Глава 9

Развернувшись, я зашагала к подъезду, стараясь стряхнуть с себя эти параноидальные ощущения. Вообще избавиться от мысли, что до меня кому-то есть дело. Даже учитывая, что больше не могу скрывать живот… В груди прошла холодная тоска. С тех пор как я попросила Романа не появляться в моей жизни, он не нарушал моей воли. Ни разу нигде не появился, и не напомнил о себе. В принципе, какой в этом смысл, если и в тот раз – на встрече – он не собирался что-то исправлять или менять насчёт нас. Только зачем-то решил покаяться. Будто не столько думал обо мне, сколько искал облегчение для своей совести. Внутри царапало противоречивое чувство: когда ты не хочешь видеть человека, и в то же время поражаешься, как можно быть таким отстраненным? Как можно резко охладеть, после озвученного желания жить со мной? И что за обстоятельства такие могли столько времени держать его цепями, если между Радовым и его женой ничего не было в тот проклятый день? Я не понимала… и старалась не углубляться в догадки на этот счет. Все равно бессмысленно. Открыв дверь квартиры, я чуть не споткнулась о пушистый комок, дежуривший возле порога. Машка издала требовательное «мяу», продолжая невозмутимо валяться на коврике. Словно я задержалась с ужином, хотя на улице еще даже не стемнело, и вообще я оставила кошке богатую порцию корма перед уходом. Кстати, она, точно в солидарность, тоже стала заметно упитаннее. Так что теперь, чтобы поднять Машку, приходилось прикладывать усилия. – Привет, толстушка! Соскучилась? – умиленно произнесла я, прижимая ее к себе. Обтирая мохнатой мордой моё лицо, кошка громко замурлыкала. – Я принесла тебе вкусняшку. Можешь не подлизываться… Хотя, конечно, она подлизывалась все время и не только за еду. Но почему-то сейчас мне казалось, что именно за еду, ведь в пакетике я принесла кошачье лакомство, которое она могла учуять. Разувшись и сняв плащ, я прошла на кухню, где выгрузила кошку на табуретку. Однако только неуклюже присела, чтобы поднять миску, как в дверь постучали… Выпрямившись, устремила хмурый взгляд в прихожую, пропустив внутри растерянность. Никого не ждала вроде… Но тут же на ум пришла мысль, которая заставила улыбнуться. Дима. Что-то наверняка забыл или возможно решил, чем-то порадовать! Поспешив в прихожую, я прокрутила замок и доверчиво распахнула дверь. Однако улыбка тут же сошла с лица. В подъезде стоял совершенно незнакомый мужчина… Среднего роста, широкоплечий – он был одет в короткое чёрное пальто, под которым угадывалась серая рубашка, аккуратно заправленная в тёмные брюки. Короткие светлые волосы, подстриженные почти по-военному, обрамляли лицо с резкими чертами, а пронзительные голубые глаза смотрели прямо на меня, излучая холодную профессиональную настойчивость. – Добрый день! Аверина Надежда Сергеевна? Я инстинктивно сузила дверной проем, не закрывая дверь полностью – солидный вид незнакомца и спокойная осанка внушали доверие, но не позволяли расслабиться. – Да это я… Что вы хотели? Его лицо, с лёгкой морщинкой на лбу и едва заметной улыбкой, казалось располагающим, но голос звучал строго: – Извините за беспокойство. Я из следственного отдела! – Он достал из кармана удостоверение с темной обложкой и открыл его перед моими глазами. Я успела увидеть фамилию Фролов и его фотографию. – Можем пройти в квартиру? Мне нужно задать несколько вопросов. Я оторопело уставилась на мужчину. – А что случилось?.. Естественно с места не сдвинулась. – Дело касается Радова Романа Давидовича, – ответил он, и сердце пропустило удар. Увидев мою реакцию, оперативник понизил голос: – Это деликатный разговор. Думаю, вам будет комфортнее обсудить это в более уединённой обстановке. Неуверенно кивнув, я попятилась, чтобы пропустить его. В голове за эти секунды пронеслось самое страшно, заставившее содрогнуться. – С ним что-то случилось? – выпала я, не в силах сдержать страх и дрожь голоса. Закрывая дверь, мужчина задержал на мне взгляд. – Нет. Пока нет. – Что это значит? – утончила я в недоумении. Он выпрямился, сцепив руки перед собой, и объявил с профессиональной отстранённостью: – Я сейчас озвучу конфиденциальную информацию в интересах следствия, и надеюсь, вы понимаете, что ее нельзя никому передавать. Я кивнула, сглотнув ком в горле. – Радов, как руководитель компании, проходит главным подозреваемым по уголовному делу. Речь идёт о крупных махинациях, уклонении от налогов и возможных связях с компаниями-иноагентами. Если обвинения подтвердятся, ему грозит лишение свободы. Однако следствие ещё ведётся, и официальных обвинений не выдвинуто. Поэтому… «пока» ничего не произошло. – Господи… – выдохнула я, прикрыв рот ладонью. На несколько секунд реальность расплылась, и я машинально прижала руку к животу, ощущая, как малышка внутри шевельнулась, откликаясь на волну стресса. Это звучало как удар грома среди ясного неба, повергая меня в шок. Как же так? Неужели это правда? Зачем он пошёл на такие риски? Внезапно в голове сложилась цепочка: а что, если это те самые проблемы, о которых Рома намекал? Но тогда при чём здесь его жена?.. Мысли смешались в кашу, и я с трудом удерживала равновесие. – Но подождите… чем я вам могу помочь? – задала резонный вопрос. – Я ведь давно не работаю в той компании. – Вы числились там в период, когда всё уже набирало обороты. Любая мелочь может оказаться полезной для следствия, – пояснил он убедительно. А я мгновенно ушла в отрицание. – Я работала мелким сотрудником. Так что вряд ли чем-то вам помогу, – заверила взволнованно. – И могу сразу сказать: ничего подозрительного я не замечала! – Не волнуйтесь, Надежда, я не отниму вас много времени, – уверил мужчина успокаивающим тоном. – И пришел вовсе не для того, чтобы вы засаживали своего бывшего начальника. Как раз напротив, есть вероятность, что эта неформальная встреча поможет адвокатам Радова! Внутри дрогнуло. Что бы я не испытывала к Роману, твердо считала, что следствие серьезно ошибается на его счёт! Скорее всего, его просто грубо подставили! Поэтому, конечно, сейчас готова была сделать все, чтобы помочь ему. – Пройдёмте в комнату, – глухо предложила я, видя, что мужчина ждёт моих дальнейших действий. Он последовал за мной. Я предложила ему сесть на диван, а сама взяла стул, который поставила напротив. Отметила, что внимание оперативника сосредоточено на моем животе. Достав какой-то ежедневник с кожаной обложкой и ручку, он профессиональным тоном начал допрос: – Скажите, как долго вы работали в компании Радова? – Около года, – ответила, сложив руки на коленях. Сердце гулко колотилось от зашкаливающего волнения. – Я работала младшим сотрудником, лишь незадолго до увольнения меня перевели на главный этаж. – Да, мне кое-что известно о вашем резком подъеме по карьерной лестнице, – неожиданно сообщил мужчина. – Такое крайне редко происходит… но видимо вы заслужили! От его мимолетной улыбки захотелось провалиться сквозь землю. Дурной намек так и повис в воздухе. – Насколько я понимаю, с переводом, вы стали больше пересекаться с руководством? – между тем продолжал оперативник. Стараясь справиться с нервным накалом и не отвлекаться на причины, по которым я действительно оказалась на должности помощницы, я честно ответила: – Да. Но это все равно происходило крайне редко… Я в основном сидела в кабинете. – Хорошо. Работая на должности помощницы руководителя аналитического отдела, замечали ли вы какие-нибудь странности? Меня вроде не должна была удивлять его информированность, но все равно не по себе стало. – Нет, я ничего не замечала, – твердо повторила. – Ничего из того, что могло бы подтвердить обвинения! Всё работало четко, слажено, стандартно – компания всегда славилась безупречной репутацией, поэтому я искренне не понимаю… – Разумеется, информация, которую я вам открыл, может обескуражить. Но обвинения не возникают на пустом месте, Надежда Сергеевна. – Я опустила глаза – авторитетная энергетика мужчина давила. – Вы не могли знать всех тайн, что обсуждались на уровне совета директоров. Он вновь сосредоточил внимание на своем ежедневнике и изучал взглядом несколько страниц, прежде чем задал новый вопрос: – Единственное… Вы могли кое-что знать, в том случае, если Радов что-то раскрывал лично вам. Я замялась, резко ощутив густую неловкость. – Что вы имеете в виду? – напряженно спросила. А мужчина невозмутимо пояснил: – Я говорю о тех встречах, Надежда, которые происходили у вас с руководителем компании за пределами офиса. По телу пронеслась волна колючего оцепенения. Я замолкла, целые секунды не решаясь что-то ответить. Мужчина застал меня врасплох – даже отрицать не получалось вслух, ведь он явно знал больше, чем пытался показать! – Я… не понимаю, какое это имеет отношение к делу, – нервно пробормотала, избегая зрительного контакта. Оперативник продолжал демонстрировать контроль и спокойствие. – Самое прямое. Вам может быть известна полезная для расследования информация, которой Роман делился с вами наедине. – Он ничем со мной не делился! – горячо возразила. – Я бы никогда не стала лезть в его дела… И он не считал нужным во что-то меня посвящать! Словно по щелчку в голове всплыла встреча с Ольгой, которая произошла у меня за спиной Радова. Но это ведь совсем другое!.. Я отметила, как мужчина закрыл свой ежедневник, продолжая испытывать мое лицо голубыми глазами. – Надежда, позвольте мне задать прямой вопрос, чтобы разом все прояснить и избежать неловкостей, – проникновенно сказал он. – У вас были отношения с Радовым? До того, как вы перевелись в компанию СеверКонсалт. Сминая ткань платья на коленях, я пыталась расслышать за эмоциями голос разума. В конце концов, решила больше не увиливать. – Что бы там ни было – это давно закончилось! – Я понимаю. Вопрос очень личный, – участливо поддержал оперативник. – Но это играет немалую роль в нашем разговоре и расследовании в целом. – Какую же? – воскликнула недоверчиво. – Простите, я честно в замешательстве… Как факты из моей личной жизни помогут следствию? А вообще… я ведь имею право отказаться отвечать на ваши вопросы? Лицо мужчины мгновенно накрыла хмурая тень. – Имеете. Однако вынужден предупредить – в этом случае, вы сами можете оказаться под подозрением. Я судорожно выдохнула, ощущая, как кожа на лбу покрывается испариной. Мне не давали даже малейшего шанса отступить в сторону. – Итак, я уточню ещё раз, – сдержанным тоном озвучил оперативник. – В тот период, когда случился перевод на главный этаж, вы состояли с Радовым в отношениях, выходящих за пределы деловых? Прикусив щеку изнутри, я посмотрела на свои напряженные пальцы и тихо ответила: – Да. – Хорошо. Вы молодец, Надя! Вам нечего бояться, уверяю, – обнадеживающе пообещал мужчина. Затем вновь перешел на отстраненный прокурорский тон: – Скажите, как долго это длилось? – Недолго. Всего несколько недель. – И… вы утверждаете, что Радов не делился с вами никакой информацией, которая могла бы помочь следствию? Вы точно уверены? Я кивнула. – Абсолютно точно. Мужчина замолчал. Повисла странная, неуютная тишины: его больше не интересовал ежедневник. Он смотрел то на мое лицо, то на мой живот. – Надя, какой у вас месяц? Я мгновенно напряглась и обняла его руками. – А… зачем вам?.. – Просто любопытно, – вдруг усмехнулся оперативник. – У моей жены седьмой месяц и смею предположить у вас тоже. Так… по внешним наблюдениям. – У каждого все индивидуально, – отсекла я, начиная ерзать на стуле. – Да, наверное. Я в этом не особо разбираюсь… – Знаете, мне вообще-то нужно уже ехать! – вдруг перебила я, чувствуя, как паника начинает захлестывать. Мужчина оживился. – Конечно-конечно! У меня осталось буквально несколько вопросов. – Он снова открыл ежедневник. – Так… У вас был доступ к компьютеру Радова? Или может к телефону? – Нет. Он не настолько мне доверял, да и не было никакой необходимости. – Понимаю, вам не очень приятно говорить о том времени, – вдруг заметил оперативник, понизив тон. – Тормошить прошлое и вспоминать о тех болезненных отношениях… – Почему вы так думаете? – Я сосредоточила на нем хмурый взгляд. – Например, – уверенно протянул он, – потому что ваша связь закончилась вместе с переводом в другую компанию. Это ведь так? – Откуда вам это известно?.. – Надя, не удивляйтесь, – снисходительно отозвался мужчина. – Я подготовился перед встречей с вами и навел кое-какие справки, вот и все. Так значит, это ребенок Радова? Я дрогнула будто от удара током. – Что?.. – Вы ведь беременны от него? – Я вам этого не говорила! – вспыхнула моментально. – С чего вы взяли?.. Глядя на него широко распахнутыми глазами, я поспешила встать со стула. Оперативник тоже поднялся. – Надежда, успокойтесь! – Нет, с меня хватит!.. Знаете, я вам по-моему достаточно сказала… Ко мне скоро должен прийти жених! – Не стоит так нервничать, вы же знаете, что это вредно, – продолжал он невозмутимым тоном, от которого мурашки бежали по коже. – Может принести вам воды? – Со мной все в порядке! Я… сильно устала и больше не хочу отвечать ни на какие вопросы! Буду благодарна, если вы дадите мне отдохнуть. – Разумеется. В принципе я получил все ответы. Захлопнув ежедневник, мужчина не спеша развернулся и зашагал в коридор. Выглянув из комнаты, я напряженно наблюдала, как незваный гость обувается. Маша, сторожившая на триляже, слегка помахивая пушистым хвостом, – тоже. – Какая забавная, – заметил кошку оперативник. Протянул руку, чтобы погладить, однако Машка вдруг зашипела и царапнула его. Видимо ощущала мой негатив. – Ого! Защитница дома, да? – усмехнулся мужчина, выпрямившись. – Спасибо, что уделили мне время, Надежда Сергеевна! Обняв себя руками, я холодно кивнула. Не терпелось, чтобы он скорее ушел… Однако перед тем, как покинуть квартиру, оперативник бросил: – И не волнуйтесь! Радов ничего не узнает. Я резко вскинула взгляд. – Я имею в виду об этой встрече и всем том, о чем мы с вами говорили. – Его намекающая улыбка тревогой отозвалась в груди. – Всего доброго! Когда он, наконец, скрылся за дверью, я поспешила к ней. Прокрутила замок и прижалась спиной, в панике глядя в пространство. После этой встрече внутри засела едкая настороженность, от которой сердце молотилось в груди как ненормальное.