Глава 10

Столичные никогда не просыпались раньше полудня, в этом меня клятвенно заверили прибывшие с ними служанки, с которыми я разделила ранний завтрак. Их слова меня порадовали – это означало, что в запасе было еще несколько часов, чтобы спокойно закончить со всеми делами.

Дел накопилось прилично – этим вечером в «Поющей Иве» планировался первый за последние пять лет прием, и гостей на него было приглашено много. Азалия Уилсон успела разослать приглашения всем соседям благородного происхождения, а также прибывшим из столицы, и Донахью до ночи скакал по всему Ровердорму, развозя надушенные карточки, исписанные аккуратным тетиным почерком.

Впрочем, я не питала особых иллюзий насчет приема. Понимала, что ни нам с Лиззи, ни тете Прим, несмотря на родство с Уилсонами, на этом празднике, скорее всего, не будет места.

Замерев, принялась прислушаться к собственным ощущениям, пока не констатировала, что мне, по большому счету, все равно. Как будет, так будет, сказала я себе, после чего с головой окунулась в домашние хлопоты.

С удовольствием смотрела на то, как преображался большой дом – мужчины двигали мебель, горничные расставляли повсюду вазы с цветами, которые я принесла из сада и небольшой оранжереи, а проснувшаяся спозаранку Лиззи собрала еще и огромную охапку полевых цветов.

Служанки натирали столовое серебро и разворачивали накрахмаленные скатерти из запасов тети Прим. Из столицы Уилсоны привезли кое-что из посуды, но этого могло не хватить, поэтому я достала из буфета припрятанный арцанский сервиз на пятьдесят персон – примерно столько гостей и ожидалось в доме.

Несмотря на то, что Азалия Уилсон сразу же по приезду объявила нас крысами, мы сохранили тонкостенные фарфоровые тарелки и кружки еще с тех чудесных времен, когда «Поющая Ива» принадлежала настоящим Уилсонам.

К тому же после завтрака слуги собирались натереть полы в бальном зале мастикой, тогда как я думала подготовить комнаты для отдыха. Мужчины тем временем запрягли коляску, собираясь отправиться в Ровердорм за покупками.

Список вышел огромный, к нему прилагался мешочек с деньгами – Азалия Уилсон не собиралась потчевать гостей тыквой и кабачками с нашего огорода, наказав привезенной кухарке, миссис Таре Барбери, приготовить то же самое, что подавали в лучших домах столицы.

Этим повариха и занималась, причем вместе с моей Уной.

Признаюсь, я немного переживала из-за того, как они поладят, потому что характер у Уны был нисколько не покладистым. Но трения, последовавшего за ним возгорания, после чего взрыва не произошло – еще вечером миссис Барбери вероломно попыталась захватить власть на кухне, но была разбита в пух и прах, и теперь они… готовили вместе.

Уж и не знаю, что между ними произошло, но обе прониклись взаимным уважением.

Поглядев на то, как сноровисто работали их руки и как они покрикивали на приставленную служанку, чтобы та пошевеливалась, я поняла, что моя помощь на кухне не потребуется. Вместо этого я с удовольствием позавтракала, первый раз в жизни отведав кофе, привезенное из столицы, с молоком, крынку которого еще вчера принесла Лиззи.

Сестру, после того, как она вернулась с цветами, снова отправили на ферму, но на этот раз вместе с Донахью, чтобы тот закупил несколько кувшинов молока.

Я же попивала кофе – та еще гадость, которая никак не могла сравниться с моим липовым отваром, приправленным вересковым медом, и как люди такое пьют?.. Спасало завтрак лишь то, что мне в прикуску достались воздушные печенья-безе, фирменное блюдо миссис Барбери.

Заодно слушала болтовню горничных.

Их звали Маргрет и Лесли, обе показались мне симпатичными и сноровистыми. Молодые – вряд ли каждой можно дать больше двадцати двух – двадцати трех лет. Кажется, у Маргрет была интрижка с Лоуренсом, но я не знала этого наверняка, краем уха услышав, как шептались на кухне Уна с Тарой Барбери.

Служанки за завтраком тоже принялись сплетничать, обсуждая подругу кузины, леди Кейт Истром, которая, отправляясь на целое лето в провинцию, не удосужилась взять с собой слуг, но требовала особого отношения и даже выпросила себе личную горничную.

Свою собственную Кейт Истром не взяла по той простой причине, что у нее такой попросту нет. И приличных платьев Кейт тоже в поездку не взяла, хотя всем рассказывала о несметных богатствах ее отца и новом гардеробе, который остался в столичном особняке Истромов.

Вместо этого без зазрения совести заглядывала в вещи Илейн и запускала руки в чужие украшения, будто бы это ее собственные.

К тому же со слугами Уилсонов леди Истром обращалась так, словно они ее рабы и вообще не люди.

Ведет себя грубо и отвратительно, хотя с виду такая милая и воспитанная. Вот, недавно кинула в Маргрет расческой, а потом запустила горячими щипцами из-за того, что ей не понравилась сделанная прическа.

Илейн потом давала Маргрет деньги, умоляя молчать и не рассказывать обо всем матери, и Маргрет пришлось несколько раз сходить к столичному магу, чтобы тот вывел шрам на щеке. Вот, ничего не осталось – лишь небольшая краснота, но та спадет через пару недель…

А Кейт даже не извинилась – сделала вид, будто бы ее это не касается. Но перед самым отъездом в Ровердорм накинулась на старого Генри, привратника в доме Уилсонов. Избила того зонтом, потому что старик замешкался, открывая перед ней дверь.

– Ну разве так можно?! – всплеснула я руками в полнейшем ужасе.

Подобные проявления агрессии у меня не укладывались в голове.

– Это все от недостатка воспитания, – возвестила Маргрет.

– Там вся семейка такая, – наябедничала Лесли, после чего они с удовольствием вывалили на меня новую порцию столичных сплетен.

На этот раз о леди Истром, матери Кейт, которая вела крайне беспутный образ жизни. Но вместо того, чтобы раскаяться в своем поведении, застуканная с любовником, она бросила дите и укатила в неизвестном направлении с одним из своих кавалеров.

А может, сразу с двумя, в народе всякое говорят.

С тех пор о ней больше никто не слышал. Но Паскаль Истром не слишком долго горевал – любовницы в его доме стали сменять одну за другой, и это были преимущественно девицы из кордебалета.

Он тратит на них огромные деньги и, поговаривают, все время находится на грани разорения. Но до сих пор не разорился.

По слухам, Истром постоянно проворачивает какие-то аферы, и уже в нескольких приличных домах ему указали на дверь. Уилсоны тоже попытались закрыть свои, но Илейн, дружившая с Кейт Истром с ранних школьных лет, уперлась.

– Характером в свою мать пошла, – добавила Маргрет. – Если уж что-то вобьет себе в голову, ничего с ней не сделать!

Второй сезон подряд Илейн повсюду таскала за собой подругу, пытаясь найти той выгодную партию. Но несмотря на все их старания, в столице делать предложения Кейт никто не спешил.

– Поэтому Илейн взяла Кейт с собой в Ровердорм. Положение у той совсем уж отчаянное, раз нет ни служанки, ни своих платьев на выход. Наверное, надеются найти ей жениха в сельской глуши, хотя Кейт довольно разборчива и характер у нее совершенно несносный.

Маргрет вздохнула, украдкой потерев щеку.

– Сами же Уилсоны замахнулись значительно выше, – многозначительно произнесла Лесли. – Мисс Илейн давно влюблена в красавчика молодого герцога Кавингтона. Увидела его однажды на одном из приемов и с тех пор потеряла голову. А ее мамаша… Вернее, леди Уилсон всячески поощряет увлечение дочери, заявляя, что Илейн должна сделать отличную партию. Поэтому они и приехали в деревню – как только прознали, что герцог собирается провести лето в своем имении неподалеку, так сразу же приказали нам складывать вещи.

На это вздохнула уже я.

Так и есть – во всех наших неприятностях, пусть и косвенно, был виноват Тайлор Бартон, герцог Кавингтон. Тот самый, на кого я пялилась, когда он лежал без сознания, а потом касалась его руки.

Кстати, тете Прим удалось вернуть герцога к жизни – ранним утром нам прислали записку из «Кипариса», уведомив, что его светлости намного лучше и его здоровью больше ничего не угрожает.

Это не могло меня не радовать, несмотря на то что герцог Кавнигтон вызвал подобные изменения в размеренной жизни Ровердорма. И я, признаться, обрадовалась даже сильнее, чем от себя ожидала.

Зато тете Прим ночной визит к соседям явно не пошел на пользу. Утром, когда я покидала наши комнаты, она все еще спала. Вернувшись после завтрака, я обнаружила тетю до сих пор в кровати, хотя Прим Уилсон обычно поднималась даже раньше моего.

Выглядела она бледной и осунувшейся. Слабым голосом пожаловалась на плохое самочувствие, заявив, что будет лежать в постели. На это я, встревожившись, принесла ей завтрак и укрепляющий отвар, но накормить ее не удалось: тетя снова заснула.

Будить я ее не стала – вместо этого решила съездить к Делавейрам и проведать Грома. Вернулась через полтора часа, обрадовавшись тому, что мой отъезд прошел незамеченным.

Правда, тетя до сих пор спала. Спала и спала.

Вот тогда-то я по-настоящему встревожилась.

Впрочем, такое с ней иногда случалось. Прим Уилсон редко применяла магию исконного народа для лечения, заявляя, что слишком стара для подобных вещей. Соглашалась лишь тогда, когда шла речь о жизни и смерти, как и случилось с милордом герцогом.

Потому что для тети это обычно заканчивалось многодневной слабостью, и помогали ей лишь покой и сон. Нам же с Лиззи следовало ей в этом не мешать.

Вымыв волосы, я подсушила их магией, после чего, приведя себя в порядок, отправилась в восточное крыло, где еще вчера припрятала банковские бумаги и документы на Грома. Решила накинуть на тайник несколько дополнительных заклинаний, замаскировав его так, чтобы никто уже не нашел.

По дороге назад я столкнулась с Азалией Уилсон, мельком подумав, что Маргрет с Лесли немного приукрасили действительность. Сейчас было около одиннадцати, так что тетя поднялась еще до полудня и, судя по всему, явилась по мою душу.

Оказалось, тетя пришла сообщить, что этим вечером ни меня, ни сестру на приеме в «Поющей Иве» никто не ждет. Азалия Уилсон запрещала нам выходить из комнат тети Прим и своим убогим видом, а также сомнительным поведением позорить ее перед гостями.

– Как скажете, тетя Азалия! – равнодушно отозвалась я.

Мне нисколько не было жаль того, что меня не будет на сегодняшнем приеме. Лиззи, уверена, тоже не станет грустить, да и тете Прим сейчас было не до развлечений.

Оказалось, на этом разговор еще не завершен. Азалия Уилсон не собиралась обходить стороной тему «ужасного» поведения моей сестры, поэтому принесла с собой книгу по этикету, отыскав ее в библиотеке на втором этаже.

Тетя потребовала, чтобы уже этим вечером моя сестра прочла первую главу, после чего переписала ее слово в слово на бумагу. В книге текст занимал пять печатных страниц, так что у Лиззи в ее школьной тетради должно было выйти значительно больше десяти.

К тому же Азалия Уилсон собиралась проследить за тем, как сестра станет исполнять ее приказ, – пообещала явиться к нам с проверкой.

Это было еще не все – она надеялась, что Примуле Уилсон хватит ума не показываться на людях, оставшись вечером у себя. Если же тетя осмелится выйти к гостям и испортить вечер разговорами о своих духах, затеет идиотское гадание или начнет пугать приглашенных магией исконного народа, то вопрос о богадельне встанет остро как никогда.

– Я передам ваши слова тете и моей сестре, – вот что я сказала Азалии Уилсон.

Та смерила меня непроницаемым взглядом, и я поняла, что пришла и моя очередь. Интересно, какое наказание придумала она для меня?

Оказалось, на уме у тети было совсем другое.

– И вот еще, – заявила она, – к вечеру мне нужны музыканты. Реши эту проблему, будь добра!

Это был приказ, не имевший к доброте никакого отношения, и я не знала, как его исполнить.

– Но сегодня день рождения дочери лорда Коюмора, – отозвалась я. – Девочке исполняется пять лет, и ее отец давно уже ангажировал ровердормский оркестр. Музыканты, которые играют в мэрии по праздникам, приглашены на помолвку к Рону Дьюксону и Аннике Эрн.

Это были арендаторы лорда Миллера, и я неплохо знала обе семьи. Они звали на праздник и меня, но мне пришлось отказаться из-за приезда родни. Вместо этого я отправила им письмо с поздравлениями и цветы из оранжереи.

– Мне все равно, – заявила Азалия Уилсон, – где именно и каких музыкантов ты отыщешь, но чтобы к вечеру они были здесь! Отправляйся немедленно и без них домой не возвращайся.

На это я пожала плечами – ну что же, раз тете Азалии было все равно, какие музыканты станут развлекать ее гостей, тогда у меня были одни на примете. Кажется, свободные, потому что в округе ни у кого не было повода их приглашать.

– Как скажете, тетя! – отозвалась я, пряча улыбку.

Поклонилась, после чего вернулась к себе, решив переодеться в дорожное платье. Лиззи в комнате не оказалось, поэтому я оставила книгу на ее столике с запиской о том, что ей предстояло сделать этим вечером. Предложила начать исполнять тетино указание уже сейчас, не откладывая в долгий ящик.

Сама же в который раз отправилась проведать Примулу Уилсон. Уселась на край кровати, посмотрев на спящую тетю и на поднос с нетронутым завтраком.

Тут тетушка открыла глаза. Поморгала и попыталась мне улыбнуться, и я решила, что не стану мучать ее расспросами о духах и собственном попадании в этот мир. Вместо этого я принесла ей с кухни горячего чаю и новую тарелку с овсяной кашей, попытавшись уговорить тетю позавтракать.

Обрадовалась, когда она съела несколько ложек, после чего запила укрепляющим отваром.

Пообещав поскорее вернуться из Ровердорма, я отнесла поднос на кухню, затем отправилась на конюшню, надеясь застать там Патрика либо Донахью.

Мне нужно было, чтобы они запрягли Мерлина в коляску. Или же… Быть может, я могу взять одну из лошадей Уилсонов и не утруждать нашего старичка-мерина?

Погрузившись в размышления, я позабыла о том, что мне следовало смотреть по сторонам, и пропустила тот момент, когда на меня набросился Лоуренс Уилсон.

Кузен подкарауливал меня в розовых кустах – вывалился на дорожку и преградил путь – потрепанный, поцарапанный и с расхристанным видом. Окинул меня сумасшедшим взглядом и прежде, чем я успела увернуться, вцепился, словно краб, в мою руку.

С силой потянул меня за собой в кусты, напрасно я попыталась вырваться. Затем толкнул в стену.

– Не смей! – воскликнула я, подумав, что он собирается накинуться на меня с поцелуями – именно такое намерение читалось на его лице.

К рукам уже успела прилить магия, но это был не только мой привычный Светлый Дар. Разбуженная тетей, к ладоням устремилась магия непонятной для меня природы.

По кустам Ровердормской сплетницы пробежал невидимый ветер, качая ветками, тотчас же зашумел листьями соседний клен, и я подумала отстраненно, что если сейчас оттолкну Лоренса заклинанием, то лететь кузен будет очень и очень далеко.

Невидимая глазу сила попросту сметет его с ног – потому что сейчас я с трудом удерживала магию под контролем.

Ничего не подозревавший Лоуренс, как я и думала, попытался накинуться на меня с поцелуями, но… неожиданно передумал. Причем сделал это за долю секунду до того, как я отправила его в полет.

Взвыл, отстранился, окинув меня сумасшедшим взглядом.

– Что ты со мной сделала?! – воскликнул он, хотя я как раз ничего не сделала. – Ну же, признавайся!

Затем схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул.

Но я глядела на него во все глаза, пытаясь утихомирить магические потоки, не понимая, что с ним произошло за эту ночь. В сегодняшнем Лоуренсе Уилсоне не осталось ничего от вчерашнего заносчивого хлыща с мерзким характером.

Сейчас он выглядел жалким и потерянным.

Мне показалось, что Лоуренс чем-то заболел, что причиняло ему серьезные физические и моральные страдания.

– О чем ты, Лоуренс? Что с тобой не так?

– Это все ты, ты меня заколдовала! Ты и твоя старуха. Ну же, ответь, что вы со мной сотворили?! И что мне надо сделать, чтобы все стало как прежде?!

– Я не понимаю, о чем ты говоришь? Что должно стать как прежде? Тебе нездоровится?

– О, мне еще как нездоровится! – оскалился он. – Все началось вчера вечером, когда мне непоздоровилось в первый раз. Сегодня мне тоже нездоровится, причем два раза подряд, хотя с ней мне здоровилось постоянно и вот уже второй год…

Я покачала головой, не понимая, о чем идет речь. Что это за болезнь такая? Быть может, у кузена прихватило почки?

– Лоуренс, где у тебя болит? – спросила у него встревоженно. – Скажи мне, и я постараюсь помочь. Может, почечные колики? Я могу заварить травяной сбор – березовые почки и хвощ должны помочь. Или это что-то другое?

– В том-то и дело, что другое! Не смотри на меня так! – рявкнул он.

– Как именно на тебя не смотреть? – заморгала я.

– С жалостью в глазах, словно ты не понимаешь, что со мной произошло! Будто бы не знаешь, что вы со мной сделали!

– Но я не понимаю, Лоуренс! – воскликнула я. – Быть может, дать тебе успокаивающую настойку? Или укрепляющий отвар? Тете Прим тоже нездоровится, она не встает сегодня с кровати, и у меня как раз полный чайник…

Кузен взвыл.

– Прекрати! – рявкнул он. – Сейчас же престань проявлять свое лицемерное милосердие!

– Но, Лоуренс…

– Я разберусь со всем сам! Решу свою проблему, после чего мы вернемся к этому разговору, и я выясню, кто из вас это сделал – ты или твоя старая ведьма!

Заявив это, кузен развернулся и полез из кустов, после чего пошатывающейся походкой побрел в сторону крыльца. Я же с недоумением уставилась ему вслед, пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло.

Лоуренс так и не сказал мне, чем он заболел и что так сильно выбило его из колеи, и я терялась в догадках, складывая в уме одно с другим. Но затем решила, что не стану забивать голову еще и его проблемами – у меня хватало и своих, по большей части организованных им и его родней.