Глава 4. От ворот приворот

Есть женщины, с детства не желающие быть похожими на свою мать. Некоторые по объективным причинам, а другие из духа противоречия. Именно ко вторым и относилась Анька Окрошкина.  Она любила мать Евгению Максимовну, вечно стремящуюся эгоистично улучшить свою внешность и жизнь, но не одобряла ее методы. Любовь должна случиться раз и навсегда, морщилась девушка, гуляя на очередном бракосочетании матери, вскоре опять закончившемся разводом.

Когда Витька Кумачов в восьмом классе схватил Окрошкину за едва оформившуюся  грудь, она решила, что это судьба. И будут они жить долго и счастливо, и родят четверых детей, а не как ее мамаша, нестабильными отношениями лишившая дочь законных братьев и сестер.

Витьке тоже понравилось встречаться с покладистой грудастой девчонкой, которая, к тому же, хорошо готовит. Ленивый до ухаживаний, он с радостью причалил к Аньке, не требующей от него небесных звезд.

– Окрошкина, спасибо за ужин! Давно не ел такие вкусные чебуреки! Класса с девятого! Ты не повариха, а волшебница! – прервал воспоминания Аньки физрук, оказавшийся на кухне девушки исключительно в воспитательных целях жениха, внезапно загулявшего с появлением в селе новой красивой училки.

– Тебе спасибо, Данил, что выручил и притворился, что у нас с тобой любовь, – вздохнула Анька, – сколько Витьку не корми, все равно под географичкину юбку смотрит. Поживи пока у меня. Отдельную комнату выделю. Кормить буду. Чтоб проучить балбеса, – понесла она в дальнюю спальню чистое постельное белье.

– И Анька, как и Виолетта, меня использует, чтоб Кумача вернуть, – грустно уселся на диван физрук, гладя Мурзика, – и чем этот гаденыш обеих баб приворожил, а, Мурзавчик?

Умывающийся кот растянул вертикальный шпагат в потолок и продемонстрировал вероятный ответ на риторический вопрос Данила.

– С этим у меня тоже порядок, – рассмеялся на бестактный намек Мурзика физрук, – хотя к чему бесполезная философия? Кормят нас с тобой, и ладно. Поживем пока, там видно будет.

Заправляя для гостя кровать, Анька с нежностью вспомнила, как Данил в детстве спас ее. Однажды зимой по пути в школу на девушку напала бродячая собака. Оголодавшая псина унюхала свежие чебуреки и вцепилась в портфель с Анькой на другом конце.  Подбежавший старшеклассник Бухарин кинул крепкий снежок в морду зверюги, и собака, обиженно скуля, отстала от школьников на несколько десятков метров.

Анька щедро вынула из портфеля еду и разделила ее между нападавшей и спасителем. Собака благодарно проглотила чебурек, и Данил тоже. Потом парень еще несколько дней встречал и провожал Окрошкину через парк, пылая зарождающейся платонической любовью. Но шустрый красавчик Витька на перемене, обняв наглыми ручонками девушку за грудь, разбил Анькино и его сердце. С тех пор разочарованный в женском постоянстве Бухарин коллекционировал любовные победы и к серьезным отношениям отнюдь не стремился, катаясь между женщин, как футбольный мяч. Куда пнули, туда и полетел.

С дивана физрук сквозь неплотно сомкнутые ресницы наблюдал за моющей посуду, слегка раздавшейся вширь детской любовью и решительно ничего к ней не чувствовал. Для чистоты эксперимента он незаметно подошел к Аньке сзади и схватил за талию.

– Ты что, офонарел? – припечатала ему девушка мокрой поварешкой между глаз. – Мы просто друзья!

– Уф, хорошо, а то я думал, ты от меня других отношений ждешь, – с облегчением потер лоб физрук, – но, к счастью, школьная любовь выдохлась, как вчерашнее открытое пиво, – чпокнул он пивной крышкой и присосался к бутылке, завалившись обратно на диван и включив телевизор.

– Спасибо за цветы, кстати, – смилостивилась девушка, слегка разочарованная его нелестным признанием.

– Захочешь романтики, обращайся по дружбе. И раз уж ты меня вкусно кормишь, скажи, что надо по хозяйству помочь. Завтра сделаю, – предложил выгодное сотрудничество физрук.

В доме Виолетты Наумовны тоже царила дружба. В том смысле, что Витьке было отказано от совместной постели. Словно шелудивого пса, географичка положила его в кладовке на продавленной раскладушке, намереваясь утром тихонько выставить больше неугодного кавалера вон.

Возвращаться домой к родителям Кумачову вовсе не улыбалось. Полгектара огорода и суровый отец его пугали. С женщинами ему жилось намного свободнее, даже несмотря на постную диету географички. Поэтому наутро он придумал, как задержаться у охладевшей училки подольше.

– Виолочка, думаешь, что выгнав меня, ты вернешь физрука? – возвышаясь над выставленным в прихожую чемоданом, усмехнулся он. – От Аньки толстяк теперь добровольно не уйдет. Сила у нее есть приворотная, – соврал он, – я вот тебя по-настоящему люблю, а к бывшей меня все равно невыносимо тянет,  – вспомнив сытную еду, сказал правду лгун.

– Что еще за сила? – заинтересовалась географичка и перестала толкать его на выход.

– Кот, – на ходу придумал Витька.

– Мурзик? – удивилась училка, представив неказистого дворнягу.

– Он самый. Как и любая ведьма, Анька с помощью кота по ночам ворожит, я сам видел, – напустил страху строитель, да так реалистично, что сам поверил и слегка испугался.

– Мурзавчик даже не черный, – критично подсказало училке высшее педагогическое образование.

– Был бы черный, Окрошкина бы уже весь мир завоевала! – нарисовал руками в воздухе огромный глобус Витька.

– А где необразованная повариха колдовать научилась? – недоверчиво прищурилась географичка.

– У бабы Капы, – тут же шепотом нашел ответ аферист, – а ты думаешь, как старая калоша деда Федота охомутала? Я сам видел, захаживает он к ней.

– У Капитолины Матвеевны и кот черный! – в ужасе вспомнила Виолетта подозрительный облик Кастета.

– Ведьмы, они и в Африке ведьмы, – на географическом языке поддакнул Витька учительнице.

– И что делать? – струхнула мнительная, как и большинство женщин, училка.

– Ну, я даже не знаю, сама теперь разбирайся со своими соседками, я пошел, – показательно схватил чемодан Кумачов, но Виолетта его остановила.

– Так и быть, не уходи. Поживи еще у меня. Я на диване тебе постелю и пиво куплю, – потащила чемодан довольного хахаля обратно в комнату она.

Несколько утр подряд Данил, плотно позавтракав, выходил на крылечко и через забор приветливо махал рукой курящему на голодный желудок сопернику, потом стучал по тюлькам топором вместо зарядки, затем садился на мотоцикл и уезжал на работу.

Виолетта, цокая каблучками, старалась выйти из дома одновременно с ним. Но физрук ни разу не предложил подвезти ее до школы. Он равнодушно кивал каской и исчезал в пыли. На работе они не виделись, потому что спортзал и кабинет географии совершенно не пересекались. Училка даже начала ходить в воняющую жареным минтаем школьную столовую. Однако на обед Бухарин уходил в центральную, где Анька щедро накладывала ему порции побольше.

Терпение географички и так тонкое, словно хвост сфинксихи, лопнуло после того, как к бабе Капе посватался и переехал дед Федот. Дождавшись, пока старик уедет на подработку, Виолетта ворвалась в соседкин дом.

– Научите меня! – с порога потребовала она.

– Стучаться научить? Так это легко. Берешь кулак…– помешивая на плите отвар для испорченного желудка жениха, начала урок бабка, но географичка ее перебила.

– Научите ворожить! – взмолилась она.

Баба Капа удивилась просьбе, но виду не показала. Наклевывался новый репортаж, кажется, похлеще предыдущего. Она выключила плиту и задумчиво уселась на диван. Черный кот тут же вскарабкался ей на колени.

– Ворожить, говоришь? А тебе для чего? – загадочно прищурилась она.

– Данила хочу обратно вернуть, – скрепя сердце, призналась географичка.

– Экая ты шустрая! Всю молодую рабочую силу тебе подавай! И физрука, и балбеса! – возмутилась старуха, на огороде которой медленно копошился по вечерам лишь один старик.

– Не нужен мне Витька! Я Бухарина, кажется, люблю, – зарыдала училка, с детства влюбляющаяся исключительно в чужих недоступных мужиков.

– Ну-ну, выключай этот Ниагарский водопад, – прочитав прошлогодний календарь на стене, блеснула знаниями географии баба Капа, – прямо любишь? – недоверчиво сморщилась она.

– Вот те крест! – коряво перекрестилась на старухином языке географичка.

Баба Капа презрительно представила дешевую истеричку в своей близкой через Федота родне и решила помочь ей остаться старой девой.

– Хорошо, раз любишь, – согласилась бабуля, гладя Кастета, – но ворожбе научиться у тебя не выйдет. Не местная ты. Сама приворот сделаю, только это не просто и не бесплатно.

– Что хочешь, проси! Все сделаю, – поклялась молодая соседка на размазанной туши.

– Во-первых, вещь укради самую ценную для Данила и в двенадцать ночи спрячь ее в моем сарае под дерюгу! – для пущей жути вспомнила старуха «Битву экстрасенсов» и толстую золотую цепочку физрука. – Во-вторых, зелье тебе дам, надо его Данилу в еду или в питье подмешать, – налила она полстакана крепкого желудочного отвара и протянула клиентке.

– Спасибо, – вцепилась в кружку с зельем географичка, выложив на стол мятую купюру.

– Иди, все сделаешь, физрук твой будет, – с удовольствием рассмотрела старуха деньгу на свет и засунула за пазуху. В ее голове постепенно рождался бизнес-план.

– Пенсия у нас с Федотом небольшая, а дурочек в поселке много, – после ухода гостьи поделилась с котом баба Капа. Кастет, умываясь, согласно раздвинул пальцы на ноге и показал самый большой, означающий «Класс!».

Придя вечером с работы, Витька с удивлением встретился глазами с нарядной литровой бутылкой коньяка на столе. Он крутанул легко открывшуюся пробку,  но глотнуть не успел.

– Кумачов, это не только тебе, – остановила его училка, – надо с соседями помириться. Не хочется с Анькой в ссоре жить, а то изведет еще нас. Пойдем к ним в гости, предложим дружбу.

Витька с неудовольствием закрутил бутылку. С физруком делиться ему не улыбалось, но он нашел плюсы. Хоть поест нормальной еды.

Трепетно намывающий во дворе любимый мотоцикл Данил с радостью встретил гостей.

– Анька на работе допоздна сегодня, банкет обслуживает, – объяснил он скромную закуску, – молодцы, что зашли, – обнял он глазами стройную фигуру Виолетты.

– Я в туалет, – скромно отпросилась географичка и потопала в недра дома, где не так давно стараниями Анькиной матери появилась благоустроенная уборная с белоснежным унитазом взамен снесенного уличного домика.

В корзине с грязным бельем гостья отыскала любимую футболку физрука и сунула под кофту.

– Вы сидите, мальчики, а мне без хозяйки неудобно, я домой пойду, – получив желаемое, скрылась в дверях географичка.

Данил с сожалением проводил взглядом ее тонкие ножки, но Витька уже разлил коньяк по рюмкам.

– Братан, давай выпьем за дружбу, – предложил голодный строитель, с наслаждением вцепляясь в беляш, оставшийся от завтрака.

– Отличный тост! – поддержал незлобивый физрук, опрокидывая в себя коньяк.

Уровень напитка в литрушке потихоньку опустился до дна, одновременно с уличной темнотой. Пришедшая с банкета Анька около часа ночи с удивлением узрела обнимающихся перед футбольным матчем соперников, радостно орущих «Гол!».

Выставив Витьку за дверь, повариха кое-как уложила развеселившего физрука, предлагающего поехать в караоке, но мгновенно захрапевшего лицом в подушку.

Пьяный Кумачов, оказавшись на темной улице, вспомнил холодную из-за физрука постель без Аньки и Виолетты и решил слегка сбить спесь с нового друга.

– За что бабы любят этого толстяка? – заплетающимся шепотом спросил он у Шарика, скачущего у будки. Пес приветливо  промолчал, вместо него ответила подруга ушастого, махнув хвостом на мотоцикл.

– Спасибо, Булька! – поцеловал невесту неревнивого Шарика Кумачов и, шатаясь, принялся за дело.

Наутро Данил проснулся в худшем расположении духа и тела.

– Хорошо, что выходной, – напомнила ему Анька, ставя на стол похмельную чашку куриного бульона.

Проглотив вкусное лекарство, физрук слегка воскрес и побрел на улицу поздороваться с мотоциклом. Однако двухколесный друг встретил его всего одним колесом. Физрук протер глаза, но переднее колесо не появилось. Он вспомнил, что не умеет, как цирковой медведь,  ездить  лишь на заднем, и позвонил в полицию, сообщив о краже.

Новая участковая, мечтающая отличиться на службе, пришагала моментально, несмотря на выходной.

– Итак, господин Бухарин, у вас украли мотоцикл? – глядя на мотоцикл, вопросила она у потерпевшего.

– Ну, не весь как бы, – уточнил Данил, – а только перед.

– Угу, – записала в протокол Аниськина, – кого вы подозреваете в преступлении?

– Да никого особо. Врагов у меня больше нет, – вспомнил физрук вчерашнее примирение с Витькой.

– Ясно, – расстроилась молодая участковая, осознав, что дело о краже, кажется, переходит в раздел висяков, но скачущий вокруг Шарик внезапно натолкнул ее на свежую идею.

– Собака, собака! – позвала она пса к мотоциклу и сунула носом в заднее колесо. – Бери след! – приказала ушастому Ольга Олеговна.

Шарик вырвался из ее цепких рук и выскочил на улицу.

– За мной! – побежала за ним Аниськина, пригласив в погоню и физрука.

Пес к полицейским преследованиям не привык. Он струсил и со страху заскочил в подворотню к бабе Капе.

– Ага! – обрадовалась участковая. – Сейчас мы найдем ворюгу! – застучала она по воротам.

Баба Капа безмятежно выглянула в окно и опять узрела органы власти у ворот. На этот раз скрывать ей было нечего, и она гордо выплыла из дома.

– Ольга Олеговна? Чем обязана? – широко открыла калитку она. Аниськина ворвалась внутрь и заметила мелькнувший хвост Шарика, укрывшегося от неадекватных преследователей в сарае. Услышав догоняющий топот позади, пес в ужасе залез под валяющуюся в углу дерюгу и замер, прикрыв глаза.

Участковая решительно прошагала по двору, распахнула сарай и синхронно с любопытной бабой Капой оглядела висящие под потолком веники, полки с инструментом и разный другой валяющийся хлам. Колеса внутри не было, впрочем, как и Шарика.

– А где Шаропуз? – выглянул из-за женских спин Данил. Пес, услышав родной голос, затравленно выскочил из-под зацепившейся за него дерюги, и глазам преследователей предстало пропавшее колесо, а также заляпанная одежда.

– Моя любимая футболка! – воскликнул потерпевший.

Баба Капа изумленно распахнула рот, но Аниськина радостно ее перебила.

– Преступление раскрыто. Капитолина Матвеевна, показания добровольно давать будете? Или опять побежите прятаться? – достала участковая наручники.

– Это не я, – горько оправдалась старуха.

– Разберемся, – под конвоем из протокола и ручки повела ее в дом Ольга Олеговна. Физрук в качестве свидетеля потопал за ними следом.

– Федот! – затравленно крикнула старуха в сторону уличного туалета. – Ты скоро?

– Не знаю, Капитолина. У меня, кажется, пищеварение наладилось, – донеслось в ответ.

Усевшись за стол, Аниськина приступила к допросу.

– Капитолина Матвеевна, расскажите нам по порядку, почему вы украли колесо и футболку потерпевшего Бухарина? Вы что, фетишистка? – не найдя разумных аргументов, намекнула на более-менее разумный ответ бабке она.

– Никакая я не фашистка! Как язык-то у вас повернулся? – рьяно закрестилась старуха. – Это географичка у физрука вещи украла! – созналась она.

– А вы откуда знаете? – прищурилась участковая.

– Просто знаю! И все! – оправдалась старуха, не желая сливать свой нелегальный ворожейный бизнес.

– А, может, вы вместе с Виолеттой Наумовной Бухарина грабили? – предположила полицейская. – От семи до десяти лет, – напомнила она.

– Клянусь, не я это! – испугалась бабка. – Вон училка сама ко мне идет! Прячьтесь, сейчас воочию ее признание услышите, – запихнула она гостей в спальню и прикрыла дверь.

– Ты зачем приволокла мне в сарай колесо, блаженная? – с ходу наорала старуха на вошедшую географичку.

– Какое еще колесо? Не прятала я никаких таблеток, – отперлась Виолетта, – я там только футболку Данила спрятала, как вы велели.

– Ага! – нетерпеливо высунулась из спальни Ольга Олеговна. – Попалась, воровка! Итак, половина преступной группировки созналась в ограблении Бухарина. Теперь ваша очередь, Капитолина Матвеевна. Это вы стащили мотоциклетное колесо? Добровольное признание смягчает наказание, может, даже условку вам дадут за помощь следствию, – пообещала льготу она.

Отчаявшаяся старуха, падкая до поблажек, в тюрьму совершенно не собиралась.

– Это я, – печально сложив на коленях руки, призналась она.

– Для чего вам одно колесо? – схватился за голову ошалевший физрук.

– Я карусельку коту смастерить хотела, – аргументировала эпатажное поведение баба Капа, гладя ногой Кастета.

Ее откровения прервал стук калитки. Во двор вошел Витька и тихонечко скользнул в старухин сарай. Следствие замерло, наблюдая из-за шторы, как он катит по двору многострадальное колесо.

– Стоять! – выскочила во двор участковая. Строитель растерянно поднял руки под прицелом шариковой ручки. – Кумачов, ты арестован за кражу краденого колеса! – сформулировала Аниськина обвинение.

– Я не крал, я просто над другом вчера пошутить хотел, вот и спрятал колесо, – оправдался Витька, – а что, мотоцикл у физрука оказался краденый? – обрадовался он.

– Ты не путай, давай, следствие, – пригрозила ему Ольга Олеговна, – Капитолина Матвеевна уже созналась в первоначальной краже запчасти, а Виолетта Наумовна взяла на себя похищение футболки.

– Ну, хорошо, конечно, сами разбирайтесь, – шмыгнул в ворота строитель, но баба Капа его догнала и вцепилась в густые волосы.

– Ах, ты ирод! Подставить меня решил? Улики подбрасываешь? Это за то, что я Виолетте зелье приворотное продала? – со психу проговорилась она.

– Какое еще зелье? – вырвался из цепких лап Витька. – Так вот что за коньяк ты нам, стерва, споила, – гневно повернулся он к географичке.

– Ой, – внезапно схватился за живот физрук, – мне надо срочно в туалет, – застучал он в домик с вырезанным сердечком.

– Занято! – недовольно крикнул изнутри его дед.

Витька тоже вдруг буркнул животом, и привороженные желудочным отваром приятели побежали наперегонки. Худой Витька опередил толстого физрука и по привычке забился в домашний уютный туалет Аньки. Данил по инерции побежал за ним, но  понял, что и там занято, развернулся и влетел в уличный географичкин, захлопнув плотно дверь.

– Что это с ними? – почесала шариковой ручкой короткую стрижку Аниськина.

– Кажется, приворотное зелье бабы Капы подействовало, – догадалась училка, – а ну, возвращай деньги, старая обманщица! – закричала она.

– Заявление на мошенничество писать будете? – обрадовалась еще одному раскрытому делу Аниськина.

– И не мошенница я вовсе, – оправдалась старуха, – обещала Данила тебе вернуть, и вернула,  – ткнув пальцем в сторону училкиного туалета, похвасталась она.

– Но это же ненадолго! – возмутилась Виолетта.

– Надолго, надолго, не переживай, Наумовна. Мой Федот с этого желудочного отвару уже третий час в уборной сидит, – спрогнозировала длительность приворота бабка, – с тебя, кстати, хорошая рекомендация. Можешь в школе меня подружкам отрекламировать.

Анька с удивлением узрела, как бывший возлюбленный со всех ног заскакивает в дом и, даже не поздоровавшись, прячется в туалете. Девиантное поведение жениха натолкнуло ее на свежие мысли. А так ли уж не права ее мать, Евгения Максимовна, всю жизнь меняющая неугодных мужей, как хлипкие черенки на лопате? И, может, не стоит держаться за первую, вечно косячащую любовь, громко дрищущую сейчас в ее туалете?