Глава 13

Уилсоны с радостью приняли приглашение – прислали ответную записку еще вечером, когда у самих прием был в самом разгаре. Рассыпались в благодарностях, пообещав, что будут завтра ровно в одиннадцать.

Ради этой встречи Люк тоже поднялся, по его словам, спозаранку. Нарядился в лучший свой камзол, потребовав у камердинера побрить его и привести в порядок дикие кудри.

Вышел – лощеный, холеный, распространяя запах дорогого парфюма; признанный столичный ловелас и сердцеед. Тайлору тотчас же стало ясно, что Люк не собирается отступать и всеми силами попытается отбить у него первую красавицу Ровердорма.

Сделать это исключительно от скуки и от того, что ему нечем заняться в провинции, так как Люк не мог вернуться в столицу, пока не уляжется последний вокруг него скандал.

Пусть они и не заключали новый спор, но Тайлор чувствовал в своем друге проснувшийся «соревновательный дух». Он был прекрасно знаком с подобным состоянием Люка – еще в Академии тот пытался обойти Тайлора во всех дисциплинах. Но ему ни разу не удалось – к живому уму и блестящим магическим способностям, к сожалению, не прилагалась усидчивость, так что учебу Люк закончил с большим трудом и отвратительными оценками.

Не только это – еще и с множеством замечаний и тремя попытками исключения за прогулы и поведение, недостойное студента лучшего магического заведения Элайра.

Но все промахи Люка были замяты солидными взносами в казну Академии и личными просьбами тогда еще здравствующего отца Тайлора.

После окончания учебы Тайлор долгое время разбирался с делами, навалившимися на него после смерти отца. Затем вспомнил, что он тоже маг и истинный патриот Элайра, и отправился нести службу в горы Ульреха, чтобы охранять один из Разломов. Делал это до своего злосчастного ранения, надолго выбившего его из колеи.

Люк, увлекшись его идеями, тоже побывал рядом с Разломом, но быстро открестился от воинской службы, загремев в лазарет с надуманной болезнью. После этого вернулся в столицу, громогласно объявив, что с него хватит подобной ерунды и пусть этим занимаются профессиональные вояки и боевые маги Элайра.

Впрочем, монстров из Разлома повидать Люк все же успел, поэтому с крайне умным видом следовал за Тайлором по пятам, когда они с главой жандармерии осматривали местных «трупаков».

Если первый из них был делом лап и зубов диких зверей – скорее всего, медведя-шатуна из Ольсена, – то второй покойник – вернее, то, что от него осталось, – заставил Тайлора напрячься.

Он смотрел на растерзанный труп пьяницы – мужчина вышел из ровердормского кабака, чтобы уже никогда не добраться до дома. Возле его тела Тайлор ощутил знакомые вибрации.

Тонкие и едва различимые, но он все же уловил особый привкус Тьмы – приторный, но при этом отдающий разложением, – именно к ней и ее деяниям в Элайре относили прорывавшихся из разломов монстров.

К тому же в этом случае присутствовала еще и свидетельница. За пьяницей в местный кабак явилась его семнадцатилетняя дочь. Она-то и вела через лес лошадь, на которой восседал гуляка.

Правда, стоило появиться монстру, как девушка благополучно упала в обморок, поэтому описать нападавшего не смогла. Начинала трястись и пыталась вновь потерять сознание, из-за чего постоянно путалась в показаниях.

По ее словам, это был волк – примерно такого размера показался ей монстр, но затем девушка заявила, что видела огромного медведя, после чего снова поменяла показания на волка.

Но то, что сотворило подобное с тем мужчиной и его конем, не было ни медведем, ни волком, Тайлор прекрасно это понимал.

– Судя по всему, местный Разлом дал трещину, – повернув голову, заявил он застывшему рядом с ним со скорбным видом Спиннеру, – поэтому потусторонние твари будут нападать снова и снова. Вам следует объявить чрезвычайное положение в Ровердорме и окрестностях, после чего вызывать магов из столицы. Подозреваю, трещина все еще мала, и у нас есть шанс ее затянуть. – Если, конечно, их пропустят к Разлому. – К сожалению, я не в силах это сделать сам. Мой резерв так и не восстановился после ранения.

Спиннер повернул голову в сторону гор, затем нервным жестом пригладил усы.

– Я слышал, что Разлом проходит по землям чикотто, – произнес он. – Ну раз так, то это уже не наша проблема, а исконного народа. Они такого не допустят!

– Но это же они допустили, – Тайлор кивнул на труп.

В ответ Спиннер заюлил. Сказал, что тут, скорее всего, неправильная формулировка, и чикотто вовсе не «допустили», а «пропустили». Ночью была страшная гроза, так что немудрено – темно же, хоть глаз выколи! И такой ветер с дождищем!..

Поэтому не стоит поднимать панику раньше времени – именно так он и заявит мэру. Скорее всего, случай единичный, и на этом все и закончится…

Но мысль свою начальник жандармерии так и не завершил, потому что по его душу прискакал взмыленный жандарм на такой же взмыленной лошади.

Спиннер, выслушав донесение, заявил Тайлору, что у него срочный вызов и он вынужден их покинуть. В «Поющей Иве» произошел пренеприятнейший инцидент с кражей драгоценностей у графини Астон, поэтому ему нужно ехать.

– Может, отправимся вместе с ним? – подойдя, Люк с брезгливостью уставился на труп. – Меня куда больше прельщают пропавшие драгоценности и прилагающаяся к ним выпивка, чем вот это все.

Тайлор покачал головой.

– Мне нужно остаться, Люк, и понять, что здесь произошло. Разобраться, что это за тварь, которая до сих пор бродит по лесу, потому что она продолжит убивать. Будет делать это снова и снова, пока ее не прикончат либо она не уйдет дальше, в Ольсен или же Триерс. Именно поэтому нам не помешает съездить и взглянуть на третий труп.

Мира Уилсон от него не убежит, решил Тайлор. До их встречи оставалось совсем ничего – всего лишь дождаться до завтрашнего утра, и он предстанет перед ней вовсе не в пропахшей кровью и чужой смертью одежде, а в наилучшем виде.

Он встретит ее в своем доме, где ей будет от него уже не скрыться.

***

Только вот красавица Мира Уилсон не думала сбегать ни от него, ни из «Кипариса», потому что на следующий день, когда прибыли гости, ее среди них не оказалось.

Из кареты на мраморное крыльцо «Кипариса» ступили четверо – супружеская чета и две девицы, с одной из них Тайлор оказался шапочно знаком. Он сразу же ее узнал – они были представлены друг другу на одном из приемов в столице, но в тот раз Илейн Уилсон не произвела на него должного впечатления.

Как, впрочем, и сегодня. Но деревня явно пошла Илейн на пользу – на ее впалых щеках появился румянец, да и цвет лица стал вполне здоровым.

Зато вторая девица…

Тайлор уставился на нее жадным взглядом, но уже через секунду понял, что не она.

Вернее, даже если она и была Мирой Уилсон, то не ее он встретил в лесу верхом на вороном скакуне, и не она стояла ночью возле кровати, осторожно прикасаясь к его руке нежными пальцами.

На девице было надето красное платье с вызывающим декольте, и Тайлор подумал, что пусть фигурой местная красавица и была хороша, но ее лицо…

На нем застыло требовательное выражение. Маленькие бегающие глазки под нависающими веками смотрели цепко и выжидательно, словно оценивали каждое его слово и движение, тогда как в голове гостья просчитывала варианты.

Тайлора не оставляло ощущение, что она лишь ждала выгодного момента, чтобы накинуться и… Судя по всему, у нее были откровенные брачные намерения.

Правда, незнакомка оказалась неглупа – еще на крыльце поняла, что Тайлор ею не заинтересовался, поэтому сразу же переключилась на Люка. Улыбнулась тому самой что ни на есть призывной улыбкой, после чего не сводила с него кокетливого взгляда.

Наконец, приветствия закончились. Настало время представления, и та девица оказалась вовсе не Мирой Уилсон. Ее звали Кейт Истром, на что Тайлор вздохнул с явным облегчением.

Это означало, что у него до сих пор оставались имя и надежда на скорое разрешение вопроса.

Пока же он пригласил Уилсонов и Кейт Истром проследовать в гостиную, где, устроившись на орехового цвета мягкой мебели, они завели непринужденный разговор. Перекинулись фразами о жаре в Ровердорме и о тряской дороге из Нимы – после Ольсена она становилась такой, что можно было растрясти всю душу.

Принесли угощение, и Персиваль Уилсон, явно не проспавшийся со вчерашнего вечера, поэтому выпадавший из беседы о погоде и дорогах, намекнул, что не отказался бы поправить пошатнувшееся здоровье, не обратив внимания на недовольный вид жены и просительный взгляд дочери.

Тотчас же рядом с ним возник вышколенный лакей, и лорд Уилсон подхватил с подноса рюмку с анисовой настойкой. Опрокинул в рот, затем залил туда же вторую, после чего попросил принести ему еще.

А лучше сразу целую бутылку.

Тайлор кивнул, и довольно скоро сосед погрузился в мир фантазий, принявшись рассказывать охотничьи истории, которые никто не слушал. Наконец, захрапел на софе, и Азалия Уилсон, смущаясь, попросила отвезти ее мужа в «Поющую Иву».

Персиваля Уилсона унесли, беседа продолжалась, и Тайлор наконец-таки задал интересующий его вопрос. Спросил у леди Уилсон, куда подевалась ее племянница Мира – он слышал о ней от местных.

И почему племянница не приехала вместе с ними, ведь он пригласил всех Уилсонов, отчетливо дав это понять в своем письме?

– К сожалению, Миры сейчас нет в Ровердорме, – фальшиво улыбаясь, произнесла Азалия Уилсон. – Она покинула дом несколько дней назад. Уехала на все лето… Ее не будет до сентября, а то и намного позже.

– Да-да, Мира вернется не раньше середины сентября, – тотчас же подхватила Кейт Истром, но Тайлор успел заметить, как она ткнула локтем Илейн, уставившуюся на мать с удивленным видом.

– Бедняжка безвылазно прожила в деревне все эти годы, – добавила Азалия Уилсон. – Так сильно горевала об утрате родителей, что отказывалась покидать Ровердорм. Но время лечит, и нам наконец-таки удалось уговорить Миру отправиться в путешествие. Она решила повидать нашу дальнюю родню в Кордершире…

– Замечательный приморской городок, – вновь подала голос Кейт. – Мне довелось гостить у друзей пару недель, и у меня осталась масса приятных воспоминаний. Вы бывали там, милорд?

Тайлор покачал головой, заявив, что не приходилось. Кинул взгляд на Люка, казавшегося увлеченным беседой, затем снова посмотрел на Уилсонов. Его не оставляло ощущение, что ему все врут и Мира Уилсон вовсе не отправилась к далекой родне в Кордершир.

Только вот зачем? Почему ее имя оказалось окружено такой таинственностью?

– Мира никогда не видела моря, так что пусть отдыхает, – с медом в голосе продолжала Кейт, в то время как Илейн, насупившись, хранила молчание.

Тайлору показалось, что она не одобряла происходящего. Ему захотелось поговорить с ней наедине, но это нужно было сделать так, чтобы не привлекать внимание ее родни. За утренним чаем в «Кипарисе» такой возможности не было, но он собирался исправить это в ближайшем времени.

– Но почему вы спрашиваете о кузине Мире, милорд? – поинтересовалась Илейн.

У нее был вполне приятный голос, и сейчас, в светло-голубом платье, освещенная льющимися из окна солнечными лучами, она показалась ему довольно привлекательной.

– Наверное, потому что до его светлости дошли слухи о Мире, – за Тайлора скорбным голосом ответила Кейт. – И эти слухи оказались не самыми приятными!

– Признаюсь, милорд, – вмешалась леди Уилсон, не давая Тайлору вставить и слова, – когда я прибыла в Ровердорм, то констатировала, что воспитание у Миры и ее младшей сестры оставляет желать лучшего. Провинциальные манеры и вследствие их поведение моих племянниц отдают деревней, так что отъезд Миры стал отличным выходом для всех нас. По крайней мере, она не опозорит Уилсонов перед высшим светом Элайра, решившим провести лето в этих местах.

И вновь он почувствовал фальшь в ее словах!..

Тайлору стало ясно, что от родни ему ничего не узнать, если только залипнуть в их лжи, словно муха в сладкой патоке.

Тут леди Уилсон ловко перевела разговор на другую тему, пожаловавшись на то, что ее сын тоже отсутствует. Нет же, он в Ровердорме, где пробудет все лето, но немного приболел. Лоуренс отправился в город, чтобы повидаться с доктором Гереном, и она искренне сожалеет, что он не смог к ним присоединиться.

Затем разговор перекинулся на вчерашний прием, и леди Уилсон призналась, что в «Поющей Иве» произошел неприятный инцидент с графиней Астон. Но ее ожерелье обязательно найдется – уже сегодня слуги перетрясут весь дом, заглянут в каждую щель и обязательно обнаружат пропажу. Так что поднятый ею шум был совершенно ни к чему.

– У моего сына и у меня будет к вам небольшая просьба, – наконец, добавила Азалия Уилсон.

– И что же это за просьба? – склонил голову Тайлор.

Оказалось, они хотели бы, чтобы Тайлор по-соседски, в качестве дружеского одолжения, повлиял на ректора Кадетского Училища, откуда Лоуренса отчислили за глупую проделку. Леди Уилсон готова слезно умолять Тайлора, чтобы тот им помог своим влиянием в столице.

Тайлор, мысленно поморщившись, заявил, что умолять его не следует и он посмотрит, что можно сделать. Но, конечно же, не сейчас, пока они в провинции.

И нет, написать в столицу, потребовав зачисления Лоуренса Уилсона, он тоже не сможет, так же как и образумить его кредиторов, совсем уж потерявших совесть и требовавших от проигравшегося в пух и прах Лоуренса баснословные суммы.

Разговор давно перестал ему нравиться – причем еще с того момента, когда он понял, что Миры Уилсон среди прибывших нет. Но избавиться от соседей оказалось непросто.

По той причине, что они не собирались никуда уезжать.

К тому же Люк не на шутку увлекся беседой с Кейт, а Илейн смотрела на него горящими глазами, и Тайлор чувствовал ее неподдельный интерес.

– Я собираюсь устроить состязания по выездке, – наконец, произнес он. – Да, решил ничего не откладывать в долгий ящик. Оно пройдет завтра вечером, а послезавтра Ким, мой управляющий, поможет мне организовать Большую Охоту. Так что сперва развлечения для дам, а потом уже и мужские забавы.

– Почему бы вам не взять дам и на мужскую забаву? – захлопала ресницами Кейт. – Многие из нас отлично держатся в седле!

– Кажется, именно это Тайлор и собирается проверить, – подал голос Люк, и голос его прозвучал озадаченно. – Соревнования, насколько я понимаю, будут для всех?

Люк склонил голову, прикидывая что к чему. О своих планах Тайлор ему не рассказывал, но его друг быстро сложил одно с другим.

Понял, ради чего… Вернее, ради кого все это затевалось.

Тайлор кивнул, заявив, что думает сделать состязания открытыми и позвать как можно больше народа, поэтому сегодня днем пригласительные развезут во все дома и поместья Ровердорма.

К тому же мэр Ровердорма горячо поддержал его идею – но уже после того, как Тайлор внес круглую сумму в казну городка, – заявив, что в этих краях давно не было ничего похожего. И даже местный священник пообещал упомянуть о состязании в сегодняшней вечерней проповеди – конечно же, после солидного пожертвования, – назвав его богоугодным делом и позвав всех прихожанок принять в нем участие.

Управляющий только этим и занимается с самого утра – решает организационные вопросы.

– Но зачем нам нужны люди низшего сословия? – наморщила маленький носик Кейт, и Тайлор наконец-таки понял, кого она ему напоминала. Нет, не хомяка, как он решил сперва, а хорька. Злобного и завистливого. – Давайте устроим состязания только для своего круга. О, это будет весело!

– Уже решено, – отозвался Тайлор, – вход будет открытым для всех жителей Ровердорма и окрестностей, и взносы для участия им не понадобятся.

– Только не говорите, что на соревнования будут приглашены еще и полукровки или же люди из резерваций! – закатила глаза Кейт. – Говорят, от них жутко воняет, потому что они носят звериные шкуры и едят руками. К тому же они рождаются и живут вместе с лошадьми, так что по отношению к нормальным людям, – последнюю фразу она произнесла с нажимом, – это будет, по крайней мере, нечестно! У них больше преимуществ, чем у нас.

Глаза Люка неодобрительно сощурились, но Кейт этого не заметила. Продолжала нести высокопарную и не имеющую отношения к действительности чушь об исконных народах. Даже Азалия Уилсон нахмурилась, а Илейн тронула подругу за руку, но та и не думала останавливаться.

Привлеченный звуком шагов, Тайлор повернул голову, уставившись на вошедшего в гостиную управляющего. Тот замер в углу, вцепившись в шляпу, и, кажется, все прекрасно слышал.

– Прости, Ким! – негромко произнес он, и именно в этот момент Кейт Истром осеклась и замолкла.

Затем принялась извиняться, но ее голос прозвучал фальшиво.

– Состязания будут открытыми, – холодно произнес Тайлор. – Я не стану делать исключения ни для кого – ни для исконного народа, ни для местных жителей, ни для приехавших из столицы.

– Ну что же, это означает, что у меня будут достойные соперники, – тут же пошла на попятную Кейт, – потому что я собираюсь побороться за первый приз. Мой отец… Думаю, вы о нем слышали! Так вот, он держит лучших скаковых лошадей в столице, и я с детства привыкла к седлу.

Тайлор к этому времени уже успел вспомнить, что именно он слышал об Истроме, и говорили о том не самое лучшее.

– Кстати, какой будет главный приз? – поинтересовалась Кейт.

– Сто золотых, – отозвался Тайлор и тут же заметил, как алчно загорелись ее глаза.

– Не только это, – добавил Люк. – Как настоящий Пирсон я не могу остаться в стороне и тоже решил внести свою лепту. От меня будет еще и личный приз. Победительница сможет сопровождать нас на охоте – отправится туда под моим присмотром, под полную мою ответственность и полагаясь на мое слово джентльмена.

На это Тайлор тут же подумал, что таким образом Люк пытается отбить у него трофей – если на состязаниях победит сбежавшая от них всадница, то его друг будет в выигрышной позиции.

Впрочем, Кейт Истром тотчас же выразила самое горячее желание побороться за первое место.

– Мне жаль, Илейн, – и скорбным голосом произнесла Кейт, повернувшись к своей подруге, – что ты так и не научилась хорошо сидеть в седле и тебе не взять выигрыш. А вот я, милорд, буду биться за него до последней капли крови! И дело вовсе не в деньгах. Мое любимое развлечение – охота, и я не позволю никому встать на своем пути!

Произнеся это, она облизнула полные губы.

Ее рот хищно оскалился, и у Тайлора не осталось ни малейших сомнений в том, о какой охоте шла речь.