни в последующие дни, когда меня перевели из реанимации. Бывшая жена больше не пыталась войти в мою жизнь. Насколько мне было известно, она вернулась в Европу и прихватила с собой сестру. Адриан поддерживал с матерью связь на расстоянии, и поднимал тему о ней лишь в самом крайнем случае. Это стоило мне очень дорого, но точка наконец была поставлена.