ЭПИЛОГ

Неделей позже. Ольсен

– Все будет хорошо, вот увидите! – нервно улыбнувшись, пообещала я всем.

И Тайлору, и Нэнси, и Марион с Браем, и Лиззи с Томми, потому что Лайтингеры тоже приехали, а вместе с ними явился почти весь Ровердорм.

Прибыли меня поддержать, поэтому заняли половину трибун на стадионе, так как на этих состязаниях я выступала под собственным именем.

Собиралась побороться с Громом за главный приз в женской выездке.

Правда, этот самый приз был скорее условным, чем денежным, и куда больше походил на приз зрительских симпатий. Но так как мне теперь не нужно было зарабатывать деньги на скачках, то я хотела просто поучаствовать в состязаниях, раз уж так долго к ним готовилась.

Но и участие оказалось под большим вопросом.

С момента, как Тайлор о нем узнал, мне стало казаться, что он вот-вот заявит, что поехать в Ольсен я смогу только через его труп.

Он постоянно за меня переживал, хотя и делал вид, что это не так. Опасался самого страшного, явившегося ему в видениях под действием напитка чикотто, а потом развернувшегося перед его глазами в саду у Киттингсов, когда Азалия Уилсон пыталась меня отравить.

После этого Тайлор заявил, что не собирается меня терять и постоянно будет рядом. И исполнял свое обещание – естественно, в допустимых приличиями рамках.

Все эти дни он являлся в «Поющую Иву» в самый ранний час и уезжал от нас только ближе к вечеру, сопровождая меня повсюду.

Впрочем, окружающие давно уже махнули на нас рукой. Знали, что приличий мы не нарушим, – герцог Кавингтон был из тех, кто поступал как подсказывало ему сердце, не забывая при этом думать головой.

Зато по дороге в Ольсен, кажется, он оставил эту голову дома. Постоянно твердил мне, что соревнования опасны и ему все это не нравится. Как он станет меня защищать, если его место на трибунах, а я буду на поле с препятствиями?

– Все будет хорошо, – терпеливо повторяла я. И делала это много-много раз подряд: дорога до Ольсена была довольно длинной. – Ты же видел, как мы тренировались с Громом? Тебе не стоит так за меня волноваться!

Тайлор видел, потому что уже на следующий день после памятного Летнего Бала помог забрать моего коня от Делавейров.

Следующим утром он тоже стоял рядом на крыльце. Сжимал мою руку в своей, потому что моя столичная родня отбывала в Ниму, а заплаканная Илейн, пряча от меня глаза, заявила, что тетю Азалию перевозят в столичный тюремный госпиталь.

Причем дело было не только в ее пошатнувшемся здоровье. Рассудок у тети помутился до такой степени, что она мало что понимала, и помочь ей могли если только маги в Ниме.

Я не слишком верила в ее сумасшествие, но решила промолчать.

Вот и Лоуренс молчал с мрачным видом – ну хотя бы не обвинял меня во всех грехах! – а дядя привычно пребывал в алкогольном неведении, не понимая, что происходит и почему его ведут к карете, ведь он не собирался никуда уезжать!..

Это было несколько дней назад, и наша с Лиззи родня отбыла и увезла в Ниму почти всех своих слуг. Остались только Лесли и новая кухарка, уволившиеся от столичных Уилсонов – слишком уж им пришелся по душе Ровердорм.

Я же вздохнула с огромным облегчением: жизнь снова казалась мне прекрасной. Я наслаждалась покоем и своими чувствами к герцогу Кавингтону, которые были взаимными.

Правда, Тайлор иногда бывал таким занудой – как, например, сейчас.

– Клянусь, что не сломаю себе ни шею, ни руку, ни ногу, – в очередной раз пообещала ему. На это Тайлор побледнел, а я поспешила исправить сказанное: – Вообще ничего не сломаю, даю тебе слово! Вот, Гром за этим проследит.

Мой конь согласно всхрапнул.

Уже разогретый, Гром был готов к старту и косился на нас влажными коричневыми глазами. На меня в новой темно-синей амазонке и на герцога Кавингтона, не спускавшего с меня встревоженного взгляда.

Тайлор Грому нравился, я это чувствовала. Потому что он нравился мне – даже не так, я была совершенно и безнадежно в него влюблена, несмотря на его определенное занудство.

К тому же Гром ему доверял. Настолько, что даже позволил Тайлору пару раз проехать на нем верхом, и с его стороны это было жестом неслыханного расположения.

Не только это – Гром частенько клал голову Тайлору на плечо, слушая, что тот ему говорил. Например, как герцог просил за мной присмотреть и ни в коем случае не дурить – а еще лучше не прыгать через высокие препятствия, а осторожно объезжать их стороной.

В общем, говорил всякие глупости, которые мы с Громом не собирались исполнять.

– Итак, наша следующая прелестная участница, выступающая под номером семь – леди Мира Уилсон верхом на Громе, жеребце… гм… ровердормской породы! – раздался усиленный магией голос комментатора

На трибунах принялись аплодировать, затем к нашему загону подошел судья на поле, готовый распахнуть дверцы и запустить магические часы.

Тайлор подсадил меня в непривычное женское седло, но я так и не смогла насладиться моментом старта, и даже волноваться толком у меня не получалось. Мне было не до этого – сидя на спине Грома, я в очередной раз принялась утешать одного нервного герцога, не находившего себе места от тревоги.

– По секрету, к леди Уилсон проявляет интерес не последний человек в Элайре, – тем временем вещал комментатор.

– Вот еще, нашли секрет! – усмехнулась Нэнси. – Весь Ровердорм уже об этом знает.

– Удачи, Мира! – помахала мне Марион, а Брай ободряюще улыбнулся.

– Все будет хорошо, – добавила Лиззи. – Гром мне пообещал, что он за тобой проследит.

Я кивнула, нисколько не удивившись тому, что сестра читает мысли животных. Давно об этом догадывалась, а в Ольсене получила прямое тому подтверждение.

– Ми-ра! Ми-ра! – закричали, заволновались на трибунах те, кто приехал меня поддержать, – среди них были и Уна с Патриком, и Донахью с Молли, и почти все наши арендаторы.

Не только они – все наши соседи пожаловали в полном сборе.

Тут мы с Громом выехали из загона, после чего я пустила его вскачь – началось!..

Первое препятствие мы взяли чисто – хотя кровь зашумела у меня в ушах, а сердце заколотилось как бешеное. К тому же мне было неудобно в непривычном женском седле и приходилось постоянно думать о том, чтобы из него не выпасть.

Затем мы сделали небольшой круг перед трибунами, после чего отправились к следующему препятствию. Гром уже набрал необходимую скорость для прыжка, но тут, откуда ни возьмись, выскочила и кинулась ему под ноги лисица.

Конь сбился с шага, на трибунах ахнули, а Гром врезался грудью в жерди, обвалив препятствие.

Не стал через него прыгать.

«Все хорошо! – сказала ему мысленно, когда он свернул в сторону и поскакал к следующему трамплину. – Ты молодец, ты сберег чужую жизнь, и я тобой горжусь».

Но Гром переживал, и тогда… Идеально пройдя оставшуюся дистанцию, я позволила ему сделать то, что он хотел. Направила к последнему барьеру, прыжок через который не входил в программу состязаний по женской выездке.

Его преодолевали только мужчины – и то далеко не все.

На трибунах заволновались, когда поняли, что я задумала. Но мы уже прыгнули – взлетели в воздух под восторженные крики и аплодисменты толпы, после чего преспокойно опустились на другой стороне от препятствия.

Сделали круг почета перед трибунами, затем остановились перед судьями.

Поклонились.

Вернее, Гром склонил голову, довольный тем, как все прошло. Решил, что своим прыжком он исправил то, что у него не задалось.

– Отличный результат показывает леди Уилсон! – тем временем надрывался невидимый мне комментатор. – Сейчас судьи удаляются на совещание, а я призываю собравшихся еще раз наградить леди Уилсон и ее коня громкими аплодисментами, потому что они заслужили… Погодите, судья на поле только что сообщил, что причиной досадной ошибки у второго препятствия стала лисица, поэтому произойдет пересчет голосов… Ну что же, очень скоро будут объявлены результаты!

К моменту, когда я подъехала к загону, их как раз объявили, поставив меня на первое место в турнирной таблице после выступления семи участниц. За нами с Громом стартовало еще три наездницы, но я почти не сомневалась в том, что быть нам в призах, – слишком уж хорошие дали очки.

Как я не сомневалась и в том, что Тайлору не придется по душе наш последний прыжок.

– Мира, – заявил он, когда я очутилась в его объятиях, – я устал волноваться за тебя денно и нощно, поэтому хочу, чтобы ты была под моим присмотром всегда. Каждую минуту и каждую секунду нашей с тобой жизни. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, поэтому…

Выпустив меня из объятий, он встал на одно колено и протянул мне обитую темным бархатом раскрытую коробочку, в которой засверкало на дневном солнце золотое, украшенное россыпью драгоценных камней кольцо.

– Ми-ра! Ми-ра! – закричали, заволновались на трибунах. – Да! Да! Да!

Требовали, чтобы я немедленно взяла кольцо и тотчас же ответила герцогу Кавингтону согласием.

Марион всхлипывала, уткнувшись в плечо Брая. Нэнс и Лиззи прыгали, взявшись за руки, словно они были маленькими детьми, а за ними с важным видом наблюдал Томми Лайтингер.

– Это… Это предложение? – почувствовав себя до невозможности глупой, шепотом спросила я у Тайлора.

– Да, это предложение, – улыбаясь, согласился он. – Но ты все равно выйдешь за меня замуж.

– А это куда больше похоже на утверждение, чем на вопрос, – отозвалась я растерянно.

– Так оно и есть! – продолжая улыбаться, произнес Тайлор. – Однажды ты все равно дашь согласие и выйдешь за меня замуж, потому что нас, Кавингтонов, невозможно сбить с выбранного пути. Но я бы хотел, чтобы это произошло раньше, чем позже. Вернее, как можно скорее, потому что я люблю тебя, Мира Уилсон!

Я кивнула, с затаенным сердцем давая свой ответ. Сказала, что хочу того же самого и как можно скорее. И чтобы уже раз и навсегда.

– Именно так и будет, – пообещал мне довольный Тайлор.

Надел мне на палец обручальное кольцо – и все это под восторженные вопли и топот публики, готовой вот-вот проломить пол трибун.

Затем Тайлор меня поцеловал – на радость мне и остальным. Но тут моего уха коснулись еще одни теплые мягкие губы, после чего Гром принялся жевать выбившуюся из волос ленту.

Разделял мою радость и ликование.

– Я тоже тебя люблю, Тайлор! – сказала я будущему мужу. Украдкой вздохнула: – И тебя, Гром! Куда уж без тебя?..

***

Два месяца спустя

Мы решили сыграть нашу свадьбу дважды.

Первую – в Ровердорме и для Ровердорма. Для этого установили в саду возле Лягушачьего Пруда огромные палатки и пригласили на торжество половину провинции, а из столицы приехали друзья и бывшие сослуживцы Тайлора.

Для тех, кто не смог вырваться, а также для королевской родни Тайлора мы планировали второе торжество в Ниме уже через две недели.

Кстати, Илейн все-таки приехала в Ровердорм – мы с ней поддерживали переписку, и отношения у нас с кузиной были самыми теплыми. Так вот, по словам Илейн, Лоуренс тоже собирался на нашу свадьбу, но не смог вырваться.

И все потому, что кузен взялся за ум, так как по протекции моего будущего мужа Лоуренса приняли назад на учебу. К тому же Илейн намекнула, что у ее брата появилась невеста – во всех отношениях приятная девушка, в которую, как ей казалось, Лоуренс был искренне влюблен, и дело шло к свадьбе.

Дядя Персиваль тоже собирался сопровождать Илейн в Ровердорм, но не смог, потому что в очередной раз запил, а остановить его было некому. Тетя Азалия вполне удачно скрывалась от правосудия в психиатрической лечебнице, симулируя помрачение рассудка, и не собиралась оттуда показывать и носа.

Вполне разумное решение, иначе ее ждали суд, позор и тюрьма – правда, только за попытку моего отравления, потому что наш дом и земли дядя Персиваль давно уже вернул, после чего, явившись в Ровердорм, лично и многократно извинился передо мной и Лиззи за прошлые прегрешения.

Затем снова запил, но уже на радостях от своего честного поступка и нашего с сестрой прощения, да так, что Илейн с трудом увезла его домой.

Впрочем, в отношении тети я давно сменила грев на милость. Даже была готова ее простить, но Тайлор уперся, заявив, что милости с его стороны Азалия Уилсон не дождется. Поэтому моя тетя либо проведет всю свою жизнь в лечебнице, либо, решись она выйти, сразу же пойдет под суд и получит справедливый приговор за все то, что она совершила.

Мне казалось, что однажды я обязательно его уговорю, но пока до этого было еще далеко, так что я выкинула Азалию Уилсон из головы, погрузившись в свадебные хлопоты.

На торжество к нам приехали и Марион с Браем – те только что вернулись из медового месяца. Их свадьба состоялась в середине лета, и Марион призналась, что они уже ждут малыша. Пожелала нам с Тайлором такого же скорейшего счастья, но я знала, что еще рано.

Потому что я поступила в академию Триерса – отправилась туда с Нэнси и сдала экзамены на отлично. Сейчас Тайлор срочно подыскивал дом неподалеку от академии, заявив, что сможет работать в любом месте, но лучше поближе ко мне.

Признаюсь, мне даже казалось, что он станет сопровождать меня на занятиях, но до этого не дошло. Демоны прошлого – его собственные страхи за мою жизнь – понемногу отступали, и он все чаще меня оставлял, отправляясь по делам в резервацию.

Переговоры с вождем и магами чикотто, по его словам, шли вполне успешно.

К тому же Тайлор занялся изучением и классификацией языка исконных народов, чему тетя Прим активно содействовала, взявшись обучать нас обоих.

Помимо языка, у меня появился еще учитель магии исконного народа – правда, не Шоун, которого, к моему сожалению, я видела довольно редко. Тот иногда наведывался в «Поющую Иву», но проводил куда больше времени с Лиззи, чем со мной, из-за чего Томми Лайтингер, кажется, к нему ревновал.

Все шло к тому, что через несколько месяцев мы отправимся к одному из Разломов, чтобы попытаться тот закрыть. Маги чикотто собирались сделать это сами, но если у них не получится, то думали черпать солнечную магию из моего резерва.

Лиззи тоже просила взять ее с собой, заявляя, что обладает похожей магией, но сестра все еще была слишком мала, поэтому ее оставляли дома.

Судя по рассказам Тайлора, путешествие ожидалось непростым. Не только потому, что Разлом находился в труднодоступном горном районе, а возле него постоянно шли бои с монстрами, приходящими с другой стороны, но и потому, что характеры у обитателей резервации оказалось еще теми!..

Сложные у них были характеры, что уж тут скрывать!

На нашей свадьбе исконники тоже присутствовали – явились как вожди, так и воины айваро и чикотто. Приехали в традиционных нарядах и выглядели довольно живописно среди разодетых по элайрской моде гостей, чем немного пугали приглашенных из столицы.

Наших, ровердормских, удивить подобным было сложно.

Но им все же удалось – потому что вождь чикотто во всеуслышание заявил, что раз уж я кресса-велеш, а Тайлор получил посвящение в воины, то они собираются, помимо традиционной церемонии Элайра, провести собственный свадебный обряд.

Вот, даже жреца с собой привезли – и указал на звероподобного воина в боевой раскраске, – чтобы тот обвенчал нас по обычаю исконных племен.

Приглашенный из Ровердорма священник занервничал, но после того, как Уна налила ему рюмку брусничной настойки для бодрости, успокоился. Затем, стоя под увитой цветами аркой, он назвал нас мужем и женой, а мы с Тайлором принесли друг другу клятвы любви и верности.

А потом зазвучали песни и молитвы на исконном языке, и мы снова повторили похожие клятвы.

Наконец, Тайлор поцеловал меня, потому что я стала его женой как перед Богами Элайра, так и перед Богами исконного народа. В тот момент, когда его губы коснулись моих, я почувствовала себя настолько счастливой, что во все стороны от меня разбежалось, полилось ярчайшее сияние.

Я снова не удержала солнечную магию под контролем, и она озарила весь сад и дом.

Коснулось сияние и старого дерева.

– Слушайте, слушайте все!.. Ива запела! – воскликнула моя сестра, после чего, оставив Томми, подбежала, раздвинула руками длинные ветви старого дерева и закрутилась под ним.

Принялась танцевать – точно так же, как я делала в детстве.

Я тоже услышала эту необычную музыку – Лиззи была права, старая ива запела. Это подтвердили и тетя Прим, и приехавшие из резервации гости, обмениваясь довольными репликами и жестами.

Остальные тоже услышали, заявив, что это настоящее чудо.

Но потом мне стало не до дерева и ни до кого – потому что мой муж меня поцеловал, сказав, что я и есть его чудо, а я поцеловала его в ответ.

Мы с Тайлором вступали в новую жизнь – прекрасную и бесконечно счастливую, готовые идти по ней рука об руку.

Вместе и навсегда.

КОНЕЦ