Анастасия

Дура! Идиотка! Ну на фига я попёрлась чуть ли не к первому попавшемуся мужику? Да, подкатывал ко мне Роман. Но когда это было? Две недели назад? Или больше? Машка же сразу меня предупредила, что от неё придёт мужичок. Не молодой, с пробегом, но после небольшого ремонта ещё вполне пригодный для аккуратного и не слишком частого использования. Сказала: «Настюха, нос не вороти, клювом не щёлкай. Пациент со всех сторон приятный и пока одинокий. Да, немолодой, но бодренький, срок годности ещё не истёк». И, честно говоря, Роман мне тогда приглянулся: остроумный,ухоженный, уверенный в себе, но не самовлюбленный. Не юноша, конечно, но подтянутый, в хорошей форме. Ревматизм вылечим – будет совсем как новенький. И вот Роман уже в вполне приличной форме. Но не мой! А я, конечно, курица безмозглая, чуть ли не «пожилым человеком» его обозвала, вместо того, чтобы глазки строить. Эх, уметь бы ещё это делать. «Стрельба глазами» – явно врождённый талант. Либо ты, как Машка, прирождённый снайпер: та белке в глаз набегу зарядит, если это самец, а не бельчиха. Либо, как я: таращишься так, что парни в панике разбегаются, гадая, то ли у меня нервный тик, то ли косоглазие. Сколько Машка меня не учила, у меня всегда получалось такое выражение лица, будто я вот-вот чихну. Решила я догнать уходящий поезд, а поздно. Роман уже нашёл себе развлечение. Сидит интимно так на диванчике с эффектной блондинкой. У неё потрясающая фигура: танцовщица, наверное, или спортсменка. Их здесь много у нас на поддерживающей терапии. Так и останусь я старой девой в своей ревматологии, пока допишу проклятую диссертацию. Хотя почему «останусь»? Уже осталась: возраст-то уже «старородящей». Бабушка каждый раз, как приезжаю к ней в деревню, плачет, что я у них яловая коровушка. Пришлось даже гуглить, чтобы узнать: яловая – это бесплодная. Под смех двоюродных сестер, которые младше меня, но у каждой уже по несколько малышей, пришлось объяснять бабушке, что совсем я не яловая: а как будет бычок, будет и телёночек. Вот нафига мне сдалась эта диссертация? Что она мне даст? Визитку разве что украсит: «кандидат медицинских наук». На платном приёме смогу брать на пятьсот рублей больше. Стоит ли это упущенной молодости? Никакой жизни нет. Работаю на будущее, а оно отодвигается все дальше и дальше. И девчонки правильно меня «зубрилой» дразнили. В школе зубрила, чтобы поступить на бюджет в медицинский в Москве. В институте зубрила, чтобы закончить с красным дипломом, устроиться в хорошую клинику и закрепиться в столице. Сама себя уговаривала: ещё чуть-чуть и заживу в своё удовольствие. Только это «чуть-чуть» всё не наступает, а молодость уже почти пролетела. Днюю и ночую в этой проклятой больнице: днём на приёме, потом остаюсь на ночные дежурства. Набрала кучу смен, чтобы ипотеку вытянуть. За маленькую квартирку в пригороде ещё двадцать пять лет платить придётся, а добираться до неё надо с двумя пересадками. Иногда думаю: проще остаться на ночь в больнице, чем тащиться домой. Сначала метро, потом электричка, а в конце ещё и на маршрутке пять остановок. Ехать туда-обратно только ради пары часов сна не хочется. В дороге устаёшь так, что никакого отдыха не выходит, а душ принять и переодеться я в больнице могу. В редкие свободные вечера, вместо того, чтобы потусить с девчонками, я добираюсь до своей конуры и сажусь за диссертацию. Можно было не выёживаться, а поступить, как все нормальные аспиранты: взять тему полегче, налить воды с выдержками из подходящих статей в интернете – и дело в шляпе. А можно было поступить ещё проще: отнестись благосклонно к ухаживаниям профессора Аланидзе и всё, считай, кандидатская в кармане. Машка смеялась, что она бы даже на минуту не задумалась как отнестись к подкатам пожилого, но все еще женолюбивого профессора. Подруга уверяла, что если бы ей была нужна степень, то она бы так расстаралась, что Аланидзе ждал не дождался, когда она за докторскую возьмется. Как говорит Машка: пять минут позора, зато обеспеченная старость. Так нет же, я ведь честная. Взяла настоящую тему о действии новых препаратов на реальных больных. Как дура сидела ночами, обложившись медицинскими карточками и анализами. Просила ребят из лаборатории сделать кое-что сверх назначений и за свой счёт некоторым больным дополнительные анализы заказывала. Кому это надо? Кто это оценит? Девчонки уже и звать меня на вечеринки перестали: всё равно не вытащишь. Да и какие там девчонки? Все давно мамочки, кроме меня. У всех мужья, дети, дома и машины. Одним словом – счастливая жизнь. Все смогли пристроиться. Одна я какая-то проклятая. Машку я знаю сто лет, с самого детства. Она моя одноклассница, с которой мы вместе подавали документы в мед. Маша набрала на вступительных экзаменах баллы, которых хватило только, на то, чтобы поступить на самую непопулярную специальность – микробиологию. Кому тогда нужна была эта микробиология? Самая непопулярная специальность в меде. Туда брали всех подряд: был бы аттестат, можно даже с тройками, да заявление в приёмной комиссии. А потом – бабах! Грянул Ковид, и все поменялось: инфекционисты в почёте и зарабатывают огромные деньги. Машка поднакопила деньжат, пока работала в ковидном госпитале, а потом уволилась из клиники и открыла свою медицинскую лабораторию по анализам. Называется красиво, а на самом деле это обычный процедурный кабинет: медсестра, работающая за копейки, берёт кровь у пациента, курьер везёт пробирки с материалом в настоящую сертифицированную лабораторию. Через пару часов Машка получает результаты по электронной почте, распечатывает на фирменном бланке, шлёпает свою печать и готово! Выдаёт пациенту анализы, будто бы из своей лаборатории. Приличную разницу в деньгах Машка забирает себе. В этом нет ничего незаконного, все сейчас так делают. Все? Да нет, получается, что не все! Машка вот делает, а я сижу на попе ровно и не делаю. Бизнес с анализами хороший, денежный. И бывшая одноклассница хочет открыть ещё несколько таких кабинетов в городских новостройках. Одно помещение Машка уже купила и делает там ремонт, остальные пока хочет арендовать. Там, конечно, от лаборатории одно название – клетушки размером с кухню в хрущевке и даже без туалета, но моя пробивная подруга договорилась, чтобы ее медсестры бегали по нужде в соседние кафе и парикмахерские. Всех Машка знает, со всеми общается. У нее с юности талант заводить знакомства. Пять минут разговора и уже телефонами обменялись. Вот и с Романом она откуда-то знакома, ко мне его направила и инструкции мне прописала, как для особо тормознутой. Интересно, почему она сама с ним не закрутила? Непонятно. Хотя зачем он Машке? У неё поклонников толпа. Каждый день с новым мужчиной на свидание ходит и всё выбирает: этот бедный, а этот слишком нудный. Мне бы её коммуникабельность! Так и получается, что теперь наша Машка – успешная бизнесвумен и востребованная женщина, а я – мышь церковная: без денег, без мужа и с туманными перспективами. Как же надоела эта работа! Почему я выбрала именно эту специальность, а не пошла, например, в стоматологи или пластические хирурги? Наверное, думала, что буду сидеть вся такая красивая и выписывать лекарства от ревматизма, а благодарные пациенты, восхищённые быстрым выздоровлением, будут дарить цветы и писать обо мне восторженные отзывы. Ха-ха! Три раза! Пока перетрогаешь скрюченные пальцы на ногах у бабушек и дедушек, даже халат уже пропахнет старческой кислятиной. Доброго слова от них тоже не дождёшься. Что для старичков ни делай, они всё равно недовольны. Цены на лекарства, очереди в районных поликлиниках, дети, возраст, здоровье, пенсия – всё у них плохо. И всё это они почему-то выговаривают именно мне. Попробуй только не выслушать внимательно, как дедушка с утра сходил по большому, или намекнуть, что время приёма вышло и мне уже пора принимать по записи другую бабушку, которая через каждую минуту недовольно заглядывает в кабинет… Такой крик поднимется с угрозами дойти с жалобой до самого верха, что так и хочется сказать: наверх вам ещё рано – не всё у вас так плохо. Попадаются, конечно, на приёме и нормальные мужчины, но редко. Если более-менее подходят мне по возрасту, то либо женатики, и на первичный приём их за ручку привела жена, бдительно ждущая в коридоре, или из регионов, то есть рассчитывать на длительные отношения с ними бессмысленно. Нет, я не считаю, что в провинции нет достойных людей. Скорее наоборот: москвичи для меня так и остались немного странными, будто не от мира сего. Просто я не любительница одноразового секса. Чтобы почувствовать удовольствие от близости, мне нужно привыкнуть к человеку, довериться ему. Привыкнуть к его запаху, голосу, коже, рукам. Поверить, что он не сделает больно, что даже в порыве страсти будет нежен со мной. Что будет чутким к моим эмоциям и поймёт даже невысказанные желания. Хотя даже это уже не главное для меня. Я просто хочу, чтобы рядом был кто-то, с кем можно поговорить и быть услышанной. Так хочется иногда уткнуться в мужскую грудь и поплакать. Секс для меня сейчас не на первом месте, да и не был никогда основным инстинктом. Хочу, чтобы рядом со мной был тот, кто выслушает, а потом обнимет, пожалеет и скажет, что верит в меня и всё обязательно будет хорошо. С ровесниками у меня никогда не складывалось. Не понимала их. Мне все время казалось, что они совсем еще дети и занимаются какими-то глупостями. Я и в институте сторонилась парней из своей группы. А может это они от меня держались подальше. Итог всегда был один: не получалось у меня наладить контакт с ребятами ни из своей группы, ни из параллельных. Мальчишек, которые хотели только залезть в трусики, я обходила дальней дорогой. Не нужно мне этого. Ни тогда, ни сейчас. Попробовала, конечно, несколько раз построить отношения. Однажды на третьем курсе поддалась на уговоры Машки и завела роман с мальчиком из приличной московской семьи. Сначала все было терпимо, но через месяц я сдалась и предложила расстаться. То у него любовь, то ревность, то злость, то щенячья радость. Не нужно мне столько эмоций. Я хочу спокойствия, стабильности, уверенности в завтрашнем дне. Наверное, Машка права, что я старушкой родилась. Ну и пусть. Притворяться я тоже не умею. Старушка так старушка. Лишь бы эта старушенция была счастлива или хотя бы довольна своей жизнью. Мне кажется, Пастухов смог бы меня принять такой, какая я есть, и поддержать. Он показался мне адекватным, опытным мужчиной: без ерунды в голове, как у большинства моих сверстников. Он бы понял, как тяжело девушке из провинции пробивать себе дорогу, даже такой умной и симпатичной, как я. Но что уж теперь ныть-то? Опять мне не повезло. Как и всегда. Везение – это вообще не про меня. Другим всё само с неба падает. Они всегда, как бы случайно, оказываются в нужном месте в нужное время. А мне всё достаётся только долгим, тяжёлым трудом. Может, в церковь сходить, свечку там поставить или исповедоваться? Так вроде рано, толком еще и не грешила в жизни. Люди воруют миллионами, изменяют направо и налево, а тут я со своими «грехами». Батюшка, наверно проклянет, из-за того, что я его отвлекаю историей о том, как я несколько раз списала на экзамене да один раз без билета в автобусе до следующей остановки доехала. Или к бабке какой-нибудь сходить? По объявлению: «быстро и навсегда сниму венец безбрачия». Таких сейчас в много интернете. Наверно каждая вторая бабушка колдуньей подрабатывает. Смешно получится, если я так к своей же пациентке на прием угожу. Приду к потомственной ворожее, а там Марьвасильна, которая вчера была у меня на приеме, на ревматизм жаловалась и докторов проклинала, что никак не могут ее вылечить. Интересно, кому будет больше неудобно? Мне, из-за того, что я вообще личную жизнь запустила и теперь, как дурочка, по бабкам шляюсь? Или ворожее, которая в рекламе обещает решить все проблемы и вылечить любые болезни, а сама из-за первого же чиха бежит к врачам?