Глава 3. Лучший подарок невесте

После переселения на другой конец села кота и внука Федот обрадовался, что не надо варить сосиски на два дополнительных рта. Экономия, однако. Но через пару-тройку дней старик заскучал. Особенная тоска навалилась на него после веселого карточного вечера, когда остатки пенсии перекочевали в вино-водочный отдел и карманы встреченного там же татуированного товарища, начисто выигравшего его, дурака, в «Дурака».

Лежа на продавленном диване с больной головой и без копейки в кармане, Федот впервые задумался о собственном одиночестве и о фразе «стакан пива подать некому». При живой жене он таких закидонов себе не позволял. С ее, разумеется, настойчивой помощью. Если бы внук не ушел жить к какой-то новой бабе, старик не остался бы в столь плачевной ситуации. Уж пиво-то физрук всегда таскал домой в избытке.

– А кот-то не дурак, в отличие от меня, – охнул дед в холодильник. Раздавшееся эхо подтвердило подслеповатым глазам, что он пуст, как и портмоне.

Вспомнив разрушенную об географичку курицу, Федот захлебнулся слюной и понял, что поторопился вычеркнуть прошлую любовь из своего пылающего сушняком сердца и пустого, словно кошелек, желудка. Как вернуть, наверняка, обидевшуюся Капитолину, он решительно не знал. Но, звякнув ногой об кошачью миску, вдруг придумал повод зайти в гости к бывшей возлюбленной.

– Добрый день в хату, Матвеевна! – умытый и празднично приодетый Федот, постучав, вторгся в светлую горницу бабы Капы.

Старуха, пьющая за столом бергамотовый чай, распахнула челюсть, и пряник удивленно выпал изо рта на вышитую скатерть. Поправившийся кот радостно вытер об парадные штаны голодного хозяина сытую морду и гостеприимно замурчал.

– Пришел вот за животиной своей, – объяснил неожиданный визит старик, принюхиваясь к запахам домашней еды и пытаясь схватить Кастета, вьющегося между ног.

Подозрительный кот в руки не давался, изгибаясь и проскальзывая сквозь скрюченные пальцы. Словно разгадав хитрый план деда, Кастет ловко подставил ему подножку, и старик упал, растянувшись  у порога.

Баба Капа очнулась и восстала за столом.

– Кастета не отдам! – грозно заявила она. – Опять будешь бедную скотину голодом морить!

– Тогда, может, меня к себе возьмешь в придачу к коту? Тошно мне без него, сил нет, как одиноко, – поднимаясь с пола, сделал предложение руки и сердца кряхтящий жених.

– Ты что это, Палыч, сватаешься ко мне что ли? – изумилась бабка.

– Типа того, Матвеевна, – засмущался Федот.

К бабе Капе уже очень давно никто не подкатывал, но она, как и большинство женщин, знала незыблемые законы ухаживаний.

– Без подарка не сватаются, – сложила губки бантиком она, намекая хотя бы на букет, чтоб, как соседка Анька, выпендриться потом перед подругами.

– Будет тебе самый лучший подарок! – на радостях шлепнул кепкой об пол жених. – А чаем пока угостишь? – жадно воззрился он на пряники.

Наевшись гостеприимно предложенных наваристых щей со сметаной, сытый Федот, шагая домой, окончательно утвердился в решении завоевать бывшую. Дело встало за подарком. Перевернув все шкафы и антресоли, старик наткнулся на красивый шарф покойной жены, но вовремя представил, что случится, если Капитолина поймет, чей он, и нервно потер шею. Не вариант.

По тому же принципу отпал и их семейный парадный сервиз. Федоту совсем не улыбалось убегать посреди чашечно-тарелочной бомбардировки, если невеста догадается о подвохе.

Рвать в огороде многолетники типа расцветающих тюльпанов Федот счел недостойным. Как приличный человек, он не подарит будущей жене мусор с грядки. Этого бесполезного добра и у нее и так, поди, навалом.

Размышления нищего до следующей пенсии старика прервал телефонный звонок.

– Привет почетным пенсионерам! – внушил надежду на дополнительный доход голос председателя совхоза. – Я по делу. Ты не бухой, Палыч?

– Трезв, как монахиня, – бодро отчитался дед бывшему начальнику.

– Рязанцев, водитель самосвала новый, у меня запировал. Подменишь на денек-два?

– Только оплата сразу в тот же день, – радостно сторговался старик и пораньше лег спать, чтоб наутро заработать невесте на подарок.

Баба Капа счастливо порхала по дому, каждые пять минут наглаживая и целуя в морду недовольного вторжением в его сон Кастета.

– Какие мои годы? – щебетала она свернувшемуся на диване клубку из кота, доставая с антресолей покрытую еще советской пылью вазу. – И на моей улице перевернется грузовик с нарциссами. Или с тюльпанами? – представляла она будущий романтичный презент от небогатого кавалера. – Утру нос Аньке! Не ей одной душистые подарки получать!

Расцветающий первыми листьями майский день сулил солнечные перспективы, но грозовая туча, резко нахохлившаяся на горизонте, испортила его. К обеду потемнело, засвистал ветер, и крупные капли разогнали по домам всех соседских огородников. Баба Капа  задернула шторы от греха и молний подальше, залезла в кровать в обнимку с Кастетом и, крестясь, содрогалась вместе с домом под грохочущие раскаты ливня.

Через час посветлело. Вместе с бабой Капой из-под одеяла облаков высунулось на улицу и солнце. Старуха грозу не любила, но обожала запах озона после нее. Однако в этот раз стихия оставила позади себя странный аромат.

Бабка втягивала ноздрями умытый воздух, но привычная свежесть не чувствовалась в нем. Скорее, несло фермой. Полетев синхронно с мухами против ветра на запах, старуха оказалась в собственном  огороде. Большая куча свежего навоза возвышалась посреди него.

Баба Капа открыла рот, и мухи тут же любопытно влетели в нее. Рот пришлось закрыть, хотя редкостное природное явление не перестало ее удивлять. Старуха повертела головой. В соседних огородах вонючих последствий ливня вовсе не наблюдалось. Гроза щедро нагадила только в ее  картофельное поле.

– Здравствуйте, гражданочка! – внезапно материализовался сзади новый участковый, пару дней назад поселившийся на соседней улице, чем отвлек старуху от созерцания стихийного бедствия, случившегося, явно, в отместку за ее слабоверие и ненависть к грозе. – Откуда у вас взялась эта куча навоза? – строгим голосом поинтересовался он.

– Я не знаю. Видно, Бог в наказание послал, – растерянно предположила грешница, решив обязательно посетить церковь.

– А этого бога, случайно, не Игнат Рязанцев зовут? – хитро прищурился полицейский.

– Нет, Иисус Христос, – натужно вспомнила старуха.

– То есть вы отрицаете знакомство с бывшим уголовником Рязанцевым, осужденным ранее за воровство и недавно вышедшим из тюрьмы? – достал из сумки чистый протокол участковый.

– Не знаю я никаких уголовников, прости Господи! – крестясь, испугалась старуха.

Молодой полицейский понял ее испуг по-своему.

– Так. Дача ложных показаний. От парного навоза отказываетесь, Капитолина Матвеевна. Пройдемте со мной в участок. Разберемся.

Никогда в жизни старуха не была в полиции, тем более в качестве подозреваемой не пойми в чем. Она затравленно взглянула на кучу, потом на симпатичного лейтенанта и рванула мимо него на улицу, шлепая калошами по лужам.

Участковый от теперь явно виновной бабуси подобной прыти не ожидал. Он аккуратно погнался за старухой, стараясь не испачкать в грязи свеженаглаженные штаны, но выскочивший из-за угла дома Кастет подставил ему подножку.

Наутюженный полицейский растянулся посреди мокрой улицы. Планшет с протоколом улетел в лужу. А беглянка скрылась в соседнем дворе, захлопнув калитку на защелку.

Ворвавшись в Анькин дом без стука, баба Капа с разбегу залезла под кровать. Дремлющий после обеда физрук с удивлением проснулся от шевелящегося под ним матраса и визгливых криков с улицы.

– Я требую немедленно выдать подозреваемую! Иначе привлеку вас за соучастие в грабеже! По статье «организованной преступной группировки» пойдете! А это от семи до десяти лет лишения свободы! – пугал, прыгая у ворот, участковый. Шарик без боя соседку отдавать не захотел и вцепился в уже помятую, грязную форменную штанину представителя порядка.

Данил, осознав, что поспать не удастся, вытащил застрявшую бабу Капу из-под кровати.

– Что вы опять натворили? – вспомнив драку курицей, строго спросил физрук, протянув трясущейся старухе воды. Рецидивистка в ответ лишь нечленораздельно простучала зубами о край стакана, дрожащими руками проливая на фуфайку холодную жидкость. Едва Данил отвернулся к окну, бабка резво залезла в шифоньер, плотно захлопнув дверцы изнутри.

– Полюбуйтесь, – привел вышедшего из дома физрука участковый в старухин, воняющий продуктами животноводства огород, – это навоз, украденный с фермы. Председатель мне по секрету велел следить, не появится ли у кого нелегальная куча. Он недавно взял водителем бывшего зека Рязанцева. А тот, оказывается, прямо на испытательном сроке начал совхозным имуществом себе в карман торговать. Ворье!

– А, может, баба Капа легально навоз купила? – не поверил в старухину преступность Данил.

– Почему тогда она бегает от представителей правосудия? – каверзно поинтересовался полицейский.

В ответ на вполне резонный вопрос физрук лишь развел руками.

– Что теперь с ней будет? – с сочувствием спросил он.

– Да ничего не будет, припугнем немного, чтоб сдала ворюгу Рязанцева, и отпустим, – шепотом раскрыл секрет следствия грязный по вине старухиного кота орган власти.

Баба Капа в шкафу между Анькиных платьев лихорадочно вспоминала молитвы, но на ум приходил лишь Тютчев с грозой в начале мая, вызубренный до смерти еще в шестом классе. Дверца шифоньера распахнулась, и старуха поняла, что возмездие настигло ее.  Она покорно протянула руки, и полицейский прицепил ее к себе наручниками, чтоб ценная свидетельница со всей дури снова не сбежала от дачи показаний.

Виновато опустив голову, отпетая преступница вышла на улицу, где уже столпились любопытные соседи, Шарик, Булька и помирившиеся Мурзик с Кастетом.

– Ты не переживай, Капитолина Матвеевна, хвоста твоего я к себе пока возьму, – успокоил заключенную Данил.

Вспомнив про бедного, осиротевшего котика, старуха внезапно рухнула на колени возле ворот и частично вспомнила молитву.

– Отче наш! Ежа неси на небеси! Да приедет царствие твое! – зарыдав, протянула к небесам закованные руки она.

Но, вместо отче, на молитву приехал совхозный самосвал и круто тормознул у ее дома. Из кабины лихо выпрыгнул Федот и в изумлении замер перед павшей ниц невестой в тесной связке с незнакомым тощим полицейским.

– Что здесь происходит? – щуплой грудью ринулся дед на защиту возлюбленной.

– Ага, попался! Я так понимаю, вы господин Рязанцев? – обличительно ткнул тонким пальцем в старика лейтенант.

– Нет, я господин Бухарин, – развенчал сложившуюся в голове участкового картину преступления Федот.

– А где Рязанцев?

– Пьет ужо который день, – доложил органу власти дед.

– Ага! – снова обрадовался участковый. – Деньги на пьянку есть, значит, точно обокрал совхоз.

– Да это он меня, ирод, обокрал. В карты профессионально играет, шельма, – с досадой плюнул старик, вспомнив про утраченную на днях пенсию.

– Даже если и так, – неохотно согласился полицейский, – тогда откуда в огороде Капитолины Матвеевны появилась краденая куча?

– И вовсе она не краденая! Я за нее цельный день водителем отпахал, заместо Рязанцева, чтоб ему пусто было! – раскрыл секрет появления навоза Федот.

Зареванная старуха медленно восстала с земли.

– Ты что же, изверг, в могилу меня свести хочешь? Как бывшую жену свою? Царствие ей небесное! – грозно тряхнула она участковым на кулаке.

Лейтенант быстренько отстегнул от себя разъяренную бабку и отошел подальше.

– Я хороший подарок тебе, как невесте, сделать хотел! – оправдался дед.

– Куча коровьего говна – это, по-твоему, лучший свадебный подарок? – двинулась возлюбленная на жениха.

– Ну, уж получше, чем бесполезные кольца или цветки! – из-за самосвала прокричал старик.

Баба Капа ринулась в дом, схватила пустую вазу и выбежала на улицу, намереваясь надеть ее на бестолковую башку горе-хахаля, но грузовик с трусливым женихом внутри ускакал по ухабистой улице восвояси.

– Я завтра вернусь навоз раскидывать, когда ты успокоишься, Матвеевна, – донесся тающий вдалеке голос Федота.

– Тьфу, – плюнула в вазу старуха, – еще замуж не вышла, а страху уже натерпелась! Один треш с этими мужиками! – втянула носом выгодный запах личного навоза она.

– Про треш – это точно. Что-нибудь да учудят, – вдруг вздохнул участковый, – столько я с ними натерпелась!

Данил и баба Капа изумленно уставились в молодого лейтенанта  и разглядели на нем миниатюрную, почти незаметную под просторной формой грудь.

– А как зовут вас, я прошу прощения? – смущенно кашлянул в руку физрук.

– Аниськина Ольга Олеговна я. За порядком теперь в вашем поселке буду следить, – представилась мальчишеподобная участковая, протягивая ему руку.

Широко раскрыв глаза и тихонечко крестясь, баба Капа задом почапала в сторону дома, где ее  ждал нежданный свадебный подарок. В конце концов, на удобренной земле шикарные цветы между картошкой она и сама вырастит, деловито успокоилась невеста.