Глава 11

Первый за последние пять лет прием в «Поющей Иве» я провела в комнатах тети Прим вместе с сестрой и двумя подругами, чьи семьи тоже оказались среди приглашенных. Но вместо того, чтобы веселиться со столичными гостями, Нэнси Тейтер и Марион Миллер заявили, что останутся со мной и Лиззи. Что они не видели на этих приемах?

К тому же кормили у нас ничем не хуже, чем в столовой с серебряными канделябрами, – Уна принесла с кухни то, что они успели приготовить с миссис Барбери.

– Твоя тетка Азалия на все вопросы отвечает, будто бы вы с Лиззи подхватили сенную лихорадку, – попивая чай, а перед этим горячо одобрив ужин, заявила Нэнси.

Была она худенькой, невысокой, черноволосой и любознательной сверх меры – из нас троих именно Нэнси больше моего не могла усидеть на месте и постоянно попадала «в приключения».

Именно так называла неприятности Нэнси.

Мы же с Марион пытались ее вытащить, поэтому заодно доставалось и нам.

– Наверное, Азалия Уилсон решила, что это какая-то распространенная болезнь в деревне, передающаяся через сено, – усмехнулась Нэнси. – Моя мама ничего ей не сказала, но я видела, как вытянулось ее лицо и что она с трудом удержалась от смеха. Хорошо хоть отец этого не слышал, потому что ушел с твоим дядей пить виски в кабинет. Иначе он бы объяснил значение этого слова.

– Зато моим родителям все равно, – пожала плечами Марион, удивительно красивая нежная блондинка с фиолетовыми глазами, полными губами и ямочками на розовых щеках.

По характеру Марион была нашей с Нэнси противоположностью, но тем самым она уравновешивала нашу троицу, придавая нам, по словам Нэнси, стабильность.

Излишне спокойная, даже доверчивая, Марион глядела на мир наивными глазами.

За это ей порядком доставалось от Нэнси – за свое простодушие и доверчивость, но Марион и не думала обижаться. Порой мне казалось, что она попросту не умела этого делать, потому что такое не было заложено в ее природе.

– Мои родители расстроились из-за того, что на приеме в «Иве» не будет вашего соседа, герцога Кавингтона, – продолжала Марион. – Он прислал Уилсонам записку с извинениями. Написал, что у него важные дела, после чего пригласил твою родню приехать на утренний чай в «Кипарис».

– Да-да, теперь твоя тетя и кузина носятся с этой запиской так, словно их пригласил сам король и завтра каждой из них вручат по Ордену Бриллиантовой Подвески, – усмехнулась Нэнси.

– Но мои родители опечалились, – добавила Марион, – потому что хотели пригласить милорда герцога на нашу с Браем свадьбу. Пилили меня еще со вчерашнего, как только нам принесли приглашение в «Поющую Иву». Требовали, чтобы я подошла к его светлости и с ним заговорила, хотя мне нисколько не хотелось этого делать. Слава Богам, что Они избавили меня от подобного испытания!

На это я подумала, что расстроена отсутствием герцога даже больше того факта, что нам с Лиззи не разрешили выходить из своих комнат. Если бы Тайлор Бартон был в доме, я бы нарушила тетин приказ и посмотрела на него хотя бы издалека.

Но раз нет, то нет – следовательно, мы будем пить чай с пирожными и болтать о всяческих пустяках и приятностях.

– Мне давно уже кажется, родители ждут моей свадьбы даже больше меня, – добавила Марион. – Я всегда подозревала, что они мечтают поскорее от меня избавиться.

Марион была помолвлена чуть ли не с рождения с сыном их соседа, Брайаном Томсоном. Но что случается довольно редко в подобных договорных браках, им несказанно повезло – они с Браем любили друг друга, с нетерпением дожидаясь собственной свадьбы.

Правда, перед ней им пришлось пройти через серьезное испытание – Брай отправился на войну, где был тяжело ранен.

Кажется, в горах Ульреха, рядом с одним из Разломов.

Рассказывая об этом, Марион всегда начинала рыдать, и мы с Нэнси не могли ничего с ней поделать. Точно так же, как и добиться от нее ответов – ни что это было за ранение, ни как идут дела у ее жениха. Знали только, что Брай провел в столичном госпитале несколько месяцев и Марион пару раз ездила его навещать.

Месяц назад ему стало получше, и вскоре он думал вернуться в Ровердорм.

Они собирались пожениться в середине лета, так что Марион готовилась к свадьбе и жаждала обсудить с нами детали.

Правда, впереди нас ждал еще один праздник – день рождения Нэнси. Подруге исполнялось восемнадцать через пару дней, и она собиралась устроить пикник в саду имения Тейтеров, на который мы с Лиззи тоже были приглашены.

– Даже не вздумайте не прийти! – заявила мне Нэнси. – А если твоя тетя попытается вам с Лиззи запретить, то она будет иметь дело со мной и моим отцом. Обещаю, папа обязательно найдет на территории «Поющей Ивы» редкий вид тараканов или термитов, потому что я выпущу их из его коллекции! Оживлю их перед этим, чтобы твоей тете было интереснее жить. О, тогда ей придется совсем несладко!

Нэнси обладала сильнейшим магическим даром, правда, склонность у нее оказалась к некромантии, чего она нисколько не смущалась. Наоборот, собиралась поступать в Академию Магии в Триерсе уже в конце этого месяца и всячески уговаривала меня отправиться вместе с ней.

Но я пока что смогла лишь пообещать, что мы с Лиззи обязательно будем на пикнике в честь ее дня рождения.

– И вот еще, у меня есть для тебя хорошие новости, – заявила Нэнси, когда мы с удовольствием обсудили вариант с тараканами и термитами. К тому же я рассказала подругам, что моя тетя нагадала моей кузене Илейн жаб и ее предсказание сбылось. Причем уже дважды. – Мы с тобой через месяц отправимся в Триерс и сдадим вступительные экзамены в Академию Магии. И даже не вздумай возражать!

– Я же не возражаю, Нэнс! Я просто не могу себе этого позволить.

– Говорю же, у меня отличные новости! – с торжествующим видом заявила подруга. – Мой отец, – лорд Тейтер был известным ученым-энтомологом, – все для нас разузнал. Для этого он даже ездил в столицу. В Министерстве Магии произошли приятные изменения, и теперь повышенные стипендии выдают не только в Ниме, но и во всех Академиях Элайра. И в Триерсе тоже, Мира! Нам нужно всего лишь поступить – и я уверена, мы обязательно ее получим!

Я покачала головой. Признаться, всегда об этом мечтала, но….

– Ну же, Мира, повышенная стипендия! – округлила глаза Нэнси.

– Даже если и так, – пожала я плечами. – Вернее, даже если я поступлю, я все равно не смогу оставить свой дом. Моя помощь нужна здесь, моей тете и моей сестре.

Иначе они просто умрут с голоду.

– Стипендия, подумай об этом! – не унималась Нэнси. – Я знаю, что ты всеми силами пытаешься заработать деньги и не берешь их у своих друзей, которые в любой момент готовы тебе дать их безвозмездно…

– Не начинай, Нэнс! – покачала я головой.

– Хорошо, не буду! Но если ты поступишь, тебе больше не придется носиться на Громе по всей округе и участвовать в скачках, потому что стипендию в Триерсе дают очень даже приличную. – Затем повернулась к Марион. – Ну же, выйди из спячки и скажи Мире, что ты тоже так считаешь!

– Я тоже так считаю, – покладисто отозвалась Марион. – А что именно я считаю?

– То, что Мира обязательно сдаст экзамены на «отлично» и получит повышенную стипендию от Министерства Магии. Это сто фартингов в месяц, которые им не помешают.

Нэнси была права, сто фартингов в месяц нам бы не помешали. Конечно, не спасли бы, но…

Внезапно раздались крики и звон посуды, затем по коридору разгневанно застучали каблуки. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась – вежливые манеры Азалии Уилсон, конечно же, на меня не распространялись.

– Где она?! – ворвавшись в комнату, с ненавистью воскликнула тетя. – Где эта мерзавка?!

– Кого вы имеете ввиду? – поинтересовалась я, не собираясь подниматься из-за стола.

Если правила хорошего тона Азалии Уилсон неведомы, то и на меня напала амнезия.

– Твоя сестра! Эта дрянь снова подбросила жабу на стул моей дочери! Бедняжка Илейн так испугалась, что даже упала…

Судя по звону, вместе со скатертью и посудой.

– Лиззи все время была здесь, – возразила я, – и ни в чем таком замешана быть не могла, так что перестаньте ее оскорблять! Дочери лорда Тейтера, известного ученого Элайра, и лорда Миллера, одного из крупнейших землевладельцев нашей провинции, могут это подтвердить.

Подруги тотчас же все подтвердили.

К тому же Нэнси заявила, что может дать магическую клятву, и под ее руками принялись наливаться угрожающе-красным магические светлячки, а Марион заявила, что готова поклясться своей любовью к лорду Брайану Томсону.

Лиззи не покидала эту комнату, все время находясь под нашим присмотром.

Это были серьезные аргументы, заставившие тетю изменить свое мнение. Тут сестра поднялась из-за стола и протянула ей тетрадь, исписанную круглым аккуратным почерком, заодно продемонстрировав испачканные чернилами руки.

На лице у Азалии Уилсон промелькнуло растерянное выражение.

– Тетушка Примула спит, – любезно добавила я, – так что свалить на нее вину тоже не удастся. Ей нездоровится со вчерашнего вечера. Она приняла снотворное и, надеюсь, проспит до завтрашнего утра. Да и не стала бы тетя Прим такого делать!

– Значит, это твои мерзкие слуги!

– Если жабу подкинули слуги, то ищите виновных среди своих, леди Уилсон! Уна с раннего утра на кухне. Ей запретили подавать еду в столовую, потому что она, по вашим собственным словам, не научена столичному этикету и не умеет правильно улыбаться гостям. Патрик и Донахью тоже, по вашим словам, настолько неотесанные, что им запретили появляться рядом с домом до момента, пока не уедут последние гости.

Тетушка вновь изменилась в лице, но на этот раз ничего не сказала. Развернувшись, покинула комнату, а мы вернулись к чаю и разговорам. Но не успели вдоволь обсудить приготовления к свадьбе, а также будущий прием у Нэнси, как снова явилась тетя.

Ее подбородок трясся от возмущения.

– Снова жаба, леди Уилсон? – скорбно улыбнувшись, поинтересовалась Нэнси.

– Музыканты! – воскликнула Азалия Уилсон. – Почему они умеют играть только похоронные марши?!

– Наверно, потому что они умеют играть только похоронные марши, – пожала я плечами.

– О, вы пригласили «Траурный квартет Ровердорма»? – картинно обрадовалась Нэнси. – Прекрасный выбор, леди Уилсон! Они великолепно играют на похоронах, и на них огромный спрос по всей округе. Как же хорошо, что сегодня в Ровердорме никто не умер и они достались именно вам!

Марион тут же подтвердила, что на похоронах ее троюродной бабушки они так душевно играли, что гости проплакали всю церемонию и поминки и продолжали плакать до момента, пока не пришло время разъезжаться по домам.

– Но в этом доме не поминки! – выдохнула тетя. – У нас прием, нам нужна легкая и веселая музыка, чтобы гости могли танцевать.

На это я пожала плечами, не чувствуя за собой никакой вины. Наоборот, меня охватило чувство легкого злорадства, которое вряд ли бы одобрил местный пастор.

Но сейчас мне было не до его заповедей.

– Ведь вы сами мне сказали, тетя, что вам все равно, кого из музыкантов я позову. Все остальные были давно ангажированы, я вам об этом говорила. Свободным оставался только лишь «Траурный Квартет».

…Но наша дверь распахнулась и в третий раз – правда, не сразу, а примерно через полчаса. К этому времени Марион уже успела утомить нас описанием свадебного платья, а также своими фантазиями во что именно должны быть одеты подружки невесты.

То есть мы с Нэнси.

Лиззи тоже как раз закончила с заданием, с торжествующим видом продемонстрировав нам тетрадь – почерк у сестры всегда был безукоризненно красивым, за что ее в школе очень хвалили.

Тогда-то к нам и нагрянули нежданные гости.

Первой в дверях появилась тетя – опять же, распахнула дверь без стука. Ввалилась в комнату, но на этот раз ее было не узнать. Лицо у Азалии Уилсон было бледным, тонкие губы тряслись, в глазах стояли слезы.

Позади нее топтался такой же растерянный, красного цвета дядя, и я испугалась, как бы того не хватил удар.

– Вы были здесь все это время? – накинулась на меня тетя, не обратив внимания на то, что Лиззи протягивала ей тетрадь с заданием. – Никуда не выходили? Ну же, признавайтесь!

– Мы были здесь все это время, – вместо меня ответила Нэнси. – И нет, леди Уилсон, мы никуда не выходили.

Я кивнула, решив, что словам подруги тетя поверит охотнее, чем моим. Да и Марион подтвердила, что никто не покидал эти комнаты.

– Быть может, вы видели кого-нибудь или что-нибудь подозрительное? – следующий вопрос задал нам уже начальник жандармерии, выйдя из-за широкой дядиной спины.

Господин Арчибальд Спиннер – вот как его звали.

Я прекрасно знала его чудесную семью – шестнадцатилетняя дочь Арчибальда Спиннера училась в школе вместе со мной, жена пела в церковном хоре, а невеста старшего сына приезжала к тете Прим за гаданием, и та предсказала молодым счастливую жизнь и первую двойню.

Предсказание исполнились, и Арчибальд Спиннер успел стать дважды дедушкой за один раз.

Зато сейчас я терялась в догадках, что ему могло понадобиться в «Поющей Иве». Судя по лицам моей родни и вопросам, с которыми накинулась на нас тетя, а потом задал и сам начальник жандармерии, на приеме произошло нечто из ряда вон выходящее.

В ответ мы с подругами заявили, что все время пили чай и ели пирожные, обсуждая свадебные приготовления Марион. Единственное, что нам с Нэнси показалось подозрительным, – это количество роз на свадебном платье подруги и то, что и нас она тоже собиралась нарядить в розовое.

Но Арчибальду Спиннеру, как и тете с дядей, оказалось не до шуток.

– Быть может, Примула Уилсон заметила что-то подозрительное? Ваша тетя, Мира, всегда отличалась зорким глазом и крайне трезвым умом.

На это Азалия Уилсон скривилась, а я подумала, что так просто упечь тетю Прим в богадельню у нее не получится – в Ровердорме найдутся те, кто будут свидетельствовать против ее слов.

– Тетушке с самого утра нездоровится, – покачала я головой, – и она провела весь день в кровати. Два часа назад я уговорила ее выпить успокаивающий отвар, так что, скорее всего, тетя Прим проспит до завтра. Что бы ни случилось в «Поющей Иве», она вряд ли сумеет вам помочь. И все-таки, что произошло?

– Кое-что произошло, мисс Мира! – покивал начальник жандармерии, затем нервным жестом пригладил усы. – Такого давно не случалось в Ровердорме!

– Кого-то убили? – с деловым видом поинтересовалась Нэнси, на что Марион ахнула.

– Ну, убийства у нас не такая уж и редкость, – качнул седеющей головой городовой. – Вот, на прошлой неделе была пьяная драка в кабаке. Итог – два трупака, вчера только похоронили последнего. Зато этой ночью произошло аж несколько нападений диких зверей, и, к сожалению, трупов у нас прибавилось на целых три…

– О Боги! – ахнула Марион, а мы с Нэнси растерянно переглянулись.

Такого в Ровердорме на моей памяти не случалось.

– Медведь-шатун, – возвестил Спиннер. – Тот самый, из лесов под Ольсеном. Наверное, вы о нем слышали. Хотя это могли быть и волки – говорят, у нас видели белого и матерого. Но скоро мы всех их отловим, потому что его светлость герцог Кавингтон вызвался лично организовать охоту…

Тут начальник жандармерии замялся, заявив, что это не относится к делу.

– И все-таки, что случилось в «Поющей Иве»? – вновь поинтересовалась я, хотя не отказалась бы послушать про его светлость герцога Кавингтона.

– Кража! – с торжественным видом возвестил Арчибальд Спиннер. – И кража не простая, а настоящая, вероломная! Похищены драгоценности на огромную сумму! – После его слов тетя Азалия покачнулась и схватилась за стену. – Пропало бриллиантовое ожерелье графини Астон, причем прямиком с ее шеи. Бедняжка разбита горем – ведь это был подарок ее… гм… покойного любовника.

Кража, по словам Спиннера, произошла после ужина, когда гости разбрелись по дому. Но графиня хватилась пропажи не сразу – только после того, когда все проследовали в бальный зал, но не смогли танцевать по причине похоронной музыки.

К тому же графиня Астон не знает, когда именно пропало ее ожерелье, заявив, что последние полчаса она провела словно в тумане – передвигалась по дому, говорила с гостями, а голова совсем не работала. Это могло быть следствием того, что ее чем-то опоили во время еды или же на нее было произведено магическое воздействие.

Возможно, во всем замешана именно магия, возвестил Арчибальд Спиннер. Но раз Примуле Уилсон нездоровится, то пока что и попросить некого…

– Я могу посмотреть, – произнесла Нэнси.

Кинула на меня взгляд, но я покачала головой. Никто не должен знать, что я обладаю магическим даром – слишком рано было выкладывать свои козырные карты.

– Мы уже вызвали магистра Герена из Ровердорма, – добавил начальник жандармерии. – Он вот-вот прибудет. Думаю, его заключение вполне устроит следствие.

Потому что впереди Уилсонов ждало именно оно – следствие. Ожерелье исчезло, и напрасно слуги, а потом и приехавшие жандармы осматривали комнаты, а люди Арчибальда Спиннера опрашивали слуг с гостями.

Надежда на то, что это случайность и ожерелье найдется само по себе, была совсем уж призрачной.

К тому же графиня Астон не согласилась замять дело – подарок был дорогим, и она требовала официального расследования и поимки вора, заявив, что сегодня же отправит гонца в столицу. Так что дело о краже в доме Уилсонов, скорее всего, будут вести маги из Нимы.

– Но это какой-то позор! – пробормотала бледная Азалия Уилсон, после чего без сил опустилась на стул в дальнем углу комнаты.

Я открыла рот, вспомнив, что совсем недавно слышала похожие слова. Вчера во время гадания тетя Прим тоже пообещала позор и тюрьму, заявив, что об этом ей нашептали духи…

Правда, позор ждал вовсе не Азалию Уилсон, а Кейт Истром, лучшую подругу моей кузины.

Но рот я все же закрыла, затем уставилась на Арчибальда Спиннера, прикидывая, стоит ли рассказывать ему о гадании тети Прим. Затем решила, что моим словам, равно как и духам тети Прим, никто не поверит.

Нужны были доказательства, которых у меня нет.

Ну раз так, то пусть ожерелье ищут столичные маги, а мы с подругами станем приглядывать за Кейт Истром. Если преступница она, то мы выведем ее на чистую воду!