Глава 28

Роман Сжимая руль напряженными пальцами до хруста суставов, я сурово вглядывался в дорогу мрачной промзоны, рассекаемую лучами фонарей. До места назначения оставалось минут десять. Подогреваемый ледяным адреналином, я резко маневрировал на поворотах, не заботясь о безопасности и встречных машинах. – Как же ты так сглупил, парень… – вдруг раздался в тишине салона мой пропитанный горечью голос. Сердце яростно колотилось в груди. Они не рискнут навредить ему – повторял себе снова и снова. Однако понимал, что, когда приеду, ситуация резко накалится и каждая секунда станет непредсказуемой. Но все же я пытался предугадать – крутил вероятные варианты развития событий, свои действия, действия врагов, чтобы оперативно среагировать в стрессе. Хотя стоило ли рассчитывать на эти стратегические способности, если я не смог уследить за собственным сыном? Он покинул территорию в обход охраны ещё прошлой ночью. Из того, что успели выяснить в течение часа, можно было сделать вывод: его облапошили. Подослали какую-то прошаренную дрянь – не знаю, как давно, но она нашла способ выманить Адриана из зоны безопасности. Возможно, он не только очаровался, но и успел влюбиться – подобные актрисы могут мастерски манипулировать и играть очень убедительно. Особенно если она старше его. Сын допустил ошибку, за которую придется расплачиваться всем. Звонок с его номера телефона поступил несколько часов назад. Только вместо Адриана со мной говорил Левашова. Он назначил место и время. Приказал приезжать одному – без телефона, без оружия, и без какой-либо другой попытки избежать угрозы. Конечно, Фёдор пытался отговорить меня. Я и без него понимал, что лезу в ловушку, однако не мог рисковать сыном, поэтому принял решение выполнить все условия. Даже если придется стать беспомощной мишенью – никто, кроме меня так же не должен был знать место встречи. Тяжелый шаг, но вмешательство начальника моей охраны могло все фатально усугубить. Он бросил все силы, чтобы подготовить меня к встрече, выстраивал в моей голове свою стратегию, опираясь на опыт, но увы… В ушах стоял шум из мыслей, и я упустил из фокуса много важного. Или просто смирился с тем, что в сложившейся ситуации любая стратегия обречена на провал. Левашов уже действовал как бывалый авторитет из лихих девяностых, а значит, все рамки для него стерлись. Могли пострадать невинные. Ему нужен был я, меня и он и получит. Игра была окончена, ставки – беспрецедентны. Я отдал приказ: обеспечить в резиденции максимальную безопасность. И любой ценой оставлять Надю в неведении. Чтобы не повторился тот кошмар, когда меня задержали в офисе. «Потерпи, любимая… – мысленно просил я. – Я сделаю все, чтобы вернуться к тебе. Просто ляг и усни! Неизвестность – лучшее, что я могу для тебя сейчас сделать» Съехав с асфальтированной дороги на разбитую грунтовку, я разглядел в свете фар контуры старых заброшенных зданий с огромными ангарами. Некогда работавшая фабрика, ныне – мёртвая территория. Огороженная проржавевшим забором и шлагбаумом, она казалась охраняемой со всех сторон. Наемники Левашова встретили мою машину, заставили выйти для досмотра и бегло прошерстили салон. Лишь затем пропустили дальше, указав направление. Бой в груди усиливался. Сейчас я мог думать только об одном: увидеть сына живым и невредимым. Въехав внутрь старого здания, я попал в гигантское, зловещее пространство. Это был бывший цех или склад. Высоченные потолки терялись в темноте, где, словно летучие мыши, висели клочья старой теплоизоляции и оборванные электрические кабели. Стены были покрыты многослойными граффити, неистовыми всплесками цвета, которые в полумраке выглядели как древние руны. В центре, под несколькими прожекторами, свисавшими с балок на толстых проводах, виднелся островок яркого, неестественного света. Именно здесь стояли чёрные, начищенные до зеркального блеска внедорожники, дико контрастируя с окружающим упадком. Едва я вышел из своего кроссовера, как меня тут же взяли «в обработку». Повторно. Двое крепких мордоворотов в камуфляже подошли, обыскали с ног до головы, затем принялись обшаривать машину в поисках жучков, оружия или телефона. Трусливая сорокалетняя тварь. Лишь после этой проверки из «Гелендвагена» в центре, на который я интуитивно смотрел, наконец вышел Левашов в компании двух телохранителей. Он выглядел самоуверенным и собранным, одетый в брендовый костюм и длинное серое пальто. Подошел достаточно близко, чтобы я увидел все черты его мерзкого продолговатого лица с бледной кожей. – Непобедимый Радов, – ехидным низким голосом изрек ублюдок, впиваясь в меня светло-серыми почти водянистыми глазами. – Вот мы и встретились! Лицом к лицу. Они выдавали его. Напускное внешнее бесстрастие сыпалось на фоне желчного, острого взгляда с блеском какого-то больного азарта. – Надеюсь, я не сильно отвлек тебя от дел? – Где мой сын?! – перебил стальным тоном Левашова. Челюсть скрипнула от насмешки, сквозящей в его голосе. – Я выполнил твои условия. Теперь выполни мое: отпусти мальчика! Он не должен отвечать за меня и участвовать в этих гребаных разборках. – Разумеется, не должен! – с напускной серьезностью согласился он. – По-твоему я гангстер-психопат?.. Может отчасти, но в первую очередь я – бизнесмен, Радов. И какой-никакой кодекс чести у меня имеется. Повернув голову, он сделал кивок. В то же мгновение из третьего внедорожника вытолкнули Адриана. Он был в помятой белой футболке и джинсах, руки чем-то связаны за спиной. Сын выглядел злым – сопротивлялся, пытался вырваться, и, видя эту яростную энергию, я почувствовал, как в сердце проливается волна безумного облегчения. Он был цел. Жив. Перерезав стяжки на запястьях, его грубо толкнули в мою сторону. Резко обернувшись, Адриан едва сдержался, чтобы не кинуться на кого-нибудь из охраны. Но смог собрать волю в кулак и направился ко мне. В нескольких шагах сын замедлился и опустил голову, словно ребёнок, пойманный на серьёзной шалости. – Пап, прости… – сдавленно произнес. – Я такой идиот. Схватив его за руку, я притянул парня и крепко обнял. Почувствовал, как он дрожит от бессильной злости. – Всё в порядке! Я всё решу, сын… А ты – езжай! – Что?.. Адриан тут же отстранился, я схватил его за плечи и отчеканил: – Садись в машину и уезжай. Сейчас же! – Взглянув в сторону Левашова, крикнул: – Пусть его отпустят! – Ты даже как следует не попрощаешься с сыном? – спокойно парировал тот, раздражая так, что висок начал пульсировать. В поврежденном глазу стремительно появилась черная дымка. – Заканчивай этот театр, Иван, – Мои слова звучали как холодный приказ. – Он тебе больше не нужен! Я – здесь, так что отпусти его! Внезапно Адриан вцепился в мой локоть. – Пап, я никуда не поеду! – Поедешь, – надавил я стальным тоном. – Не усугубляй – твое геройство мне никак не поможет! Надя одна дома… Ты нужен там! – А как же ты?! Что эти ублюдки с тобой сделают?! – Он ничего не сделает, – отсек, понизив голос. – Я смогу договориться. Доверься мне, Адриан! Если действительно хочешь помочь – не спорь и уезжай. Уезжай отсюда! Я отметил, как он стиснул челюсти, как тяжело ему было подчиниться. Мне пришлось схватить сына за плечи и буквально силой развернуть к машине. Казалось его ноги в свинцовых ботинках, настолько неуверенно он передвигался. Точнее пятился к кроссоверу, не спуская с меня взгляда, полного горечи и сомнений. Схватившись за голову, Адриан в отчаянии стукнулся лбом по кузову и на мгновение замер. Хмуро наблюдая за ним, я мысленно взмолился: «Прошу тебя! Прояви мужество и садись в машину» Словно услышав эти слова, он вдруг ожил. Возможно, осознал своё бессилие и то, что вместе мы лишь удобная цель. Дернув дверь, сын ввалился на водительское сиденье, напряженно глядя перед собой. Двигатель рыкнул. – Молодец, – одобрительно прохрипел я и отвернулся, чтобы не видеть, как он уезжает. И чтобы Адриан не уловил даже тени сомнений в моем намерении. Верил, что его отец – несокрушимая скала. Я слышала, как автомобиль резво развернулся, затем шум колес, разлетевшийся эхом в ангаре, начал стремительно отдаляться. Практически сразу ко мне потянулись наёмники Левашова. Ничего пока не делали, просто окружили точно гиены. – Какой трогательный момент, – задумчиво прокомментировал Левашов, дернув щетинистым подбородком. – Надеюсь тебе ясно, что это был единственный бонус, которым ты мог воспользоваться? Теперь перейдем к делу! – Перейдём, – кивнул я. И холодно добавил: – Надеюсь тебе так же ясно, Ваня, что, если убьёшь меня, первым ляжешь на стол подозреваемых. Как бы тебе не хотелось, быстро и просто не получится. По этой же причине и ты до сих пор жив! Он сузил глаза. – А кто сказал, что я стану тебя убивать? – неожиданно выдал. Мужское лицо озарила медленная, ядовитая эмоция, прежде чем Левашов добавил: – Ты сделаешь это сам, Рома. Прямо в офисе «АтласНефть», под камерами своего кабинета. Сядешь за стол, как умирающи, но все еще чувствующий власть король, и выстрелишь себе в висок! Разумеется, прежде подписав документы, которые позволят мне тихо, но законно распоряжаться твоими активами. Он сделал паузу, давая мне осмыслить всю чудовищность задуманного плана. Ветер гулял по ангару, зловеще завывая в щелях. – Каким же образом, – спросил я, и мой голос прозвучал слишком спокойно для этой ситуации, – ты собираешься меня заставить это сделать? Мерзавец посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден. – Давай подумаем вместе, что может заставить несокрушимого Радова настолько отчаяться, чтобы покончить жизнь самоубийством?! Я скосил глаза на мордоворота, стоявшего справа, пытаясь оценить, насколько тот собран и напряжен, чтобы предугадать планы Левашова. Они не просто так скучковались вокруг меня. Этот ублюдок что-то задумал. – Твой приемный сын? – тем временем продолжал он свои скотские размышления. – Он ведь не будет вечно сидеть взаперти. И ты прекрасно знаешь, что не сможешь его удержать. Только в следующий раз, когда парень решит тайком улизнуть из резиденции, его свидание закончится не пленом… Мы живем в большом городе. Всякое случается – его, например, может сбить машина, – хладнокровно предположил Иван. – Или он может утонуть подо льдом, решив прогуляться среди ночи по озеру. Мало ли что молодого парня наведет на такие мысли? Жизнь в четырёх стенах нагоняет жуткую депрессию. – Ах ты мразь… – выдохнул я, качая головой. Словно в этот момент по-настоящему разочаровался в младшем брате Андрея Левашова, в той человеческой тени, в которую он превратился. А этот самодовольно выплюнул: – Подожди, я только начал! Это ведь твоя не самая болезненная точка. Ещё до того, как он продолжил, меня сковала холодная ярость, готовая вырваться наружу. Хотя я прекрасно понимал: нужно держать себя в руках. Во что бы то ни стало. Что бы ни сказал этот умалишённый, возомнивший себя богом! Болтать он может что угодно, но воплотить свой больной план ему не удастся. – Слышал, совсем скоро у тебя появится ребёнок? – В груди дернуло и тело начало сотрясать от прилива адреналина. – Не приёмный, а первый – родной. Так на что ты готов, Радов, чтобы обеспечить своей маленькой дочери абсолютную безопасность? Ведь мы оба знаем, что я не успокоюсь. Но если ты пойдёшь мне навстречу, гарантирую – твоя семья потеряет для меня всякий интерес! Я даже оставлю им дом. В голове поднялся шум. Я на секунду прикрыл глаза, сжимая кулаки от боли, нараставшей под коркой, и внезапно из меня вырвалась усмешка. Губы растянулись, грудь затряслась – усмешка быстро перешла в хриплый, сдавленный хохот. – Тебе смешно? – заметно раздражаясь, выдавил Левашов. Скаля зубы, точно волк перед атакой, я презрительно бросил: – Да. Меня забавляет твоя самоуверенность на уровне подросткового максимализма! Ты настолько потерял связь с реальностью, что считаешь, тебе удастся воплотить хоть одну свою угрозу? Уже одно то, что я это услышал, уложит тебя в могилу! Ваня… Ты настолько ничтожен, что даже не сможешь убить меня сейчас – учитывая, что я нахожусь здесь один, без охраны и без оружия. Я заметил, как его гордость дёрнула подбородок, как затряслись скулы, и перекосило лицо от злости. – А знаешь… Самоубийство – это слишком щедрое предложение с моей стороны, – прошипел он. – Превратить твоё существование в ад кажется мне гораздо соблазнительной идеей! И я начну с того, что твоя беременная шлюха даже не доедет до роддома… В голове щёлкнул предохранитель. Кажется, я никогда не испытывал столько энергии, столько ярости, собравшейся в единый разрушительный поток. Резко сорвавшись с места, я рванул на Левашова, но успел только врезаться ему лбом в лицо, прежде чем на меня набросились его ублюдки. Прицельные удары срабатывали на автомате. Первого я повалил без проблем. Второй и третий тоже хорошенько получили, но мое пошатнувшееся здоровье и годы без постоянной практики подвели. Один из охранников сделал подсечку, завалив меня на грязный бетонный пол. Затем последовал удар по почкам, и мне оставалось лишь закрываться от избиения. – Хорош! – рявкнул Левашов. Я чувствовал, как по лицу течёт тёплая кровь. Меня, извалявшегося в пыли и осколках, насильно подняли на ноги, не давая прийти в себя. – Ты все еще уверен, что выберешься отсюда живым? Стерев кровь, капающую с разбитой брови на глаз, я прохрипел: – Да. Уверен! – Хм. Я считал тебя умнее, Радов… – И недаром. – Лицо ублюдка застыло в недоверчивой гримасе, во взгляде пронеслось подозрение. – Как давно ты разговаривал со своим сыном, а Иван? Ему ведь недавно исполнилось четырнадцать. Какой подарок ты ему сделал, кроме того, что поменял имя и перевёз в Швейцарию вместе с бывшей женой? После недолгого замешательства, он взял себя в руки и с вызовом изогнул бровь. – Значит, решил посоревноваться? Что ж, разочарую тебя. Сын, которого я годами не вижу, не самая удачная ставка? Тяжело вдыхая от боли в разных частях тела, я сузил глаза. Блеф Ивана выдавали все невербальные реакции – мельчайший подрагивания века, слишком резкое дыхание. – Семья есть семья, – категорично заключил я. – Слабая ставка по-твоему? Хорошо. Есть ещё один козырь. Тот, что находится в Ницце. Да, твоё убежище перестало быть тайной, – дьявольским, ледяным голосом сообщил я, понимая, что все туже стягиваю петлю на его шее. – Пока ты заботишься о безопасности моей семьи, тебе стоило бы вспомнить о любовнице и четырёхлетней дочке. Насколько ты уверен в наёмниках, которые охраняют территорию? И что картинка с видеокамер на твоих мониторах не заморожена прямо сейчас? Левашов пристально вглядывался в моё лицо, словно пытаясь найти малейший намёк на игру. Но не находил. – Эта попытка перевернуть ситуацию выглядит крайне жалко, – процедил он, окинув меня снисходительным взглядом. – Своей властью, Радов, ты можешь козырять лишь в пределах России! Но тебе не хватит никаких связей, чтобы возыметь хоть какое-то влияние в Европе! – Тебе бы хотелось так думать, – спокойно отбил я, отхаркиваясь кровью. Сделав резкий шаг в мою сторону, Иван прорычал: – Не зли меня, Радов! Иначе я начну воплощать свои угрозы в реальность прямо сейчас! – Значит, прямо сейчас угроза нависнет и над твоими близкими, – отрезал я, впившись в его глаза. – Опасная игра… – раздалось предупреждение. – Это не игра. В любом случае, ты в ней – херовый стратег, если решил, что меня так просто убрать! Но главная твоя ошибка в твердолобой уверенности, что это я прикончил твоего брата! – Заткнись! – резко потерял контроль Левашов. – Заткнись, пока я сам не вышиб тебе мозги! Обсуждений на эту тему не будет, мразь. При своих возможностях ты бы давно привёл мне доказательства! Но их нет! И не будет, потому что я прекрасно знаю – это ты избавился от него! – У Андрея было много врагов, и тебе это известно… – Но ни один из них не озвучивал угрозы в лицо! – Мы были конкурентами! – крикнул я, вспомнив ту давнюю встречу с братьями, после попытки шпионажа в моем офисе. – Вы начали вести грязную игру против моей компании. Угрозы – были лишь попыткой поставить вас на место и отрезвить! Это не значит, что я собирался кого-то убивать. Не в моём стиле так вести дела! А если бы я действительно хотел вас убрать, Ваня… ты бы лёг рядом с братом в тот же день. – Блять, меня утомил этот разговор! – Он глянул в сторону, словно пытаясь отмахнуться. Потому что в моих словах была весомая доля истины, ломающая к чертям его установки. – Я спрашиваю в последний раз! Либо ты прямо сейчас подписываешь бумаги и едешь в офис, чтобы выстрелить себе в башку, либо уходишь отсюда живым, но тогда… жди беды каждый день. Выбирай! Я сделала глубокий вдох и предупредил? – Иван, если я вёл себя по-честному, это вовсе не значит, что мне не хватает решимости сменить стратегию. Ты и так слишком долго испытывал моё терпение. Теперь же начнётся настоящая война, и я гарантирую – ты её не вывезешь! Внезапно он дёрнулся к наёмнику, стоявшему рядом и яростно выдернул из его кобуры пистолет. Чёрное дуло, холодное и безжалостное, направилось прямо мне в голову – На колени! Левашов с перекошенным лицом сделал несколько шагов ко мне, не опуская оружия. – Я сказал – на колени! Живо! Я не реагировал, даже когда сталь уперлась мне в лоб. – Ты слышал, что я сказал?! – брызжа слюной, проорал Иван, его дыхание стало частым и прерывистым. Сосредоточив на нем взгляд исподлобья, полный абсолютного презрения, я медленно, чётко выговорил сквозь стиснутые зубы: – Только после тебя, ублюдок. – Иван Николаевич! – внезапно вклинился в наш тотально накаленный диалог третий голос. Однако Левашов не отреагировал. Вместо этого, не сводя с меня глаз, с характерным щелчком снял предохранитель пистолета. – Иван Николаевич! Дуло так резко перестал упираться мне в лоб, что я не сразу сообразил, почему рука мерзавца дернулась. Теперь ствол целился в телохранителя, который посмел помешать боссу самым дерзким образом. – Какого хрена?! Ты последние мозги растерял?! – У нас проблемы, Иван Николаевич, – стальным тоном сообщил наёмник, уступчиво подняв ладони. – Какие ещё проблемы? – Охрана по периметру не выходит на связь. Что-то не так… Гиены, окружавшие меня, синхронно принялись доставать оружие. Воздух сгустился от невысказанной тревоги. – Ты что, блять, несёшь?! Твоя работа… Внезапно Левашов заткнулся. Я тоже машинально повернул голову на странный, стремительно нарастающий шум. Не гул, а нечто похожее на яростный рой ос, пронёсшийся снаружи. В следующий момент что-то маленькое и тёмное влетело в ангар через пролом и, отскочив от бетона, начало с шипением заполнять пространство едким, непроглядным дымом. Видимость упала фактически за секунды – Твою мать… – послышался голос Ивана с отголосками паники. И тут в воздухе разразился жесткий, не терпящий возражения рев: – СТВОЛЫ НА ЗЕМЛЮ! БЫСТРО! – ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! Остро ощущая нутром, что нужно подчиниться, я без промедления опустился на холодный бетон, смыкая руки за головой и пытаясь хоть что-то разглядеть в молочной пелене. Видимо, чуйка сработала и у наемников – я услышал, как они, кашляя, бросают оружие и друг за другом валяться пластом. Не без помощи: я успел увидеть тени в чёрной униформе, с автоматами наготове и пугающими масками без лиц. Особенно досталось одному неповоротливому мордовороту – он замешкался и получил прикладом автомата по ногам с глухим, костным стуком. Оперативники возникали повсюду – из дымовой завесы, из тёмных проёмов, будто материализуясь из самого хаоса. Их было достаточно много, чтобы в секунды взять под контроль всю нашу «компашку». Действовали молниеносно, профессионально, как хорошо отлаженный механизм подавления. Честно говоря, это был неожиданный поворот даже для меня. Поэтому я пока не знал, как реагировать. И, главное, за кем они пришли… Мне пришлось валяться в грязи и осколках минут пятнадцать, прежде чем дым окончательно рассеялся. Только тогда я заметил знакомую фигуру, среди широкоплечих ниндзя. Вот теперь можно было выдохнуть. Фёдор тоже увидел меня, но лишь сделала кивок, продолжая о чём-то напряженно говорить с начальником группы. Еще ему приходилось удерживать Адриана, то и дело норовившего прорваться ко мне. Лишь когда суроволицый мужик в сером костюме нехотя кивнул, бросив взгляд в мою сторону, сын тут же сорвался с места. – Ты как?! – беспокойно воскликнул он, эффектно приземлившись на колени, чтобы помочь мне вставать. – Давай, держись за меня, пап… Его лицо исказилось от сочувствия – я и сам понимал, что выглядел хреново. Опираясь на плечо сына, даже не смог сдержать стон, когда поднялся на ноги. Адриан принялся сбивать с меня крупную грязь, а затем крепко, до хруста в рёбрах, обнял. – Всё в порядке, – успокаивающе, но устало произнес я. – Я в норме… – Ага. Так и пышешь здоровьем! – горько пошутил он, разглядывая рассечённую бровь и кровоподтёки на моем лице. Ко мне уже подоспел Фёдор, который всем видом выражал укор, но не осмеливался его озвучить. – И как тебе удалось организовать такой фестиваль? – поинтересовался я, протягивая руку и кивнув в сторону оперативников, которые уже надевали на людей Левашова наручники. – Я, конечно, польщён вашей уверенностью в моих способностях, – сдержанно ответил он, пожимая мою ладонь, – но тут обошлось без меня. Я даже озадачился и взглянул на сына. – Вы разве не с ними приехали? Адриан, покачал головой. – Федор меня у гаишников перехватил, которым ориентировку скинули на твою машину. – Наемник на мое удивление лишь пожал плечами, мол, а что мне еще оставалось делать? – Ну мы сразу и рванули сюда. А тут оказалось, уже всё… разрулили. Я оглянулся на крепышей в масках и задумчиво изрек: – В какое чудное время мы живем: силовиков интересуют разборки бизнесменов… – Не совсем так, – возразил Фёдор, понизив голос. – Ваш конфликт просто оказался на руку. Изогнув бровь, я сосредоточил все вниманием на наемнике. – Левашова давно пасут, Роман Давидович. Он с каким-то авторитетом дела начал воротить… Как я понял там важная шишка – нелегальную сеть контролирует, и ее несколько лет пытаются накрыть. Так вот, пока Ваня спал и видел, как бы вам подгадить, растерял бдительность и попал под прицел оперативников. Ну а теперь, когда дурака взяли с поличным в таком замесе, он будет петь, как соловей, и выложит всё, что им нужно. – Ниче не понял, но ясно… – пробормотал я, чувствуя внезапную усталость во всех костях. – Короче вам повезло, Роман Давидович, – подвел Федор со вздохом. А я в свою защиту выразился: – Я знал, что делал. Какая-никакая, но страховка у меня имелась. Он отвел глаза, недовольно кривя губы, а Адриан потянул меня к машине. – Тебе надо в больницу, па… Тот мужик, командир, сказал, что ты можешь ехать! Пока в себя не придешь. Я сосредоточил взгляд на черном фургоне, куда небрежно затаскивали Левашова. Хотелось подойти и затоптать его лицом в то место на бетоне, где остались следы моей крови. – Да, вам стоит привести себя в порядок, – вклинился в мои мрачные мысли Фёдор, и в его голосе прозвучала непривычная, интригующая нота. – Надя рожает. Всё – боль, ярость, желание мести – резко вылетело из головы. Я уставился на него, будто увидел впервые. – Что?! – Чего?.. – удивлённо, как эхо, повторил Адриан, округлив глаза. – Всё в порядке, мы уже отвезли её в клинику! – поспешил заверить наемник. – Она под надежным контролем и… Я не дал ему договорить. Резко, через боль, развернулся и зашагал к выходу из ангара, на ходу отрывистым кивком головы позвав сына. – Подкинешь?! – Пап, да ты хоть переоденься сначала! – крикнул он, сорвавшись следом за мной.