Глава 14

Утро началось с привычно-приветливого солнца в окне, тревоги за тетю и тоски по Грому, а еще с тихого звука шагов Лиззи. Сестра уже поднялась и теперь одевалась, собираясь с утра пораньше выскользнуть из дома.

Но я все-таки ее поймала, переплела косы и поправила платье, затем порывисто обняла – это было мое проявление сестринской любви. Лиззи тотчас же прижалась ко мне, затем уткнулась носом и засопела куда-то в мое плечо.

Наконец, отстранилась. Наверное, считала, что давно уже выросла и стала совсем большой, так что ни к чему ей все эти долгие нежности.

– Хорошего тебе дня, – произнесла я. – И не забудь позавтракать, а еще поменьше попадайся тете Азалии на глаза.

Кивнув, Лиззи поспешила из комнаты, тогда как я отправилась в соседнюю спальню. Ночью я вставала несколько раз, чтобы удостовериться, что с тетушкой Прим все в порядке. Признаюсь, каждый раз я с легким ужасом проверяла, дышит она или нет, – мне казалось, что тетя совсем уж слаба.

Но перед самым рассветом я поняла, что кризис миновал. Тетушкино дыхание стало увереннее, пропали пугавшие меня до ужаса хрипы и восковая бледность на ее лице.

Как бы сильно тетя Прим не выложилась в «Кипарисе», изгоняя из герцога Кавингтона неведомых демонов, сейчас она шла на поправку. Но была до сих пор очень слаба.

Я немного посидела рядом, не решаясь ее разбудить и пристать с завтраком. Взяла в руку ее бледную ладонь, украдкой принявшись заливать целительскую магию. Уж и не знаю, чем тете Прим не угодил мой Светлый Дар, но я решила, что для поддержания сил и ее скорейшего выздоровления он вполне сгодится.

Тут тетушка завозилась, не открывая глаза, и руку я все же одернула, оставив тетю в покое. Вернулась к себе, после чего, одевшись и приведя волосы в порядок, вышла из комнаты.

Дом еще спал, бодрствовала только Уна. Возилась на кухне, и я получила от нее кусок свежевыпеченного хлеба с сыром и стакан молока – тот самый завтрак, который она выдала моей сестре пятнадцатью минутами раньше. Заодно узнала, что в доме все здоровы – ну, кроме тети Прим, – и ничего плохого за ночь в «Поющей Иве» не произошло, слава Богам Элайра!

После завтрака я решила отправиться к Делавейрам, которые вставали даже раньше моего. На конюшне даже успела накинуть седло на Мерлина, когда ко мне на помощь пришел Донахью.

– В-вы там поосторожнее, м-мисс Мира! – Сын Уны выглядел встревоженным. – Г-говорят, з-зверь у нас з-завелся… В-вчера то ли троих, то ли п-пятерых в лесу п-прикончил!..

Я, конечно, ужаснулась, хотя уже слышала об этом от Арчибальда Спиннера. После чего пообещала Донахью, что буду осторожна. Да и магия всегда со мной.

Принялась расспрашивать у него о подробностях нападений, но Донахью ничего толком не знал. Кроме одного: в лесу небезопасно.

И еще того, что герцог Кавингтон собирал всех на Большую Охоту. Уже скоро, послезавтра утром. Они с Патриком тоже станут участвовать, поднимается весь Ровердорм. Потому что это не дело, когда дикие звери нападают на людей!

Быть может, мне все-таки не стоит ехать к Делавейрам? В лесу небезопасно.

– Все будет хорошо, – покачала я головой, – не беспокойся за меня! Но знаешь что – разыщи, пожалуйста, Лиззи и скажи ей, чтобы она не отходила далеко от дома. А еще лучше, чтобы сидела в доме. В лес Лиззи так и так не ходит, но мало ли…

Донахью кивнул, пообещав, что все сделает, а я отправилась на соседнее ранчо.

…Примерно то же самое – о Большой Охоте и ночных нападениях диких зверей – услышала и от Молли Делавейр, предложившей с ней позавтракать, стоило мне вернуться с тренировки и почистить разгорячённого и соскучившегося по мне Грома.

Правда, сперва миссис Делавейр, поглядывая на меня с многозначительной улыбкой, заявила, что Роган возвращается завтра вечером. Ее мужчины прислали с оказией записку – аукцион в Ольсене прошел отлично, они выручили даже больше, чем ожидали, и скоро будут дома.

– Очень хорошая новость, – улыбнулась я в ответ, подумав, что к моим проблемам добавится еще одна.

Роган твердо решил добиться моего расположения именно этим летом, хотя на меня и так навалилось слишком много проблем. И самая главная из них, конечно же, был приезд моей родни.

Повезло, Молли Делавейр проявила деликатность, не став мучать меня расспросами о наших отношениях с ее сыном. Вместо этого перевела разговор на найденные в лесу трупы.

По ее словам, растерзанных зверями людей было уже пятеро, но и это еще неточно. К тому же непонятно, как прошла эта ночь. Но раз зверя не поймали, то могут быть и новые жертвы, а ведь до Большой Охоты еще целых два дня!

Затем миссис Делавейр подтвердила, что Роган с отцом и дедом несомненно присоединятся к охоте и наконец-таки изловят этого зверя, кем бы он ни был. Медведем-шатуном или тем самым белым волком, которого постоянно видят в округе.

– Это не волк, – покачала я головой. – Он бы такого не сделал, не стал бы нападать на людей!

Но доказательств у меня не было, лишь внутреннее убеждение, что белый волк неопасен.

К тому же этим утром он снова меня сопровождал, присоединившись на выезде из «Поющей Ивы» и отстав только тогда, когда показались ворота ранчо Делавейров. Я знала, что сейчас он поджидал меня где-то неподалеку, чтобы бежать рядом весь обратный путь, будто бы хотел убедиться, что я вернусь домой в целости и сохранности.

Но теперь получалось, что ему грозила опасность – если уж герцог Кавингтон поднимал на Большую Охоту весь Ровердорм!

Попрощавшись с Молли Делавейр, я поехала в «Поющую Иву». И да, белый волк, не особо скрываясь, бежал рядом со мной всю дорогу до имения, порядком пугая лошадь. Наконец, оставив Мерлина под присмотром Донахью, я направилась к дому и.… стала невольной свидетельницей оживления на крыльце.

Оказалось, столичные уже поднялись, хотя было только около девяти часов утра, и я услышала разговор на повышенных тонах. Мне нисколько не хотелось знать его подробности, но Азалия Уилсон спорила со своим сыном так громко, что эти самые подробности долетели до моих ушей.

Оказалось, Лоуренс с утра пораньше покидал «Поющую Иву», заявив попытавшейся остановить его матери, что ему наплевать на визит в дом герцога, потому что у него есть дела и поважнее.

Это порядком возмутило Азалию Уилсон. Она попыталась запретить сыну уезжать, но Лоуренс сказал, что он все равно отправится в Ровердорм – ему нужно было встретиться с местным доктором как можно скорее. А если тот не поможет, то он тотчас же поскачет в Ольсен.

– Что у тебя случилось, Лоуренс? – растерянно спросила Азалия Уилсон. – Ты не выглядишь больным. У тебя нет лихорадки, и на аппетит ты не жаловался. Тогда что не так?

– Я серьезно болен, – глухо отозвался Лоуренс, но не стал посвящать мать в подробности.

– Неужели визит к доктору не может подождать хотя бы пару часов? – продолжала настаивать та. – Приглашение в «Кипарис» – это отличный шанс попросить за тебя у герцога Кавингтона… Разве ты забыл, Лоуренс, насколько сильно мы надеемся на его помощь в твоем вопросе и насколько быстро мы должны разрешить твои проблемы?

Но Лоуренс был непоколебим в своем намерении немедленно увидеться с доктором Гереном, послав герцога Кавингтона с его приглашением и «Кипарисом» куда подальше. К демонам в преисподнюю – так и заявил матери, после чего сбежал с крыльца и ринулся в сторону конюшни.

Мне нисколько не хотелось с ним встретиться – Лоуренс неотвратимо приближался, поэтому я юркнула в кусты, спрятавшись в колючих зарослях Ровердормской сплетницы, надеясь, что кузен меня не заметит. Впрочем, у Лоуренса был такой вид, что, даже если бы перед ним разверзся портал в ту самую преисподнюю, он не обратил бы на него внимания. Что уж говорить обо мне?

Оттолкнув Донахью, выведшего жеребца Лоуренса из конюшни и грязно обругав бедного парня за то, что тот так долго провозился, кузен вскочил в седло и унесся по липовой аллее в сторону леса.

Я же выбралась из своего укрытия, вынув из одежды несколько шипов, но в дом решила вернуться уже через черный ход. Потому что Азалия Уилсон все еще стояла на крыльце, с поникшим видом уставившись сыну вслед.

По дороге я размышляла, что такого могло случиться с Лоуренсом, из-за чего ему пришлось срочно отправляться к доктору. Лихорадка, судя по его виду, кузена не мучала, отсутствием аппетита, по словам матери, он тоже не страдал.

Тогда что же у него за болезнь?!

Впрочем, я быстро сложила одно с другим. Вспомнила слова самого Лоуренса, когда тот затащил меня в кусты, затем тетино гадание. И сразу же подумала… Зная сомнительные успехи доктора Герена в лечении обитателей Ровердорма, тот вряд ли сможет помочь моему кузену в его деликатной проблеме.

Но – кто знает, пусть пробует!

И нет, мне нисколько не было жалко Лоуренса – он заслужил то, что с ним произошло. К тому же тетины духи вряд ли станут наказывать кузена слишком долго, а небольшой период воздержания пойдет ему даже на пользу.

В доме тоже было оживленно.

Слуги двигали мебель и перетряхивали ковры, осматривая метр за метром каждого помещения. Открывали комоды и шкафы, перебирали книги на полках библиотеки, старательно обыскивая комнаты, – искали пропавшее ожерелье графини Астон, выполняя приказ Азалии Уилсон.

В скором времени обыск добрался и до наших с тетей Прим комнат, но, конечно же, у нас никто и ничего не обнаружил. Меня не оставляло ощущение, что ожерелья в доме давно уже нет. Тот, кто это сделал – снял драгоценное украшение прямиком с шеи графини Астон, одурманив ее магией или же подсыпав что-то в бокал, – не допустит столь глупой ошибки, позволив так просто себя обнаружить.

Это был крайне хитроумный вор.

Или же воровка.

Вполне возможно, ею могла быть Кейт Истром, не подававшая и виду, когда затеянный тетей Азалией осмотр добрался до ее комнат. После того, как слуги перетряхнули все вещи, Кейт… внезапно прониклась интересом к Лиззи, приказав ее позвать.

За сестрой явилась Лесли, передав просьбу – приказ! – гостьи дома, и я порядком встревожилась. Не знала, чего ожидать от леди Истром и чем мог быть вызван подобный столь внезапный интерес.

Оказалось, Кейт от скуки захотела обучить Лиззи девичьим премудростям – показать моей маленькой сестре, как носить модную одежду и украшения, а также делать прически, которые были в почете в столице.

– По ее словам, все невинно, – неодобрительно произнесла Лесли. – Но вам не стоит обольщаться, мисс Мира! Кейт просто-напросто нужна собственная горничная, которую она бы гоняла в хвост и гриву. Наверное, чувствует, как мы к ней относимся после того, что она сделала с Маргарет. Не слишком-то хорошо относимся, если быть честными! Поэтому Кейт решила, что Лиззи ей вполне сойдет.

– Ты не должна соглашаться, – повернувшись к сестре, покачала я головой.

Но у той уже загорелись глаза – Лиззи захотелось увидеть и испробовать на себе все то, о чем говорила Кейт. Модную одежду и украшения с прическами.

И я вздохнула:

– Хорошо, иди, но будь осторожна! У Кейт Истром отвратительный характер, так что постарайся не попадаться ей под горячую руку. Да, я знаю, ей тоже лучше не попадаться тебе под горячую руку, но ты же понимаешь, Лиззи, что в любом случае виноватыми выставят нас.

Сестра кивнула – она понимала.

– И вот еще, – понизила я голос, чтобы мои слова не дошли до ушей Лесли, – ты же слышала, что вчера сказала тетя Прим? Да-да, о позоре… Вполне возможно, что предсказание тети Прим насчет Кейт начинает сбываться, и нашу гостью ждет позор, а потом и тюрьма. Поэтому… Если ты заметишь что-нибудь странное, Лиззи, в ее поведении или же в комнате Кейт, главное, ничего не предпринимай! Сразу беги ко мне, а я придумаю, что с этим делать.

Сестра округлила глаза, затем покивала.

Вскоре Лиззи ушла, а я принялась помогать слугам в поисках ожерелья, открыв им Восточное Крыло. Но, конечно же, там мы тоже ничего не нашли – а уж мой тайник тем более! Но никто и не ожидал другого результата.

Наконец, наши родственники отбыли в «Кипарис» на встречу с герцогом Кавингтоном, а Лиззи покивала с восторженным видом на мои расспросы, все ли хорошо прошло у Кейт Истром.

– Она тебя не обижала? – спросила я.

Сестра отрицательно помотала головой, после чего мы принялись смотреть в окно на то, как по липовой аллее катила, поднимая клубы пыли, карета Уилсонов.

Затем каждый занялся своими делами.

Лиззи уселась переписывать очередную главу из книги о хороших манерах – тетя Азалия решила сделать из сестры благовоспитанную молодую особу. Я же попыталась накормить проснувшуюся тетушку Прим завтраком. Но стоило мне отправиться на кухню с подносом – тетя моими стараниями съела несколько ложек овсяной каши, заправленной маслом и малиновым вареньем, – как я заметила в окно приближающихся к дому гостей.

Еще одна черная карета, но на этот раз с гербом герцога Кавингтона, катила по липовой аллее по направлению к «Поющей Иве».

Чувствуя, что меня начинает потряхивать, я сунула поднос в руки Уне, после чего поспешила к крыльцу. Подумала…

Мало ли что я подумала!

Остановившись на верхней ступени, я смотрела на лакированный, явно накрытый отталкивающим пыль заклинанием бок кареты, как раз разворачивавшейся на подъездной дорожке.

Щит, меч и спящий дракон – вот что было на нем изображено.

Слуги тоже высыпали наружу, почтительно замерли чуть в отдалении. Мое сердце заколотилось с удвоенной силой, когда карета остановилась, а один из лакеев спрыгнул с козел, после чего взялся за ручку, готовый вот-вот распахнуть дверь.

Я растерянно уставилась на карету, размышляя… Неужели в «Поющую Иву» явился сам его светлость Тайлор Бартон, герцог Кавингтон?! Но если так, где же моя родня?!

Но в обитой изнутри темным бархатом карете приехал вовсе не герцог – свернувшись на лавке, в ней путешествовал спящий дядя Персиваль.

Лакеи – и привезшие лорда Уилсона из «Кипариса», и встретившие карету на крыльце «Поющей Ивы» – попытались того разбудить и вывести наружу. Но дядя принялся отбиваться, крича, что герои Элайра не сдаются тварям из Разлома.

В общем, оказывал всяческое сопротивление.

Его кое-как успокоили, затем вчетвером поволокли в дом. Но в холле дядя снова принялся вырываться и убежал в гостиную, где плюхнулся на софу, приказав подать ему виски.

Ах, виски выпили еще вчера? Он же сам и допил? Тогда пусть несут то, что осталось!

Я застыла в дверях, рассматривая младшего брата моего отца… Вернее, отца Миры Уилсон. Смотрела на него, пыталась понять, какие чувства вызывает у меня этот плотный, краснолицый мужчина средних лет.

Его кожа успела обрюзгнуть, на щеках появились темно-бордовые прожилки, глаза выглядели заплывшими, нос посизел, и я растерянно подумала: и как мне раньше не приходило в голову, что дядя – запойный алкоголик?

Судя по всему, это давно вошло у него в привычку, и сейчас, прибыв в «Поющую Иву», он сорвался в очередной раз.

Так что говорить с ним наедине, показывать банковские документы, пытаясь достучаться до затуманенного алкоголем разума, не было никакого резона. В семье Уилсонов дядя ничего не решал, и сейчас я получила очередное этому подтверждение.

Но продолжала его рассматривать, размышляя о том, что именно Персивать Уилсон мог так старательно заглушать алкоголем. Возможно, это был голос совести, грызущий его изнутри, который твердил дяде, что тот поступил отвратительно, отняв у сирот дом и средства к существованию?

Либо его могла терзать горечь постылого брака? Я не заметила ни единого проявления любви или же добрых чувств между супругами. Вместо этого они лишь пытались сохранить на людях лицо.

Или же это было что-то другое? Либо все вместе?

Продолжая разглядывать дядю, я думала о том, что зря корила его последние пять лет, обвиняя во всех наших бедах. Инициатором того богомерзкого поступка была тетя Азалия – именно она отняла «Поющую Иву» и лишила нас с Лиззи денег.

Значит, с ней мне и следовало найти общий язык. Потребовать… Вернее, попросить у нее вернуть нам хотя бы часть содержания, потому что дом и земли тетя никогда не отдаст.

Но при мысли об Азалии Уилсон меня охватывал гнев вкупе с брезгливостью, и я не понимала, как с ней говорить и уж тем более о чем-то у нее просить.

…Они вернулись из «Кипариса» через полтора часа после приезда дяди, когда я размышляла над тем, что надеть сестре на завтрашний день рождения Нэнси. Парадное платье, которое Лиззи носила в последний день учебы в этом году, уже тогда показалось мне довольно коротким и узким.

Нужно было отпустить подол и ослабить швы в талии – пусть Лиззи мало ела, но продолжала уверенно вытягиваться вверх. Правда, мне еще предстояло проявить максимум красноречия и убедить сестру в том, что она – настоящая леди, поэтому не стоит идти в гости, где будет много столичных лордов и леди, в коротком платье, едва прикрывавшем колени.

То самое, которое она постоянно таскает – удобное, домашнее, – тоже не подходит для приема в доме лорда Тейтера и пикника в его саду.

К удивлению, Лиззи со мной согласилась. Покивала, после чего покорно натянула выходное платье, позволив мне определить длину, на которую следовало отпустить подол.

На это я открыла рот, собираясь расспросить о подобных переменах в ее настроении, но потом передумала. Решила, что тут либо пришло время и Лиззи наконец-таки заинтересовалась собственным внешним видом… Или же тот час, который она провела с Кейт Истром, пошел ей на пользу, потому что, закончив с примеркой, сестра достала с полки шкатулку с мамиными украшениями и принялась их перебирать.

Признаться, все, что было в ней более-менее ценного, я давно уже продала. Оставались лишь простенькие побрякушки, за которые в ломбардной лавке нам не дали бы и ломаного гроша. И еще там были вещи, которые имели ценность только для Миры и Лиззи Уилсон.

Например, запечатанные магией и собранные на нитку сережки местной ивы – старого дерева, росшего на заднем дворе. Из них артефактор в Ольсене сделал бусы удивительной красоты.

Это самое дерево, кажется, по местным преданиям, когда-то пело. Иногда что-то всплывало в моей памяти – памяти Миры Уилсон! – шелест листвы и покачивание сережек на ветру, складывавшиеся в едва слышную мелодию, и одним особенно счастливым летом отец решил сделать из сережек для мамы памятные украшения.

– Эти бусы отлично подойдут к твоему платью, – произнесла я. – Давай примерим?

Но Лиззи покачала головой, после чего подскочила на ноги и ринулась к дверям, а затем я услышала, как она бежала по коридору. До этого мне показалось, будто бы на ее глаза навернулись слезы, я подумала…

О Боги Элайра, неужели у сестры начался переходный возраст? Как мне пережить странности характера тринадцатилетнего подростка, который еще и не говорит?..

Вздохнув, я закрыла шкатулку, после чего засобиралась вернуться к шитью. Но не успела: в дверь стукнули.

Именно так – стукнули, а не постучали.

Сперва я подумала, что вернулась Лиззи, которая почему-то не может опустить ручку. Только вот вместо сестры в комнату вошла Азалия Уилсон.

И нет, это все еще не был вежливый стук и принятое в обществе ожидание приглашения войти. Но это уже была его имитация – по крайней мере, тетя Азалия удосужилась один раз постучать, после чего выждала пару секунд и только после этого появилась в нашей комнате.

– У меня к тебе важный разговор, – произнесла она, когда я, постаравшись не выказать своего удивления, предложила ей присаживаться за стол, убрав в сторону шитье и шкатулку.

– Слушаю вас, тетя!

Признаться, я терялась в догадках, зачем она пожаловала в мою комнату, а не вызвала меня к себе.

Ее визит мог означать что угодно – от попытки обвинить меня и Лиззи во всех грехах, заставив покаяться в несовершенных преступлениях, до объявления того, что они очередным обманом лишают нас последнего.

Потому что ничего хорошего я от Азалии Уилсон не ждала.

С другой стороны, тетя могла прекрасно обо всем объявить мне в столовой или же в библиотеке, а не сидеть на моем стуле с задумчивым видом.

Или же она решила пойти на попятную? Раскаяться в том, что совершила, но сделать это вдали от любопытных глаз и ушей слуг?

Правда, я понятия не имела, что подтолкнуло бы ее на такое действо, – если только Ровердорм повлиял самым лучшим образом. Ведь могло же такое произойти? Или не могло?

Как бы там ни было, Азалия Уилсон была серьезным игроком, которого не стоило недооценивать, поэтому я решила сделать ход первой.

И я не собиралась быть с ней излишне вежливой.

– Надеюсь, вы пришли сюда, чтобы проведать сестру своего мужа? Наверное, вы заметили, что вчера тетя Прим не выходила из своих комнат и не показывалась на людях, и сегодня ее тоже нет.

– Да, я заметила, – равнодушно отозвалась Азалия Уилсон, и мне стало понятно: ей все равно, существует тетя Прим на свете или нет.

Вернее, последнее даже предпочтительнее – и желательно, чтобы тетя заодно избавила столичных Уилсонов от хлопот со своими похоронами.

Меня это порядком разозлило, поэтому я, не удержавшись, произнесла:

– Тетя немного приболела, но сегодня ей значительно лучше, и уже скоро она окончательно поправится. Думаю, через пару дней тетя Прим вернется к обычной жизни и снова сможет гадать. Не желаете ли узнать, тетя Азалия, что именно уготовили вам духи Ровердорма? Быть может, они к вам отнесутся чуть более благосклонно, чем к вашим детям? Если, конечно, вы вернете нам то, что вы у нас украли.

Азалия Уилсон нахмурилась.

– Ты далеко не глупа, Мира! – произнесла она. – И прекрасно понимаешь, что я не собираюсь ничего возвращать, как и докладывать тебе о причинах, почему это произошло.

– О, вы можете не докладывать о причинах, мне они и так прекрасно известны! Вы решили, что эти деньги и наш дом нужнее вам, чем нам.

– Я не стану с тобой это обсуждать! – отрезала тетя, но я не собиралась сдаваться.

– Мы едва не умерли с голоду по вашей вине, так почему бы нам это с вами не обсудить?

Я думала, что она накинется на меня с ругательствами, но вместо этого повисла длительная пауза.

– Лоуренс влез в огромные долги, – наконец, призналась Азалия Уилсон. – Нам пришлось выплачивать их из тех денег, которые мы получали из Ровердорма, иначе… Иначе нам бы грозило потерять столичный дом и многое из того, к чему мы привыкли. Поэтому ваши расходы были немного урезаны.

– Немного урезаны?! – воскликнула я. – На те деньги, которые вы нам оставляли, мы не пережили бы ни прошлую зиму, ни позапрошлую! Хорошо, хоть тетя Прим спасала нас своим гаданием, а Лиззи давали молока и сыра из-за ее умения обращаться с животными. Да и я тоже…

Про себя говорить все же я не стала – не хотела раскрывать существование Грома. Но тетю Азалию наши проблемы не заинтересовали.

– Зато вы научились экономно вести хозяйство, – нравоучительно произнесла она, – а это полезный навык для молодых девиц. Но я готова изменить сумму вашего ежемесячного содержание. Сделать ее… Скажем так, более приемлемой для столь большого дома, в который не помешает нанять еще слуг.

Я склонила голову.

– Вы случайно не оговорились, тетя? Кто именно изменит сумму нашего ежемесячного содержания – вы или мой дядя?

– Моего мужа, как ты могла заметить, Мира, интересуют только содержимое бутылки, скачки и байки об охоте, в которой он давно уже не участвует. Персиваль сделает все, что я ему скажу, веря каждому моему слову. Я верну нормальное содержание тебе и твоей сестре, но с одним условием…

– Прежде, чем мы дойдем до условий, – произнесла я, – мне бы хотелось услышать, что вы подразумеваете под «нормальным содержанием». Сколько это, по-вашему?

Она назвала сумму.

– Это очень мало, – покачала я головой, – даже для Ровердорма. Я хочу на двадцать процентов больше того, что сейчас прозвучало. Если, конечно, буду в силах выполнить то, что вы собираетесь мне предложить.

Тетушка склонила голову. Уставилась мне в глаза, но я спокойно выдержала ее взгляд.

– Ну что же, я пойду на это, – произнесла она. – Да, ежемесячная сумма будет увеличена именно так, как ты пожелала! Но и ты беспрекословно выполнишь мое условие.

– Говорите! – ровным голосом произнесла я, взмолившись Богам этого мира, чтобы желаемое тетей Азалией оказалось осуществимым.

Тогда… Тогда денег хватило бы на многое, и нам уже не грозил бы голод. Тетя Прим со своим слабым здоровьем смогла бы больше не принимать посетителей, потому что каждое гадание отнимало у нее силы, а она, к сожалению, не молодела. Мне удалось бы отвезти Лиззи в столицу, чтобы показать ее тамошним магам. И даже Академия Триерса больше не была настолько недостижимой мечтой!

К тому же, если бы я еще и получила повышенную стипендию…

– Итак, что вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы этим летом ты ни разу не попалась на глаза герцогу Кавингтону, – вот что сказала мне тетя, и я, признаюсь, открыла рот.

А потом с треском его закрыла. Это было совсем уж неожиданно!

– С герцогом? – переспросила я, едва не добавив: «И что, это все?». – Но… где я, а где герцог Кавингтон?!

– Я не знаю, что именно говорят о тебе в Ровердорме, Мира! – сварливо произнесла тетя. – Вполне возможно, по округе ходят грязные слухи, которые дошли до ушей его светлости. Мне неведомо, чем вы здесь занимаетесь, но, судя по твоей сестре…

– Прекратите оскорблять ее и меня! – спокойно произнесла я, уставившись тете в глаза. – По округе об Уилсонах не ходит никаких грязных слухов. А если они и пошли, то только после вашего приезда, потому что вчерашняя кража в «Поющей Иве» не останется незамеченной в народе. Раньше здесь ничего подобного не происходило.

Тетя изменилась в лице и… ничего не сказала.

– Это неважно! – прошелестела она. – Ожерелье обязательно найдется или же его найдут, потому что маги из столицы уже в пути и прибудут со дня на день. Важно то, что герцог Кавингтон знает о твоем существовании, и я подозреваю, что его интерес к тебе не слишком-то благородный. Как бы там ни было, ваша встреча не входит в мои планы. Илейн может сделать с ним отличную партию, и никто не должен ей в этом помешать.

– Неужели вы считаете, что я способна ей помешать?!

– Мне не хватало только того, чтобы в народе говорили, будто одна из Уилсонов доступная девка! – отозвалась тетя, но по ее голосу я сразу же поняла: она врет, причина совсем в другом. – Это может серьезно испортить репутацию Илейн, а я этого не допущу. Поэтому я сказала его светлости, что ты уехала из Ровердорма на все лето и вернешься только осенью.

– Ах вот как!

– Поэтому будь добра, с сегодняшнего дня избегай ваших встреч! Запомни: ты для него не существуешь. Если герцог Кавингтон под каким-либо предлогом захочет с тобой увидеться, ты должна сейчас же мне об этом сообщить, и я извещу, что тебя в Ровердорме нет.

– Но с чего бы ему захотеть со мной увидеться?

– Как я уже говорила, слухи ходят разные, – туманно отозвалась тетя.

Но я лишь отмахнулась. Какие еще слухи?!

– Причина в том, тетя, что вы не хотите, чтобы герцог уличил вас во лжи, – вот что я ей сказала.

Немного подумав, Азалия Уилсон кивнула.

– Ты права, с моей стороны это была ложь, но ложь во благо моей семьи и детей. Как видишь, я с тобой откровенна, Мира! Именно поэтому мы заключим соглашение…

– Причем в письменном виде, – кивнула я. – Вы поставите свою подпись, и дядя тоже это сделает. И мне все равно, в каком состоянии он подпишет договор.

– Согласна. Ты же, в свою очередь, дашь письменное обещание, что ни в кем случае не покажешься на глаза герцогу Кавингтону. Заодно разберись со своей сестрой и тетей. Твои слуги тоже должны хранить молчание.

– Договорились! – кивнула я, внезапно почувствовав болезненный укол в область сердца.

То, что сидело у меня в груди… Возможно, это был внутренний голос или же интуиция – но что бы ни жило внутри меня, оно пыталось меня образумить. Уговорить не соглашаться, не подписывать этот дурацкий договор!..

Но как и у Азалии Уилсон, у меня тоже была семья. Довольно большая – младшая сестра, престарелая тетя и Уна с Патриком и Донахью. Гром, в конце-то концов, со старичком Мерлином!

Мне нужно о них позаботиться и всех прокормить – потому что зимы в Ровердорме суровые и следующая уже не за горами. Если для этого надо будет всего лишь не показываться на глаза герцогу Кавингтону, залетной птице в наших краях, ну что же, я уж как-нибудь это переживу.

Нас с ним ничего не связывало и связывать не могло.

Был лишь мой внезапный интерес, странное притяжение и возникшее в груди чувство, что я совершаю ошибку.

– Итак, ты не должна появляться в тех местах, где может присутствовать герцог Кавингтон, – тем временем вещала тетя, – чтобы вы ни в коем случае не встретились. Если он примет приглашение в «Поющую Иву», тебе придется оставаться в своей комнате и не выходить наружу. Твоя глухонемая сестра…

– Лиззи не говорит после болезни, тетя! Она вовсе не глухая и не немая, и ее можно вылечить.

– Меня мало волнует то, чем больна твоя сестра, – оборвала меня Азалия Уилсон. – Лиззи должна будет держаться от герцога подальше. Никаких записок или намеков, иначе наше соглашение будет считаться недействительным. К тому же – я ведь могу и вовсе лишить вас содержания!

На это я промолчала, понимая, что тетя могла – уж в этом-то я не сомневалась!

– Но что будет, если мы с герцогом столкнемся случайно? Что, если Боги решат свести нас вместе? Кто я такая, чтобы идти против Их воли? – спросила у нее.

– Сомневаюсь, что Боги Элайра заинтересованы в вашей встрече, – высокомерно произнесла Азалия Уилсон. – Подумай, кто ты и где он, Мира!

На это я украдкой вздохнула. Тут тетя не ошиблась – наши пути с герцогом Кавингтоном не могли пересечься никогда.