Глава 12

Все следующее утро Тайлор боролся с мерзкой слабостью, отказывавшейся покидать тело, а также упрямо не замечал намеков управляющего, заявившего, что его светлости все-таки стоит оставаться в постели. Вчера демоны едва не забрали его с собой, так что не надо скакать по лесам и полям…

– Ну какие еще демоны? – вскидывал бровь Тайлор, поражаясь суеверию местных. – Открылась старая рана, которую затянула местная знахарка. Это сделала она, а вовсе не Бартоломью Герен, как все меня уверяют. И я не понимаю, Ким, почему вы так старательно ее от меня скрываете! Клянусь, я не собираюсь причинять ей вред! Наоборот, мне бы хотелось ее отблагодарить.

На последних фразах Тайлор сменил тон, вспомнив то, чему его учил Люк.

Ему нужно показать, что он не враг, затем заслужить или же втереться в доверие к местным. Они должны понять, что Тайлор ни в коем случае не собирается навредить кому-либо из них – особенно старой женщине, которая спасла ему жизнь, и девушке, чей образ плотно засел у него в голове.

Но раз его словам не доверяли – даже Ким! – следовательно, ему стоило доказать это поступками. Или же деньгами – у Тайлора водилось достаточно средств, чтобы добиться своего.

– Так не было никакой знахарки, – упрямо заявил управляющий, уставившись на него преувеличенно-честными глазами. – Привиделось вам все это, милорд! Доктор Герен сказал, что у вас была горячка, поэтому и чудилось разное.

Но Тайлор не собирался выслушивать очередную ложь про доктора Герена.

– Ким, я хочу передать ей двадцать золотых. – Солидная сумма для этих мест. – Возможно, те, кто спас мне жизнь, нуждаются в деньгах.

Услышав его слова, управляющий застыл, призадумавшись, и Тайлор понял, что находится на верном пути. Значит, пожилая женщина и ее племянница попали в затруднительное положение и им необходимы деньги. Раз так, он станет копать в этом направлении и обязательно их отыщет.

Но копать оказалось гораздо сложнее, чем он думал.

– Говорю же вам, милорд, я ничего не знаю, – вновь пошел на попятную Ким. – Вернее, не было никаких женщин в доме прошлой ночью! А если вы мне не верите, то можете уволить меня в любой момент! Но знайте, лучшего управляющего вам в Ровердорме не найти.

Произнеся это, Ким уставился на Тайлора пронзительным взглядом черных глаз.

Впрочем, оба знали, что Тайлор его не уволит, потому что Ким был прав. Другого настолько компетентного управляющего для «Кипариса» и обширных земельных владений Кавингтонов в этой провинции Тайлору попросту не сыскать. А то, что тот слегка преувеличивал расходы, не забывая при этом о себе, – это была общая беда всех наемных работников, которая в случае с Йерсеном оказалась не такой уж и большой.

Зато Ким знал всех в округе, мог решить связанные с поместьем и земельными владениями вопросы, и к нему можно было обратиться с любой, даже крайне странной просьбой. Его уважали и побаивались арендаторы, при этом отзываясь как о честном и справедливом человеке.

К тому же Тайлор внезапно обнаружил, что его интересует жизнь в деревне – он нашел в ней определенную прелесть, – и эта часть Элайра вполне его устраивала.

Поэтому, не став слушать нытье Кима и намеки на то, что доктор советовал оставаться в кровати, он забрался на Ветра и отправился в очередной раз осматривать свои владения. Вернее, ту часть, которую он собирался расчистить, сделав пригодной для выращивания урожая, после чего возвести дома – у Кима уже были на примете арендаторы.

А то, что Тайлор два раза – хорошо, четыре раза! – проехал мимо ручья, где повстречал светловолосую красавицу, и каждый раз они останавливались, чтобы напоить лошадей…

Ну что же, это была его слабость, в которой Тайлор прекрасно отдавал себе отчет. Даже потакал себе, надеясь, что прелестная наездница и этим утром отправится на верховую прогулку.

К сожалению, девушку он так и не повстречал, и никто из потенциальных арендаторов, с которыми Тайлор успел пообщаться, не спешил выкладывать начистоту, кто именно в Ровердорме разъезжает в мужском седле и верхом на вороном жеребце.

Либо не знали, либо искусно скрывали – Тайлор так до конца и не смог понять, а на допросы с применением Заклинания Правды у него не было достаточных оснований.

Он собирался отыскать ее сам, без столь крайних мер.

К тому же у него имелось имя – Мира Уилсон, и этим вечером он собирался посетить «Поющую Иву», чтобы удостовериться, уж не та ли это красавица. Но если Мира Уилсон окажется не ею, то на уме у Тайлора было и другое решение.

Раз девушка и ее тетя нуждались в деньгах, он им их даст, но сперва выманит красавицу на свет. Для этого Тайлор собирался организовать состязания по выездке среди дам, предоставив солидный денежный приз.

Приказал Киму все подготовить, не став отвечать на его вопросы. Впрочем, управляющий оказался понятливым, заверив, что сделает все в наилучшем виде и свяжется с нужными людьми.

Чем дольше Тайлор размышлял над задуманным, тем все сильнее ему казалось, что именно так он найдет сбежавшую всадницу. Она не удержится от участия – особенно, если на кону будет сто золотых монет.

– С «Поющей Ивой» связана легенда нашего народа, – произнес Ким, когда они, покачиваясь в седлах, разморенные набиравшей силу дневной жарой, возвращались в «Кипарис». – То есть народа айваро, – поправил он себя и тут же кинул на Тайлора быстрый взгляд.

– Тебе не стоит передо мной оправдываться, – качнул головой Тайлор. – Меня ни в коем случае не тревожит то, к какому народу ты принадлежишь.

Если быть честным, все было как раз наоборот.

Тайлор чувствовал за собой определенную вину за то, как именно поступили его предки с народами, обитавшими на этих землях. Не только с айваро, но и с остальными коренными племенами, обосновавшимися в этих местах задолго до прихода переселенцев из Элайра.

Предки Тайлора высадились в этой части материка, после чего принялись планомерно отбирать земли у исконных народов, уничтожая несогласных и подавляя сопротивление силой меча и магии.

Местные племена сражались достойно, но проигрывали закованным в броню и латы всадникам и боевым магам Элайра.

Война длилась почти два десятилетия. Закончилась она тогда, когда было подписано сомнительное для исконных народов перемирие. По нему местные племена были вынуждены удалиться в труднодоступные, гористые места, где с тех пор вели замкнутый образ жизни. Отошедшие им по мирному договору земли стали называться резервациями, и вход туда для жителей Элайра был под строгим запретом – если только по согласию старейшин племен.

С тех пор миновало больше полутора сотен лет, но пропасть между захватчиками и исконными племенами до сих пор была все так же глубока.

Местные народы обладали необычной магией, но изучить ее жителям Элайра не представлялось никакой возможности, потому что история их отношений была написана кровью.

Правда, Элайр пытался загладить свою вину.

Коренные народы могли свободно перемещаться по территории королевства – жить и работать без каких-либо ограничений. Их детей охотно брали в местные школы и академии, даже существовали особые стипендии для исконников. Но с одним условием – те должны были строго соблюдать законы и чтить Богов Элайра.

В этой части королевства лед тоже тронулся – племя айваро вышло из резервации и стало селиться в окрестностях Ровердорма. Семья Йерсена как раз принадлежала к таким переселенцам, и Тайлор был рад тому, что его отец взял Кима на работу.

– Не буду, милорд, – отозвался управляющий, затем по просьбе Тайлора продолжил рассказ о «Поющей Иве» и связанной с ней легендой.

Оказалось, на территории соседнего имения находилось необычное дерево, посаженное еще далекими предками Кима. Когда ива выросла, то, по словам управляющего, в нее вселились духи племени. Если те были довольны, они пели своим детям, играя листвой и ветвями ивы.

Но дерево замолчало, когда на эти земли пришли люди Элайра. Ива не пела много лет – потому что айваро переселились со своих земель в резервацию. Впервые после долгого перерыва ива подала голос тогда, когда рядом с ней было выстроено имение Уилсонов, а в доме поселилась маленькая Прим.

Примула Уилсон, чьи предки по материнской линии были из племен чикотто и айваро.

Затем сын Инея Уилсона взял себе в жены хорошую женщину из Ольсена – и ива тоже ее одобрила.

– Если хозяйка дома счастлива, то дерево расцветает и поет песнь предков каждое лето, – добавил Ким.

– И что же, это происходит и поныне? – удивился Тайлор, решив, что не откажется взглянуть на местную диковину.

– Увы, милорд! Ива молчит вот уже почти шесть лет. Как раз с тех пор, как умерли хозяева Уилсоны. Две их дочери остались сиротами, а дом перешел во владение столичной родни. После этого дерево предков ни разу не подавало свой голос.

Слова о столичной родне Ким произнес таким тоном, словно выругался, и Тайлор заинтересовался событиями шестилетней давности. Ему захотелось узнать, имеет ли под собой неприязнь Кима основание, либо это обычное отношение в Ровердорме.

Орден Святого Презрения к Столичным, как называл его Люк.

Тайлор принялся расспрашивать Кима о «Поющей Иве», но управляющий словно язык проглотил. Это означало лишь то, что момент откровения прошел, и Ким в очередной раз охранял молчанием тех, кого он считал своими.

Но Тайлор собирался во всем разобраться.

До приема в «Поющей Иве» оставалось несколько часов, и он твердо решил выяснить, почему несчастна истинная владелица имения и из-за чего старое дерево… гм… перестало петь песни исконного народа.

***

Люк, позевывая, явился ближе к двум часам дня. Заявил, что во время ночного приступа Тайлора он чувствовал себя так, словно это произошло лично с ним, поэтому и проспал так долго.

Пытался прийти в себя.

– Подозреваю, дело не моем в приступе, а в том, что вчера ты выпил весь запас виски в этом доме, – усмехнулся Тайлор.

– Мне нужно было восстановить пошатнувшееся моральное здоровье, – возразил ему Люк. – Не каждый день твой друг собирается отправиться к праотцам, а тебе нужно мчать через ветер и грозу, страшась не успеть или не застать этого чертова доктора дома!

Затем добавил, что если Тайлор не собирается употреблять оставленные Бартоломью Гереном лекарства, то он выпьет их сам. Начнет с укрепляющей настойки, да и микстура против бреда не помешает. Потому что ему снился такой бред, что он постоянно просыпался и начинал проверять, уж не происходит ли это с ним наяву!

Какие-то белые волки, дикие звери и монстры из Разлома – и все это под завывание бури и стук веток в окно, так как непогода угомонилась лишь под утро.

Но микстуры доктора Герена пить Люк все-таки не стал. Вместо этого приложился к найденной лакеем последней бутылке виски, и Тайлор понял, что вскоре ту ждет незавидная участь быть осушенной до дна. Впрочем, в Ровердорм уже отправились слуги, чтобы пополнить запасы алкоголя в «Кипарисе».

После второго бокала Люк заявил, что с ним произошло чудо исцеления и он окончательно выздоровел. Затем стал привычно жаловаться на провинциальную скуку и на то, что ему нечем заняться еще четыре часа до момента, когда придет время собираться в «Поющую Иву».

Тайлор не собирался его развлекать, поэтому Люк взял Демона и отправился в город. Сказал, что попробует развеяться там, тогда как Тайлор принялся разбирать бумаги и сочинять письмо в столицу с отчетом о том, что за последние пару дней в Ровердорме так ничего и не произошло.

Он не узнал ничего нового, зато завел контакты с местными и планирует в ближайшее время посетить резервацию айваро, не оставляя надежды попасть еще и к чикотто.

Легенду о поющем дереве на бумаге излагать не стал – решил, что это не относится к делу. Закончив письмо, поставил на него магическую печать, после чего приказал отвезти послание в Триерс и отправить его Срочной Королевской Почтой.

Стоило слуге покинуть дом, как вернулся Люк, признавшись в том, что ничего интересного в сонном городишке он так и не нашел. Ровердорм будто вымер, нет ни одной симпатичной девицы. Он встретил лишь пару матрон, выгуливавших своих отпрысков, священника, спешившего в храм, и жену мельника, высматривавшую новую жертву.

Похоже, ею должен был стать один из приезжих, но Люк не мог сказать, кто именно.

– Потому что ты сбежал раньше, чем она тебя не заметила, – констатировал Тайлор.

– Так оно и было, друг мой! – оскалился Люк. – Признаюсь, я слабоволен, поэтому поспешил скрыться, злорадствуя о незавидной участи бедняги, который вот-вот угодит в ее сети. – Затем переключился на другую тему: – Надеюсь, хотя бы ты не сбежишь, как это сделал я, и мы хорошенько развлечемся у соседей. Кстати, что думаешь предпринять в отношении Миры Уилсон? Если она такая красотка, как ее описывают, давай-ка мы с тобой поспорим… Скажем, на двести фартингов о том, что я уведу ее у тебя из-под носа?

Тайлор нахмурился.

– Люк, я не собираюсь больше с тобой спорить. – Хватило и того раза возле ручья. – И вообще, к чему эти разговоры?

Ему нисколько не понравилось заявление Люка – то, что его друг собирается увести девушку, которую Тайлор уже считал своей.

– Это ты зря, – зевнул Люк. Затем зевнул еще раз. – Пожалуй, пойду-ка я еще посплю. Ну какая же скука!..

Но спать он так и не ушел, и в «Поющую Иву», как собирались, они тоже не поехали. И все потому, что в «Кипарис» прибыл глава местной жандармерии – Арчибальд Спиннер собственной крайне встревоженной персоной.

Притопал в гостиную, сопровождаемый Кимом, заявив, что у него крайне, крайне срочное дело. Сорвал с головы шляпу, поклонился, затем принялся топтаться на месте, сжимая фетровые поля в руках, так и не рассказывая, зачем явился.

– Прошу вас, – подал голос Тайлор, не выдержав затянувшейся паузы. – Расскажите, что у вас стряслось.

Наконец, тот заговорил.

Оказалось, он явился, чтобы попросить помощи у милорда герцога и его друга, до этого сталкивавшихся с тварями из Разломов.

– Места-то у нас спокойные! – бормотал Спиннер. – Ну если только кого в пьяной драке порежут или же бабы на ярмарке подерутся. Ну либо стащит кто мотыгу у соседа али кувшин с рассолом, чтобы здоровье поправить. А тут – целых три растерзанных зверем трупака и девица в свидетелях, которая ничего не помнит. Кажись, выжила она только потому, что в обморок упала… Иначе было бы у нас четыре покойника.

Тайлор нахмурился.

История Спиннера не понравилась ему с самого начала. Стоило главе жандармерии открыть украшенный роскошными рыжими усами рот, как Тайлор тотчас же пожалел, что поспешил отправить курьера с письмом в столицу.

Судя по всему, ему найдется что написать в Ниму в следующем письме – потому что в Ровердорме все же начало что-то происходить.

Если убийца не тронул потерявшую сознание девицу, сочтя ее за мертвую, это означало то, что хозяйничающий в этих лесах зверь мог явиться из Разлома.

Тайлор встречался с подобным. Потусторонние твари – пришедшие с той, с другой стороны – отличались невероятной силой, как физической, так и магической. А еще безудержной агрессией, готовые рвать на части, впиваться ядовитыми, наполненными Тьмой зубами и когтями во все, что движется и оказывает им сопротивление.

Но обоняние и зрение у тех было довольно слабым – возможно, сказывалось то, что они явились из другого мира, где в силе совсем другие законы природы. Либо они были серьезно обделены умом, потому что, если человек не подавал признаков жизни, они обходили его стороной

Это помогло сохранить жизни многим воинам и магам Элайра.

Тут Арчибальд Спиннер крякнул, опрокинув в рот принесенный ему лакеем бокал с виски, после чего уверенно заявил, что у него есть объяснение произошедшему.

– Завелся в Ольсене медведь-шатун… Не залег в спячку прошлой зимой. Уж и не знаю, что помешало косолапому, но он подался разбойничать и людей чавкать. А ведь я столько раз говорил тамошнему начальнику – ну соберитесь вы всем миром и прикончите злодея! Но они все никак… Никак не изловят этого гада! – торжественно возвестил глава жандармерии, после чего опрокинул в рот вторую рюмку и пригладил усы. – Намедни они собирались организовать большую облаву. Вот, наверное, и спугнули зверя, а тот забрел к нам…

– Могло быть и так, – согласился Люк, косясь на Тайлора.

– К тому же у нас и свой собственный волк есть. Странный волчара, явился непонятно откуда – весь белый и огромный. Видели его то там, то сям. Вроде как не разбойничает, но ведь мог же и начать! – Немного подумав, начальник жандармерии добавил: – Ну нет у нас монстров из Разлома, напрасно все об этом судачат!

– Раз их нет, тогда зачем же вы приехали, господин Спиннер? – резонно поинтересовался Люк, но Тайлор вскинул руку, попросив главу жандармерии продолжать.

Потому что Разлом проходил неподалеку от этих мест, и Тайлору прекрасно было об этом известно. Невидимый обычному глазу, он шел по горам, по территории резервации, где проживали чикотто, поэтому попасть к нему не представлялось никакой возможности.

Если только нарушить подписанный полторы сотни лет назад мирный договор и явиться без разрешения на земли племени, не привечавшего чужаков. Да и не нужно было этого – местный Разлом до этих пор оставался закрытым, что, опять же, вызывало множество вопросов в столице.

– Трупы слишком далеко друг от друга, в разных концах Ровердорма, – признался начальник жандармерии. – Не успел бы косолапый этого сделать. Хотя, может, волк и медведь одновременно порезвились. Не могли бы господа взглянуть, для нашего общего, так сказать, успокоения?

– Только не говори мне, что ты согласишься! – закатил глаза Люк. – А как же красотка Мира Уилсон?

На это Арчибальд Спиннер покивал, с готовностью заявив, что Мира Уилсон – знатная красавица. Затем осекся и уставился на Тайлора с подозрением.

Похоже, вспомнил об Ордене Святого Презрения, решил Тайлор, поэтому собирался молчать. Зато, когда понадобилась помощь столичных, господин из жандармерии был тут как тут.

Впрочем, согласие Тайлора могло стать шагом к завоеванию доверия местных, а также входило в его собственное задание. К тому же если он поможет Спиннеру, то в будущем сможет рассчитывать и на ответную услугу.

– Думаю, я приглашу наших соседей к завтрашнему утреннему чаю, – заявил Тайлор Люку, почувствовав, что его охватило разочарование.

Он жаждал увидеть Миру Уилсон как можно скорее.

– Ну что же, это хорошая идея – пригласить Уилсонов с утра пораньше, – немного поколебавшись, согласился Люк. – Раз так, – он посмотрел на Спиннера, – тогда, уважаемый, мы поедем взглянуть на ваших трупаков, что, конечно, крайне сомнительное развлечение вместо приема в «Поющей Иве». По этому поводу мне все-таки следует переодеться – вряд ли блеск моего парадного камзола вернет покойников к жизни.

И Тайлор был полностью с ним согласен.