Роман и Наташа

Уходить в самоволку за территорию больницы Наташа категорически отказалась. Она не любит авантюры и соблюдает абсолютно все правила, какие только существуют на свете, даже самые абсурдные. Если сказали, что нельзя покидать территорию, значит, она не сделает ни шагу за больничные ворота. Более законопослушного человека я в жизни не встречал. – Наташ! Ты, наверное, и квартплату каждый месяц платишь до двадцатого числа? – попытался я как-то раз пошутить над её пунктуальностью. – А ты что, не платишь? Люди стараются, чтобы нам было комфортно, чтобы у нас были газ, свет, вода. Разве можно не платить по счетчикам вовремя? Я стыдливо промолчал, вспоминая, сколько месяцев или даже лет прошло с тех пор, как я последний раз снимал показания со счётчиков. До меня дошло, что с Наташей лучше не шутить на тему соблюдения правил. Снежная Королева из тех людей, которые, даже переходя дорогу в глухом лесу, будут искать пешеходный переход с зеброй и светофором. Каждый вечер мы с Наташей подолгу беседовали на нашем диванчике. Разговаривали обо всём: о проблемах на работе, о ценах на жильё, о поездках на отдых, о детях и родителях, о любви и вере. У Наташи на многие вещи было своё мнение, часто не совпадающее с моим, но именно это делало наши разговоры такими интересными и увлекательными. Негромким, грудным голосом Наташа очень спокойно приводила свои доводы – иногда чуть наивные, иногда по-житейски мудрые, но всегда продуманные и обоснованные. Чувствовалось, что Наташа не принимает чужие слова на веру, а размышляет обо всём и делает собственные выводы. Единственная тема, которую мы избегали, – это Маргарита. Пару раз я пытался подвести разговор к ней, развивая мысли, которые неизбежно привели бы к Маргоше. Но Наташа, понимая, куда движется наш диалог, тут же делала вид, что именно сейчас ей нужно куда-то позвонить или срочно что-то посмотреть в телефоне, после чего ловко переводила беседу в другое русло. И ещё я заметил, что Наташа расстраивалась, когда я пытался хоть что-то узнать про Маргошу. Она начинала наматывать локон на указательный палец и как-то даже огорчённо отводила взгляд. А однажды вечером случился, как раньше говорили культурные люди, небольшой конфуз. Наташа обиделась и ушла, оставив меня на диванчике в одиночестве. Это произошло после того, как Настя, та самая молодая и красивая доктор, что устроила меня по протекции в ревматологию, неожиданно пришла навестить меня поздним вечером. Мы с Наташей, как обычно, сидели на диванчике, когда я услышал непривычный для больницы перестук женских каблучков. Повернувшись на звук, я увидел, что по коридору отделения в нашу сторону идёт Анастасия. Я издалека помахал ей рукой, думая, что она не дойдёт до нас. Я был уверен, что она здесь оказалась исключительно по своим докторским делам и, не доходя до диванчика, свернёт в ординаторскую или остановится около стойки дежурной медсестры. Но Настя всё-таки подошла к нам. Она поздоровалась, сверкнув своей фирменной загадочной улыбкой, и сказала, что у неё сегодня ночное дежурство, но вместо работы над диссертацией она решила узнать, как у меня дела. Я немного подзавис от такого приветствия, не зная, как реагировать на слова Насти. Наташа, кажется, тоже. Я считал, что мы с Анастасией деловые партнёры, так сказать, временные союзники по моему устройству в больницу, и все обязательства друг перед другом мы уже выполнили. Может, Настя заглянула в конверт, который я оставил у неё на столе, и решила, что я ей ещё немного должен? Или дело было в чём-то другом? В тот вечер Анастасия выглядела сногсшибательно. Её тщательный, но неброский макияж выгодно подчёркивал пухлые губы, накрашенные притягивающей взгляд тёмно-бордовой помадой. Блестящие с рыжеватым оттенком волосы были распущены. Провокационно расстегнутая верхняя пуговка тщательно выглаженного белого халата и краешек кружевного белья, выглядывавший в разрезе, заставляли гадать, что же ещё может быть скрыто под тонкой белой тканью. От всего этого великолепия по телу разливалось приятное томление в конечностях. Во всех конечностях, которые только есть у мужчины. На стройных ножках с тонкими лодыжками красовались серые замшевые туфельки на невысоком каблуке. Меня особенно поразило, что Настя была в туфлях. Я не помнил, во что она была обута в день, когда оформляла мне направление на госпитализацию, но все врачи в больнице обычно носили белые кроксы или тапочки. Мы с прекрасным доктором отошли к окну в фойе и немного скованно поговорили о моём самочувствии. Обсудили назначенные мне препараты, их возможные побочные эффекты и пришли к выводу, что моё лечение идёт успешно. Во время разговора Анастасия, словно ожидая чего-то, то и дело поглядывала мне через плечо – туда, где на диванчике сидела слегка растерянная Наташа. Немного поговорив со мной, Настя, видимо, приняла какое-то решение и неожиданно замолчала, задумчиво рассматривая тёмный квадрат ночного окна. Мы постояли с минуту в неловкой тишине, после чего Настя скомкано попрощалась и быстро ушла. Я вернулся на диванчик, сел рядом с Наташей и, глядя в ту сторону, куда ушла Анастасия, молча размышлял на мультяшную тему: «Чё хотел? Чё приходил?» Наташа тем временем перестала притворяться, что читает, и решительным движением убрала телефон в карман халата. Она резко повернулась ко мне, долго и с упрёком смотрела мне в глаза, словно пытаясь что-то там разглядеть. А потом своим красивым голосом сказала некрасивые слова, что я козёл и кобель. И тоже ушла. Я остался сидеть на диване. Морально оплёванный и кинутый за одну минуту сразу двумя эффектными женщинами, но счастливый. Почему счастливый? До меня наконец-то дошло, из-за чего Наташа злилась на меня и наше общение с Маргошей. Я наверно гений. Не прошло и двух недель, как я понял, почему Снежная Королева не хотела говорить о своей подруге и зачем сейчас обозвала меня нехорошими словами. Наташа ревновала! Ура! Как же это здорово! Ревность – самый верный признак того, что ты нравишься женщине. Стоп! Притормози, старичок! А почему я сейчас так рад, что Наташа меня ревнует и что я ей небезразличен? Я ведь увлёкся Маргошей. С ней мне было хорошо, и я очень хотел её. Когда вспоминаю нашу близость с ней, меня тут же охватывает возбуждение и желание повторить всё снова. А когда смотрю на Наташу, сердце замирает, хочется быть рядом с ней, говорить обо всем на свете и даже защищать её. А ещё обнимать и целовать Снежную Королеву. Куда меня понесло на старости лет? Неужели я классический кобель, который хочет всех подряд, как говорится: все что шевелится? Наверное, всё-таки нет. Да, я до сих пор хочу обеих девочек, но начинаю понимать: Наташа была для меня недосягаемой мечтой, а Маргоша – сумасшедшим, стремительным увлечением. С Маргошей я хочу страсти – снова и снова, а с Наташей – хочу быть всегда. Или я всё-таки кобель, который, следуя принципу «с глаз долой – из сердца вон», переключился на ту, что ближе? Не знаю! Хочу быть с Наташей. И Маргошу… Да и вообще, вокруг ведь полно других женщин. А я веду себя так, будто моя сексуальная жизнь началась только здесь, в ревматологии. Я же не мальчишка, который в первый раз попробовал секс с девчонкой из соседнего двора и теперь готов ради повторения приятного процесса на любые глупости, даже на женитьбу. Я взрослый, состоявшийся мужчина. Живу насыщенной жизнью и женским вниманием не обделён. В разводе, правда, уже давно, но это, как правило, и является показателем полноценного общения с противоположным полом. Иногда у меня вспыхивали мимолётные романы. Каюсь, случались и отношения с замужними женщинами. Я флиртовал, они строили мне глазки, и порой это заканчивалось логичным для взрослых людей финалом. Всё как у всех. Но такой бурной личной жизни, как сейчас, у меня давно не было. Даже неловко перед окружающими, будто я занял чьё-то место. Кажется, сейчас придет молодой мачо и скажет: «Брысь с моего места, дедушка. Теперь я буду здесь всех любить, а ты иди на процедуры». Может, это побочный эффект от лечения? Такое уже случалось много лет назад, когда после тяжёлой травмы мне назначили тестостерон. Молодой врач, прописавший гормон, тогда посмеивался, что теперь моя жизнь изменится: я окажусь в мире, где меня будут окружать только прекрасные и желанные принцессы, а некрасивых и старых женщин для меня просто не будет существовать. Врач соврал. Ничего для меня не изменилось. То ли я и без того жил в мире, где нет некрасивых женщин, то ли гормон просто не сработал. Моя девушка тоже разницы не заметила, хотя я пугал её, что всё: теперь будешь ходить редко и широко расставляя ноги, чтобы не болели натёртые места. Чтобы не прослыть обманщиком, пришлось поддерживать легенду о неутомимом любовнике, полагаясь только на свои силы. Обещанной помощи от гормона я так и не дождался, а подводить размечтавшуюся девушку не хотел. А что со мной происходит сейчас, я не понимаю. Да и ладно. Война план покажет: само рассосётся. Или не рассосётся. И всё же… Зачем приходила Настя?