Глава 7

Дверь кабинета содрогнулась от стука, выдернув меня из тяжелых раздумий. Взгляд мгновенно сфокусировался. Движимый рефлексом, я схватил бутылку, стакан со льдом и опустил все это под стол. Придвинувшись к столешнице, твердым тоном воскликнул: – Входи! Дверь распахнулась, и на пороге возник Адриан, одетый в облегающие черные джинсы и футболку с ярким модным принтом. Встретившись со мной взглядом, сын криво улыбнулся, проведя рукой по растрепанным волосам. – Не отвлекаю? – Нет, – тепло отозвался я. – Для тебя у меня всегда найдется форточка. Он хмыкнул, припомнив старую шутку, и прикрыл дверь. – Ты вроде собирался куда-то? – уточнил я, наблюдая, как Адриан приблизился к столу. – Да, жду Дена. Он обещал заехать к восьми, но че-то запаздывает. Он небрежно взял со столешницы статуэтку с часами. Его взгляд выдавал нерешительность, словно сын припас для меня разговор. – Присядешь? – предложил я мягко. Адриан покачал головой, его жилистые плечи слегка напряглись. – Не… Я так, заскочил к тебе спросить. Нам компании не хватает, может, ты присоединишься? – В смысле? – Ну на тусовку. Там прикольно, атмосфера, что надо и твои ровесники водятся! – пояснил он, пытаясь казаться беззаботным. Я усмехнулся, дернув бровью. – Если не брать в расчет то, что я в принципе не фанат таких мероприятий, не будет странно, что ты с собой батю взял? – Ну… у меня крутой батя, че уж там! – парировал сын, мальчишески сверкнув зубами. – Спасибо за предложение, – по-доброму отозвался я. – Мне и тут неплохо. К тому же еще дела закончить надо, а потом успеть выспаться перед рабочим днем. Это ведь у тебя каникулы, помнишь? – Да, я понимаю… но мне, кажется, тебе не помешает развеяться, обстановку сменить. Теперь я уже наверняка уловил в его голосе тревожные нотки. – Почему тебе так кажется? – спросил спокойно, скрывая всплеск напряжения внутри. Адриан опустил статуэтку и, сдвинув стул рядом, все же сел. – В чем дело, сын? Он шумно вздохнул, посмотрев мне в глаза. – Беспокоюсь за тебя, – наконец открыл. – Знаешь, когда только приехал, думал, показалось. Но нет… Ты изменился. – В чем это выражается? – уточнил тем же беспристрастным тоном. – Не знаю, как объяснить… Вроде ничего такого, но я будто душой чувствую – что-то не так, – ответил Адриан, коротко приложив ладонь к груди. Там, где у меня прямо сейчас сжалось. – Ты словно носишь маску, которую демонстрируешь мне и маме. Но я-то все равно замечаю, как ты часто уходишь в себя. Как ведешь себя дома… – Как? – Будто это не твой дом, а место, в котором ты вынужден находиться. Будто ты в принципе находишься не на своем месте или… что-то скрываешь. Что-то очень важное. Я опустил взгляд, медленно откинувшись в кресле. – Все в порядке, сын. Тебе не о чем беспокоиться. Это все из-за работы, плюс суета с реабилитацией Ольги… – Когда люди так говорят, обычно все наоборот и кончается хреново, – заметил он шутливо, но я знал, что за этим кроется обоснованная тревога. На протяжении взросления, Адриан не раз был травмирован выходками приемной матери и чувствовал нестабильность на уровне инстинктов. Теперь он начала замечать эти симптомы у меня. – Все будет хорошо, Адриан. Я тебя не подведу, – заверил я с твердой уверенностью в голосе. Он поцарапал зубами губу, будто не доверяя до конца моим словам. – Ты не обязан все тянуть на себе, пап. И всегда быть сильным. – Боюсь, это удел мужчины, – возразил я, улыбнувшись уголками губ. – Но я справлюсь, не сомневайся. В кабинете раздалась мелодия входящего звонка, и Адриан нехотя отвлекся, достав смартфон. Разговор явно не принес ему ожидаемого облегчения, а у меня не было припасено готовых ответов. – Приехал, – хмуро сообщил он, поднимаясь. – Езжай! – благословил я бодрым тоном. – И не беспокойся ни о чем. Сын задержал на мне взгляд, неуверенно улыбнулся и, сунув руки в карманы, направился к двери. Но перед тем как выйти, неожиданно добавил без тени иронии: – Много не пей. Поймав внутри растерянность, я проследил, как он вышел. Стиснув зубы, поджал губы и нервно потер ладони, стыдясь самого себя. Сын давно вырос. Причем под моим началом и ввести его в заблуждение не получится. В кабинете витал тяжелый аромат коньяка, который за неделю он улавливал уже не впервые. Вернув на стол стакан и бутылку, я плеснул в лед янтарной жидкости. Сделал резкий глоток, будто это могло сгладить обжигающий накат эмоций. Но облегчения не наступило. Следующий глоток тоже оставил лишь легкий осадок опьянения, не принеся ни забытья, ни покоя. Мысли вопреки воле закружили вокруг встречи, которую я устроил неделю назад. Теперь Надя снилась мне каждый день… И виделась везде, как преследующий фантом. В лицах прохожих, на дороге, в офисе. Точно мазохист я вновь и вновь возвращался к моменту, когда держал ее в объятиях. Не просто ощущал тепло и дрожь тела, а пропускал через себя боль девочки, ее отчаяние, обиду. Это терзало, как дождь из разбитых стекол, но в то же время приносило больное удовлетворение. Будто я делил эту боль с Надей, взамен даря облегчение. Будто мог залечить ее раны, чего желал всем сердцем, и защитить от любой беды. Жадно вдыхая женский аромат, я каждую секунду отвоевывал контроль над разумом. Желание поцеловать ее – почувствовать тепло губ и вкус с примесью соли – терзало до судорог, но я четко понимал: это станет непростительным грехом. Дать себе сиюминутное наслаждение, означало бы причинить Наде еще большую боль… Внешне я излучал сдержанность и уверенность, тогда как внутри бушевала буря, угрожающая разорвать меня на куски. «Спасибо, что тогда нашел в себе силы принять единственно верное решение для нас». Ее слова эхом отдавались в голове, жаля, словно раскаленное лезвие. Заставляя сомневаться и сожалеть о каждом шаге. «Больше не пытайся связаться… Никогда! Ты сделал выбор, так неси за него ответственность». Я действительно сделал выбор. И нес за него ответственность. Вот только принятие решения сопровождалось скользким ощущением, будто я в клетке, выстроенной не только моими руками, но и судьбой, которая снова и снова отбрасывала меня назад. Как если бы иного просто не существовало. Не эта, так другая ситуация заставила бы вернуться в проклятый круг, который я обязан был проходить, словно невыученный урок. Проходить или разрушить до основания. Часы давно перевалили за полночь, когда я, с наполовину опустошенной бутылкой в руке, побрел в спальню. Меня шатало, но не из-за выпитого. Усталость и дурнота охватывали тело. Включив приглушенный свет, я опустился на пол у подножья кровати, поставив бутылку рядом, но больше не притрагиваясь к ней. Веки тяжелили, сознание проваливалось, однако я отчаянно сопротивлялся сну. Больше не хотел видеть ее… Не хотел просыпаться с горечью, отравляющими мыслями и разочарованием. И дело было не только в Наде. Она стала олицетворением чего-то гораздо более глобального. Чего-то сломанного внутри меня, работающего, но в ошибочном направлении, которое в итоге ведет к саморазрушению. В душе царил хаос. Я запутался. Перестал отличать правильное от неправильного, белое от черное. Впервые в жизни чувствовал себя таким неуверенным, сбитым с пути и изможденным до предела… Не понял, как глаза закрылись. Лишь теплое прикосновение помогло отличить явь от сна. Женские ладони провели по лицу, а следом, к виску нежно прижались мягкие губы. – Идем в кровать, – раздался шепот. Всплеск адреналина заставил сердце забиться о грудную клетку. Почудилось, что это Надя… Даже запах ее в воздухе! Но сфокусировав взгляд, я увидел перед собой Ольгу, одетую в длинную ночную сорочку, облегающую стройную фигуру. – Давай, я помогу… Грозно свел брови. Когда она зашла сюда? И с какой стати?! Она потянула меня подняться, будто я был беспомощным инвалидом, и повела ложиться. Небрежно высвободив руку, я завалился на спину поверх покрывала. Однако Ольга не растворилась в воздухе, стоило закрыть глаза. Она принялась расстегивать мою рубашку, мгновенно вызывая реакцию всех рецепторов. – Иди спать, – велел непреклонно, перехватив ее руки. Видимо решила, что я пьян, однако я прекрасно соображал и ориентировался в происходящем. Дал понять это одним взглядом. – Сейчас… Только уложу тебя и пойду. – Оля, уходи! – надавил я рыком, неосторожно сжав ее пальцы. Ольга застыла, задержав на мне беспокойный взгляд. Однажды она уже сделала попытку приблизиться, когда уже набралась сил после операции, и я сразу заставил ее пожалеть об этом. Неужели снова хватит смелости? – Не уйду, – твердым тоном отсекла. – Хватит отталкивать меня,… Дай просто помочь! Ольга говорила спокойно и, чуть уловив, что моя хватка ослабла, продолжила расстегивать рубашку. Откинув голову, решил не тратить ресурсы на споры. Пусть удовлетворит свои порывы и исчезнет… Расстегнув манжеты, она стянула один рукав, вынуждая меня лениво перекатываться, затем второй. Теплые ладони легли на обнаженную грудь. Я тут же распахнул глаза и отследил, как Оля склонилась к моей шее. – Рома… мне больно на тебя смотреть. Вместе с этим дрожащим полушепотом, напряженные руки поднялись к шее, ласково провели по плечам. Глядя в потолок, я замер будто парализованный. Будто вылетел нахрен из своего тела и больше не чувствовал его. – Я знаю, что тебе плохо, – пронеслось над ухом. – Ты не можешь простить меня, и постоянно борешься с собой… Это любого сведет с ума! Сглотнув, я медленно выпустил воздух из легких. В груди начало печь. Оля начала покрывать мою грудь осторожными поцелуями, ее заметно лихорадило. – Если бы ты знал, как я виню себя за все… Если бы почувствовал хоть на миг, как сильно я люблю тебя!.. И я всегда буду любить, Рома. Она терлась о меня шелком волос, словно верная кошка. – Скажи, что ты тоже не отпустил!.. – умоляющим тоном произнесла. – Пробовал, пытался жить без меня, но не смог. И тебя гложет это… Чувство, что я вновь подведу тебя, если ты позволишь себе… хоть раз позволишь слабость! – Пряжа звякнула. Умелые пальцы вытянули ремень, расстегнули пуговицу. – Но внутри ты понимаешь, что если не будешь счастлив со мной, то не будешь счастлив ни с кем… Моя рука внезапно впилась в женскую шею сзади. Рывком сев в кровати, я заставил Ольгу остановиться, продолжая сжимать пальцы на хрупком изгибе. Часто дыша и сжимаясь под моим свирепым взглядом, она растерянно приоткрыла рот. Но я не позволил ей ничего сказать. Резко притянул лицо и впился в губы. Проталкивая язык, я целовал бывшую жену до болезненных стонов. В какой-то момент опрокинул ее на спину, содрал вырез сорочки и сжал рукой объемную грудь. Еще раз рванул ткань вниз так, что шелк затрещал. Крылья моего носа трепетали как у быка. В заведенном состоянии я буквально улавливал запах возбуждения в воздухе. Меня тоже накрыло… Какая-то лютая черная похоть, вперемешку с яростью. То ли месяцы стресса без секса сказались, то ли у меня окончательно пошатнулась психика Подняв ладонь к лицу Ольги, я смял ее губы, продолжая стискивать грудь. Она металась с закрытыми глазами от предоргазменного удовольствия. Ее тело тоже изголодалось. Стоило коснуться пальцами между ног поверх белья, как бывшая жена выгнулась и затряслась с громкими стонами. – А-ах… Д-да! Взгляд остекленел. Я как будто наблюдал за происходящим со стороны. Рывком перевернув Ольгу на живот, нетерпеливо задрал сорочку на ягодицах, сдернул нижнее белье и навалился сверху. Расстегнув ширинку, я зажмурился точно от боли и вогнался в горячее влажное лоно, издав глухой стон. Замер, ощущая, как меня пропитывает ядовитое удовольствие. Вместе с этим поймал приход какой-то темной энергии, которой просто отдался на волю… Толчок до упора. Вдавливая бывшую жену щекой в матрас, я не позволял ей смотреть на меня, не позволяя двигаться. Еще толчок и, в нарастающем темпе, следующий. Каждая мышца в теле запредельно напряглась. «Рома…» Врезаясь бедрами, я будто выталкивал из себя все, что накопилось за месяцы, все, что травило день за днем, все, над чем не мог взять контроль… «Я люблю тебя…» В горле встал ком, отдающий горечью. Я продолжал упрямо трахать Ольгу, вбиваясь как бешеный. Я преодолевал свой рубеж и перестал видеть границы. Они просто стерлись, выпуская меня на свободу. Оля задыхалась от боли и удовольствия. Смяла простыни, вся покрылась потом, а я с каждым толчком только еще больше распалялся. Терял себя, и в то же время наполнялся чем-то новым, мощным, уверенным. И плевать было к добру это или к худу… Задрав женские ягодицы, я сжал их до красноты и продолжил вгоняться, стоя на коленях. Закрыв глаза, отдался на волю темного экстаза. Вколачивал так, будто хотел расщепить наши тела на атомы! – Рома!.. Пож… пожалуйста, тише! Хватит… Ольга завыла и запрокинула голову от нового приступа оргазма. Оскалившись, я вытащил член, и вновь навалившись сверху, вжался им в ее поясницу. В голове поднялся шум. К вискам вместе с болью прилила кровь, тело пробрало, будто от удара током. А затем я ощутил тотальное опустошение. И ясность. Поразительную, устойчивую ясность, словно резко протрезвел. Словно, наконец, отыскал в темноте свет, который так долго ускользал от меня. Но теперь я надежно ухватился за него. Оттолкнувшись на кулаках, я сел на колени. Ольга тут же неловко повернулась и сосредоточила на мне затуманенный взгляд. Приподнялась, взяла мое лицо в руки, и прижалась лбом ко лбу. – Все будет хорошо, любимый… Теперь все будет хорошо! – лихорадочно произнесла. Поцеловав меня в лоб, она слезла с кровати и шаткой походкой направилась в ванную, на ходу снимая с себя порванную сорочку. Повернув голову в сторону закрывшейся двери, я некоторые время продолжал сидеть в застывшей позе, будто провалившись в себя. Затем притянул край покрывала и небрежно вытер член. Заправляя штаны, спрыгнул на пол и не спеша прошел к тумбочке, на которой лежал смартфон. Коротко и спокойно отдав указания начальнику охраны, я вернул гаджет на столешницу. Бесстрастный, равнодушный взгляд прошелся по спальне, пока не замер на бутылке, все еще стоявшей на полу возле кровати. Приблизившись и подхватив коньяк, я задумчиво рассмотрел янтарный перелив в стекле. Шагая по темно-серому ковру с коротким ворсом, в какой-то момент остановился и перевернул бутылку горлышком вниз. Неровная струя плеснулась на дорогую ткань. Коньяк лился неохотно, пришлось потряхивать бутылку, но все вышло до последней капли. Следом раздался звонких грохот, и от стеклянной тары осталась лишь груда осколков на полу. Опустив невозмутимый взгляд на ковер, я сунул руку в карман, нащупал стальную зажигалку. Щелчок и перед глазами заколыхался язык пламени. Он на несколько мгновений отразился в моих глазах, после чего я швырнул зажигалку прямо на разлитый коньяк. Волна с голубым оттенком скользнула по ковру, за секунду покрывая весь радиус алкогольного следа и почти задевая мои ноги. Медленно попятившись, я принялся жадно наблюдать, как быстро обугливается ткань, как огонь набирает силу, подбирается к кровати, где остались следы грязной похоти, и расползается в разные стороны, пожирая все на своем пути. Оставляя после себя лишь копоть, мертвое, но чистое – ничто. К тому моменту, как Ольга вышла из ванной, пламя добралось до штор и постельного белья, скомканного на кровати, а ковер превратился в черное месиво. – Господи боже мой! – раздался истошный крик. – Рома!.. Она кинулась ко мне, кашляя от дыма, который въедался в ноздри, и неловко запахивая махровый халат. Схватившись за мою руку, потянула к закрытой двери, однако я с места не сдвинулся. – Ну что же ты?! Скорее уходим! Посмотрев на нее, я внезапно обхватил тонкое запястье. – Что ты делаешь?.. – Никуда не нужно уходить, – сказал ровным тоном. – Что?.. – Останься со мной, – спокойно отозвался. – Навсегда, Оля. Глаза бывшей жены расширились от ужаса и непонимания. Мои пальцы надежно сковывали ее руку. – Ты ведь хотела все закончить? – О чем… что ты говоришь, Рома? – залепетала она. – Ромочка, пожалуйста… – Ты любишь меня? – спросил, требовательно глядя на Ольгу. Видя, как огонь все больше поглощает спальню, она вытолкнула: – Конечно!.. – Готова умереть за меня? – Рома… – Ответь, – выдал низким тоном. Ольга заметалась от приступа паники. – Рома, я… я ведь только сделала операцию! А как же Софья? – пискнула жалобно. – Я не могу с ней так поступить… Однако я хладнокровно отсек: – Плевать на все. Мы просто уйдем. Вместе. В этом доме, где хранится наша история. Так мы навсегда будем принадлежать друг другу! – Господи, ты сошел с ума! – Мы оба безумцы. Это наше общее проклятье. Из ее глаз брызнули слезы. – Молю тебя… уходим! Вырвавшись из захвата моей руки и загибаясь от кашля, Ольга подбежала к двери. – ПОМОГИТЕ!!! – крикнула, распахнув ее. – Все двери в доме заперты, – объявил я непреклонным тоном, последовав за бывшей женой. – Пожарная сигнализация отключена. Резко обернувшись, она ошарашенно на меня уставилась. – Что ты задумал?.. Рома, что ты творишь?! – Я уже сказал. Ты была права – я буду счастлив только с тобой. Мы созданы друг для друга! Лучше момента не будет, Оля. Останься со мной, разве ты не этого хотела?! – Я не хотела так… – Хотела. Ты чуть не покончила с собой из-за меня, – жестоко напомнил я. – Я не допущу, чтобы это повторилось. И готов сделать это с тобой. – Матерь Божья!.. Надрывно всхлипывая, она сорвалась с места и побежала прочь. Щурясь от дыма, который становился все чернее и гуще, я вышел и со второго этажа проследил, как Ольга кинулась к парадной двери. Начала колотить по ней, затем попыталась разбить ударостойкие стекла. – ОХРАНА!!! ПОМОГИТЕ ЖЕ! Отчаявшись и в полной мере осознав свою беспомощность, она задрала голову, найдя меня взглядом. – Рома, не делай этого! – крикнула истерично. – Умоляю!.. Что на тебя нашло?! Чувствуя спиной жар полыхающего пожара, я вцепился в перила, беспощадно глядя сверху. Оля села на корточки, сотрясаясь от плача. – Рома! Я не хочу так… Я не хочу умирать! А наш сын, Рома?! Как ты можешь оставить его? – Он справится. Она вдруг резко поднялась на ноги и завопила от страха. В спальне раздался грохот, и из двери вырвалось пламя. – Ты – псих ненормальный!!! Я не хочу сгореть заживо! Стиснув челюсти, я опустил взгляд, словно меня пропитало разочарование. – Тогда мне придется тебя отпустить… – вымученно изрек – Из дома можно выйти только через одну дверь. Терраса на заднем дворе. Растерянно замерев, Ольга спохватилась: – А ты?.. – Я останусь здесь. – Нет… ты не можешь! Я ничего не понимаю… – Все просто, Оля, – перебил я снисходительным тоном. – Ты либо уйдешь, либо останешься со мной. В комнатах, которые быстро пожирало пламя, что-то рушилось, трещало и ломалось. Дым заполнил весь второй этаж, стремительно отравляя меня. Ольга истерично вскрикнула, схватилась за голову. В следующий момент рванула с места и быстро скрылась в коридоре, который приведет ее к спасительному выходу. Проводив бывшую жену тяжелым взглядом, я отцепился от перил и побрел к лестнице. Босыми ногами спустившись по ступеням, начала делать более уверенные вдохи – в просторном холле первого этажа сохранилось достаточно кислорода. От лестницы направился к панорамным окнам, выходящим на ворота. Увидел, как мелькает в свете фонарей фигура в белом халате. Ольга отчаянно бежала к охране, не жалея голых ног, что-то выкрикивая и махая руками. Однако вышедшие мужчины не реагировали. Они оставались стоять на месте, словно бездвижные статуи. Она толкала одного охранника за другим, дергала за пиджаки в направлении дома, пыталась вырвать оружие, но тщетно. Напряженно наблюдая за происходящим в доме, никто не смел нарушить мой приказ. Потеряв надежду хоть как-то повлиять на ситуацию, Ольга снова побежала в направлении дома. Застыв напротив окна, за которыми виднелся мой силуэт, она принялась что-то выкрикивать, эмоционально говорить через плачь, бить ладонями по стеклу. Я ничего не отвечал, только смотрел. И последнее что увидел, прежде чем чёрный дым скрыл силуэт бывшей жены, как охрана уводит её подальше от дома. Отступив от окна, я оглянулся. Пожар слишком быстро набирал обороты и, больше не теряя времени, я направился в тот же коридор, в котором совсем недавно скрылась Ольга. Пришло время снять маску самоубийцы, и выходить из этого проклятого дома. Я не собирался подыхать по воле несчастного случая, который сам же устроил, но и не озаботился тем, чтобы вызвать пожарных. Скорее всего, их уже вызвали встревоженные соседи. Не успел я добраться к выходу, как мне навстречу уже спешила компания обеспокоенных охранников. Стоит отдать должное – они не знали, что у меня на уме и вполне могли надумать лишнего. Поэтому я не стал обвинять их в нарушении приказа. – Отбой, парни! Я не собирался здесь задерживаться, – отсек, прежде чем Фёдор успел задать мне вопрос. – Все на выход! А то надышитесь сейчас и некому будет работать. Выйдя на улицу, я зашагал по газону заднего двора, активно вдыхая чистый ночной воздух. Убедившись, что все до единого покинули горящий дом, замедлился у фонтана, устроенного в метрах пятнадцати от террасы. – Роман Давидович, плохо выглядите, – обратился ко мне Федя, который пошел следом. – Отойдемте подальше? Да и в больничку вам бы не помешало… – Все под контролем. Займись пожарными – они наверняка уже едут. Фёдор нехотя подчинился. А я, зачерпнув воды, несколько раз плеснул себе в лицо. В горле жгла едкая горечь дыма, которым успел надышаться, голова кружилась, но я все равно отогнал телохранителя. Вскинув взгляд, выпрямился, оглядывая окна второго этажа, из которых валился дым и языки пламени. Огонь захватил уже все комнаты. И, вопреки осознанию серьезности урона, не возникло никакого желания это остановить. Каким бы сумасшедшим не казался мой план, но в одно мгновение я перестал ощущать удушливые оковы, которые так долго тянули меня на дно. Будто впервые за много лет вдохнул запах свободы. Перестал чувствовать, что кто-то управляет моей судьбой. Теперь все было в моих руках. Теперь точки расставлены. Где-то вдалеке послышался вой сирен. В доме что-то полыхнуло и взорвалось. Не моргнув и глазом, я испытал неожиданное удовлетворение, с которым мои губы дрогнули в умиротворенной уверенной улыбке. Это последнее, что я запомни, прежде чем раздался ещё один взрыв, и все вокруг меня погрузилось во тьму…