Операция «Ампутация»

И вот наступило утро последнего больничного дня. Доктор сказал, что выпишут меня завтра до обеда. День отлета, день прилета не считается за отпуск, и поэтому я считаю именно сегодняшний день крайним, как говорят лётчики. Ставший уже привычным больничный завтрак прошёл под разговоры новых пожилых соседей о пенсии и о ценах на лекарства. Мне вдруг подумалось, что зря называю их про себя «стариками». Разница в возрасте между нами намного меньше, чем разница между мной и Наташей. «Значит, я всё правильно решил», – ещё раз успокоил я себя. Доктор, в стиле голливудских актеров, получающих Оскар, произнёс свою итоговую мантру об успешном лечении, с выражением зачитывая мои последние анализы. Потом с триумфом посмотрел на меня, словно ожидая аплодисментов, и сказал, что с утра подготовит документы, а значит, я смогу пойти домой. Я поблагодарил доктора за победу над страшным недугом. Мысли мои были далеко, рядом с Наташей, поэтому благодарность врачу получилась сдержанной, и, мне кажется, он даже немного обиделся. Ну ничего страшного, завтра зайду к нему попрощаться, как положено – с презентом, и поговорим нормально, а сейчас в голове только мысли о Снежной Королеве. После обеда приехала Наташа. Я уже сказал ей по телефону, что меня завтра выписывают, и она понимала, что сегодня мы должны принять решение о нашем будущем. В этот последний день наших совместных больничных прогулок Наташа почти не разговаривала со мной. Она молча шла рядом. Где та девушка, которая метеором нарезала круги по двору? Рядом со мной, отстранённо поглядывая на осенние деревья, шла печальная, уставшая от переживаний женщина с потухшими глазами. Увидев, в каком состоянии моя любимая, я в который раз убедился, что мой план самый правильный и что без «хирургического» вмешательства нам всё-таки не обойтись. Ну хорошо. С богом, как говорится. Будем ампутировать больной орган. Ампутировать меня. Чувства ампутируемого органа не учитываем, главное – спасти пациента, заражённого серьёзной болезнью. Пройдя немного по дорожке и увидев, что я, погружённый в свои мысли, не обращаю на неё внимания, Наташа остановилась, села на лавочку, спрятала лицо в ладони и сразу же горько расплакалась. – Роман, я не знаю, что мне делать, – по-детски всхлипывала она. – Ромочка, помоги мне, пожалуйста. Мне даже некому рассказать о том, что я чувствую, что со мной происходит. Я ненавижу тебя за то, что ты сломал мне жизнь. Я не могу без тебя. Я всё время думаю о тебе. Я даже ребенку стала меньше внимания уделять, не говоря уже о муже, а ведь они ни в чём не виноваты. Муж ходит весь убитый. Мне кажется, он думает, что у меня проблемы со здоровьем, о которых я ему не говорю. Он даже представить себе не может, что на самом деле со мной происходит. Какая я тварь. Он очень добрый и хороший. Очень меня любит. Очень любит дочь. Что же мы наделали, Ромочка? Отпусти меня, пожалуйста! – Ты так говоришь, будто я тебя держу. Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? Иди. Иди, Наташа. Ты свободна, – начинаю я раскручивать свой маховик злости. На эту девочку злиться не за что. Но я должен злиться, и весь гнев направлен на этого морального урода. На меня. – Рома, зачем ты так? Я же просто прошу поддержать меня, – ошарашенно смотрит на меня моя Наташенька. Я вижу, как выражение любимых глаз меняется с удивлённого на испуганное, и я уже почти тону в этой вонючей выгребной яме, наполненной моей беспомощностью и бешенством на самого себя. – Иди на хрен! – повторяю я с перекошенным от ярости лицом. – Что? Что ты сказал? – ИДИ НА ХРЕН ОТСЮДА! – почти кричу я Наташе. Сейчас самое главное для меня – сдержаться. Вспышка самоуничтожающего гнева уже прошла. Теперь надо всего лишь вытерпеть боль и не показать своих настоящих чувств. Ну же, девочка, разозлись, пожалуйста. Пошли меня подальше. Прокляни меня и вернись в свою жизнь. Туда, где у тебя любящая семья. Где всё привычно и понятно. Я буду страдать и мучиться. Я всю жизнь буду думать: предаю я тебя сейчас или спасаю. Меня будет долго корежить, но я потихоньку переживу это. Или не переживу, но какая теперь уже разница. Я буду вспоминать о том счастье, что ты мне подарила. Может, иногда буду приезжать к твоему дому и издалека смотреть на тебя. Как ты выходишь из подъезда, держа дочурку за ручку, и идёшь в сторону школы; как ты беззаботно улыбаешься, о чём-то оживлённо разговаривая со смеющейся Варварой. Я буду любоваться тобой и думать, что у тебя всё хорошо и, значит, я поступил правильно. Мне почти пятьдесят. Мне ближе по возрасту твои родители, а не ты. Я не могу лишить тебя спокойствия и вырвать из привычной жизни. Сколько будет продолжаться наша любовь, если ты останешься со мной? Сколько я ещё протяну, как мужчина? Зачем тебе видеть, как я буду угасать, а потом ухаживать за дряхлым стариком? В какой-то момент ты почувствуешь себя обманутой и обязательно возненавидишь меня, но будет уже поздно. Ты этого не заслуживаешь. А так… Поплачешь немного и забудешь. Я заберу всё плохое себе, а ты завтра проснёшься, вернёшься в свою обычную жизнь, и вся эта история будет тебе казаться неправдоподобным кошмарным сном. Иди, моя девочка. Я не смогу долго изображать подонка. Иди быстрее. Если ты ещё немного задержишься, я упаду перед тобой на колени и заплачу вместе с тобой. Иди! Уходи! – И не вздумай мне звонить! Никогда! Мне ещё не хватало объясняться перед своей девушкой, кто это мне названивает! Удали мой номер и забудь про меня! – опустив взгляд в асфальт, крикнул я в сторону лавочки, где должна была сидеть Наташа. Я резко развернулся и пошёл в сторону больницы на дрожащих, подкашивающихся ногах. Хорошо, что пошёл дождь, и мне не нужно было скрывать мокрое от слёз лицо. Сейчас главное – найти силы и не обернуться, чтобы посмотреть на Наташу. Это же так просто – не сесть на бордюр пешеходный дорожки и дать волю чувствам, а дойти до своей палаты и уткнуться в подушку. Нормально всё. Нужно просто идти. Шаг за шагом. Когда-нибудь Наташа поймёт, что я сейчас был прав. А если и не поймет и решит, что я редкостный козлина, тоже неплохо. Для неё оба варианта спасительны. Ничего страшного. Больше поплачет – меньше пописает. Блин! Что же я натворил! Мне теперь с этим всю оставшуюся жить…