Выписка

На следующий день Наташа снова приехала в больницу – злая и расстроенная. Злая, потому что ей было плохо без меня, и расстроенная, потому что не знала, как поступить дальше. А что я мог сделать? Только признаться, что мне тоже её очень не хватает. Что делать дальше, я понятия не имел. Семейной жизни я больше не хотел. Тайно видеться раз в неделю, уверен, не захочет Наташа. Расстаться и больше никогда не встречаться? Такой вариант не устраивал нас обоих. Вот влипли. Никогда от этой сволочной любви не бывает ничего хорошего. Ведь могли же ограничиться только сексом. Встречаться изредка и радовать друг друга, но нет, блин, нас угораздило влюбиться. Так мы и гуляли с Наташей по унылому больничному двору каждый день. На улице было так же мерзко, как и на душе: холодно и пасмурно. Сыпал мелкий противный дождик, от которого нельзя было укрыться под зонтом, потому что он постоянно менял своё направление. Мы, как неизлечимо больные, морально поддерживали друг друга в нашей общей беде. В моей душе ещё жила робкая надежда, что завтра в наших отношениях что-то может измениться. Вдруг окажется, что это не любовь, а обычная похоть. Тогда и мне, и Наташе станет легче, и мы сможем обходиться друг без друга. Встретимся ещё пару раз, сняв почасовой номер в отеле. Потом будем всё реже и реже переписываться. А затем всё и вовсе пройдет, и лишь иногда будет казаться, будто увидел в толпе знакомую фигуру. Но нет, это, к сожалению, не так. Думаю, у Наташи было такое же состояние. Мне кажется, она тоже надеялась, что завтра на душе станет легче. Но легче не становилось. Становилось только хуже. Мне так точно. Я понимал, что решать проблему должен я. Должен, как мужчина. И как любящий мужчина я обязан сделать так, чтобы Наташе не было больно от наших отношений. А если нельзя обойтись совсем без боли, пусть она хотя бы будет кратковременной. Есть у меня один кардинальный метод лечения от любви. Если его применить, то Наташа, наверное, сможет быстро выздороветь. Безболезненно это, конечно, не пройдет, но после короткого кризиса ей станет легче. Да, мне будет плохо: ещё хуже, чем сейчас. Но Наташа, скорее всего, останется с семьёй, где любовь мужа и дочери поможет ей вернуться к прежней жизни. Жизни, где нет меня и где все они счастливы. Метод, конечно, изуверский, но когда я однажды применил его в молодости, он сработал. Тогда я, юный и беззаботный, не захотел ломать жизнь себе и девочке. Девчушка была уверена, что любит меня, а я – не очень. После моего поступка она быстро вышла замуж за другого и, насколько мне известно, до сих пор счастлива в этом браке. Не знаю. В молодости психика гибче, а время лечит быстрее. Надо думать, что можно сделать. Может, ещё что-то изменится. Может, Наташа одумается и поймёт, насколько для неё важна семья. Если уж совсем не будет другого выхода, то тогда придётся применять самопальный метод излечения её от дурацкой любви и всю боль принимать на себя. И вот пришло моё время выписываться из отделения, где за две недели я прожил целую жизнь. Лёху и Олега Сергеевича уже отпустили домой, и они ушли, оставив свои номера для связи. В таких случаях принято обмениваться телефонами, хотя все прекрасно понимают, что больше никогда в жизни не встретятся и не позвонят друг другу. На освободившиеся чудо-кровати положили двух пожилых мужчин, которые тут же нашли общий язык и увлечённо обсуждали достоинства и недостатки Сталина, Берии и Брежнева. «Дильшод» больше не шутил. После нашего разговора у окна он как-то ушёл в себя и, почти не отрываясь, читал новую книгу, обёрнутую в старую газету. Когда он перелистывал страницу, я мельком увидел несколько слов – кажется, написано на испанском. Товарищ полковник не выходил из роли гастарбайтера и по-прежнему прикидывался не самым умным таджиком, но делал это теперь без огонька и больше не комментировал мои приключения. Хотя и приключений больше никаких не было. В душе я уже попрощался с этим местом и чувствовал себя как пассажир, ожидающий в аэропорту посадку на свой рейс. Всему своё время. Как пойдет дальше у нас с Наташей, я пока не знаю, но сначала надо было завершить все дела. В первую очередь было необходимо по-человечески попрощаться с Анастасией. Я, конечно, понял, что навестить меня она приходила не просто так. Не такой уж я болван непроходимый, и поэтому хотел поговорить с ней. У меня и так полная душа грехов и человеческих обид. Не хотелось бы, чтобы и у неё после общения со мной остался нехороший осадок. Во время последней прогулки за территорию больницы я купил небольшой тортик: мне почему-то показалось, что Настя сластёна. Стоя перед знакомой дверью кабинета врача-ревматолога Анастасии Игоревны Потаповой, я снова вспомнил, как прошли эти две недели, насыщенные событиями и, главное, эмоциями. Блин, будто целая жизнь прошла. Это как в детстве: после длинных летних каникул в голове целая куча воспоминаний. Так и у меня сейчас. В голове калейдоскоп картинок, сложенный из осколков событий последних дней. Вот я на самом первом приёме у Анастасии. Потом знакомлюсь с ребятами в палате и пью чай с весёлым Дильшодом. Вот знакомлюсь с Маргаритой и Наташей. Мы с Маргошей ходим курить, а потом сбегаем в самоволку. Наш с Марго первый и единственный секс в курилке. Наташа. Снова Наташа. Смеющаяся Наташа. Грустная Наташа. Всё, что так недавно начиналось смешно, теперь имеет грустный привкус корицы. Такой же приятный, как воспоминание о прошедшем в тропических странах отпуске, но с ноткой печали, с сожалением о том, что всё это в прошлом. – Здравствуйте, Анастасия Игоревна. Вот, зашёл поблагодарить вас за чудесное исцеление, – как всегда не очень удачно пошутил я. – Здравствуйте, Роман. Рада слышать про исцеление, – слегка смущённо ответила Настя. Она уже собиралась уходить и, когда я зашёл, вешала плечики с белым халатом в небольшой шкаф возле двери. Было непривычно видеть Анастасию в обычной кофточке и длинноватой для её возраста юбке. Без халата она выглядела моложе и беззащитнее. Мы опять, как и в прошлую встречу, когда Настя приходила меня проведать, неловко помолчали. – Настя, вы… – начал я извиняющимся голосом. – Не надо, пожалуйста, Роман. Я знаю, что вы хотите сказать. Что всё у меня будет хорошо? – Ну, в принципе, да. – Спасибо вам, что переживаете за меня и пришли попрощаться. Но не стоит за меня волноваться, Роман. У меня действительно всё будет хорошо. Я слишком эмоционально себя вела в последнее время, и вы, наверное, подумали про меня чёрт знает что, но сейчас всё в порядке. Я поставила себе в жизни большую цель и буду её добиваться. Мелкие трудности меня не пугают. Если найдётся человек, который примет мои устремления, то хорошо. Если нет, то значит не судьба. Извините меня за мою минутную слабость и всего вам хорошего. – Настя, то есть Анастасия Игоревна, вы молодец. Спасибо за всё. Удачи по жизни. Мой мобильный у вас есть. Если что, звоните. Я сейчас это говорю, как пожилой мужчина с заболеваниями, соответствующими возрасту, своему доктору. – Вернул я рассмеявшейся Насте её слова, сказанные при нашей первой встрече. – Это не подкат к красивой девушке. Настя, если будут проблемы, в решении которых я могу помочь – звоните без раздумий. – Спасибо! Не болейте, Роман Григорьевич, – включив свою фирменную улыбку Джоконды, попрощалась со мной Настя. Выходил я из кабинета Анастасии с тоской и с облегчением одновременно. С жалостью от того, что навсегда разошлись наши пути с этой умной, красивой и целеустремлённой женщиной, и с облегчением от того, что у между нами не осталось недосказанности. Теперь у меня осталось только одно дело. Главное. Может, самое главное дело в моей жизни. Наташа. Потерпи ещё немного, девочка, скоро всё будет хорошо. Сначала как бы не совсем хорошо, а в итоге всё будет нормально.