Глава 15

На день рождения Нэнси в имение Тейтеров «Стрекоза» съехалось множество людей – семью подруги любили и уважали в округе. Гости начали прибывать с раннего утра – поздравляли не только именинницу, но и ее родителей с тем, что у них такая замечательная дочь.

Официально празднование назначено было на обед и грозило продлиться до поздней ночи, хотя Нэнси была на ногах, по ее словам, чуть ли не с рассвета, когда в «Стрекозу» из столицы прибыли ее бабушка и дедушка.

Сейчас, когда солнце перевалило зенит, они отдыхали, а празднование набирало силу.

Тейтеры в своем саду разбили несколько палаток, где гости могли получить угощение и лимонад, а в одной из них, облюбованной дядей Персивалем, еще и наливали то, что покрепче. Также в ней обсуждали приготовления к завтрашней Большой Охоте. Прикидывали, кто и сколько возьмет с собой слуг, лошадей и собак, кто будет загонять, кто станет охранять загонщиков, а кто будет встречать с магией, луками и пистолями вспугнутых зверей.

Сетовали на то, что магов в Ровердорме очень мало, а огнестрельного оружия и того меньше.

На Большую Охоту поднималась вся округа, потому что случаи нападения диких зверей повторились и этой ночью. Снова были два трупа – правда, на этот раз не ровердормские, а заезжие, непонятно по какой оказии оказавшиеся на дороге из Ольсена. Поговаривали, что это беглые каторжники – кому-то намекнул на такое глава жандармерии, так что их не слишком-то жаль…

Дальше слушать я не стала – подхватила Марион под локоть, и мы пошли дальше, потому что мне как раз было очень жалко. Миновали палатки, взяв в одной из них корзинку для пикника, после чего направились по засыпанной гравием дорожке к роскошному яблоневому саду Тейтеров. Тот соседствовал с живописным прудом, в котором росли необычные для Ровердорма кувшинки и водные лилии.

У каждого из этих цветов было мудреное длиннющее название, произнести которое можно было едва не вывихнув язык. Семена этих растений привезли родители Нэнси из заморских экспедиций. Часть кувшинок и лилий не выдержали суровых зим Элайра, но некоторые отлично прижились и вот уже который год радовали глаз необычными формами и яркими крупными бутонами.

Чтобы продолжать радоваться, а еще распаковать корзину для пикника, мы устроились на полосатом пледе неподалеку от пруда, прячась в тени раскидистой яблони.

Марион тут же развязала шляпу. Сорвала ее с головы, затем тряхнула светлыми локонами, пожаловавшись, что мама заставляет ее надевать это орудие пыток. У нее от шляпок постоянно потеет голова, а пчелы, которых Марион недолюбливала с детства, вечно путали искусственные цветы на их полях с настоящими.

На это я сочувственно вздохнула. Летних шляпок у меня и отроду не водилось – были только зимние, меховые, из шкурок, подаренных Роганом.

– Вот вы где! – остановившись на дорожке, помахала нам Нэнси. Одета подруга оказалась в чудесное кружевное платье и тоже, естественно, была без шляпки. – Не могу сейчас подойти! Чуть позже, меня снова зовут!

Убежала – встречать новую семью и принимать подарки. Затем Нэнси отводила детей в шумный круг на лужайке перед белоснежным двухэтажным домом Тейтеров, где их развлекала подвижными играми мама Нэнси, леди Оливия Тейтер.

Для подростков были придуманы другие развлечения. Нэнси звала их присоединиться к группе запускавших гигантского воздушного змея, украшенного крыльями давно вымершей, «реликтовой» стрекозы, как называл ее лорд Тейтер.

Размеров эта стрекоза была устрашающих – Тейтеры тоже привезли ее из одной из своих экспедиций, и теперь отец Нэнси запускал змея к вящему удовольствию детворы.

Среди собравшихся вокруг него я заметила и раскрасневшуюся Лиззи со сбившейся набок лентой в волосах – моей неуклюжей попыткой воспроизвести модную столичную прическу, которую сестра подсмотрела у Кейт Истром.

Вышло не слишком-то хорошо, но все равно выглядело неплохо…

Я все же нашла в себе силы признать, что даже моя прическа не могла ее испортить, потому что Лиззи обещала вырасти настоящей красавицей.

Рядом с сестрой крутился ее постоянный спутник, Томас Лайтингер, школьный друг и охранник – тот, кто никогда не давал ее в обиду. Только вот уберечь сестру от столичной родни Томасу оказалось не под силу, это была уже моя забота.

Гости постарше в шумных детских забавах не участвовали – часть мужчин облюбовала ту самую палатку на входе. Остальные, а также их жены и старшие дочери либо расположились на пледах в саду, либо прогуливались по дорожкам. Увидела я и Азалию Уилсон – стоя неподалеку от пруда, она что-то втолковывала двум дамам постарше.

И да, моя родня тоже прибыла на день рождения Нэнси.

Тетя Азалия настояла на том, чтобы я обязательно взяла с собой и ее, и мою кузину, надавив на то, что они якобы будут следить за тем, как я стану исполнять наш договор. Но потом оказалось, что с нами едут еще и дядя, и Кейт Истром. Хорошо, хоть Лоуренса не было – тот собирался заночевать в Ольсене, прислав записку, что вернется домой только к вечеру сегодняшнего дня.

Впрочем, я догадывалась об истинных причинах столь навязчивого поведения родни, и наш договор с тетей Азалией тут был совершенно ни при чем.

После крайне неприятного инцидента с кражей ожерелья графини Астон тете стали приходить отказы. Несколько семей заявили, что не смогут принять приглашение на утренний чай или же на очередной прием, который Азалия Уилсон собиралась устроить в стенах «Поющей Ивы». Ссылались на важные дела, но я подозревала, что причиной их недоверия стала пошатнувшаяся репутация столичных Уилсонов.

Тетя была готова на все, чтобы ее исправить, – Уилсоны собирались показываться в обществе и вести себя как ни в чем не бывало, надеясь, что очень скоро это самое общество обо всем благополучно забудет.

Приглашение для них я все-таки достала – написала Нэнси, и та тотчас же прислала ответную записку с яркой карточкой для Илейн Уилсон.

К тому же в записке Нэнси намекнула, что у нее возникла грандиозная идея, о которой она обязательно расскажет мне в «Стрекозе». Я терялась в догадках, что бы это могло быть, – меня не оставляло ощущение, что подруга придумала, как изловить вора.

Подумав о воре, я повернула голову.

Илейн с Кейт Истром расположились неподалеку от нас с Марион. Расстелили свой плед в непосредственной близости к дорожке, проходящей возле пруда, затем чинно уселись, расправив подолы. Поставили рядом с собой корзинку и принялись глазеть по сторонам.

Явно выглядывали достойных джентльменов, которые могли бы скрасить их одиночество.

Только вот среди приглашенных Нэнси вряд ли были те, кто мог подойти столичным красоткам, – подруга увлекалась магией и учебой, заявив, что замужество не входит в ее планы до того момента, пока она не закончит Академию. Так что Илейн с Кейт продолжали скучать в полном одиночестве.

Наконец, к нам снова подбежала раскрасневшаяся Нэнси.

– Представляешь, детвора называет твою тетку леди Акацией, – плюхнувшись на плед, заявила она. – Это все Томми Лайтингер затеял. Знали бы вы, как ее это злит!

– Могу представить, – усмехнулась я.

– Твоего дядю я тоже видела. Он в первой палатке, и, кажется, очень скоро придется его оттуда выносить. Нет, Марион, он жив! Просто доберет до своей нормы…

– И заснет, – кивнула я.

Судя по всему, Персиваль Уилсон твердо решил держать заданную планку, не собираясь провести ни единого трезвого дня в деревне.

Тут Нэнси снова подскочила на ноги, помахав кому-то вдалеке.

– Доннеты приехали, и мне нужно будет их встретить. На обратном пути я проведаю твою кузину и ее подругу, а то уж больно они заскучали. После этого вернусь и расскажу вам то, что придумали мои родители. Тебе это понравится, Мира! – она округлила глаза. Затем понизила голос: – А еще о герцоге Кавингтоне!

– Надеюсь, новость о герцоге понравится уже мне, – отозвалась Марион, пока я размышляла, что бы это могло быть.

– Даже не надейся! – усмехнулась Нэнси. – У тебя уже есть Брай, так что я стараюсь исключительно ради Миры.

После чего убежала встречать гостей.

Мне тоже было о чем рассказать Нэнси и Марион. Я собиралась передать им разговор с тетей, закончившийся подписанным в библиотеке договором.

Нет, мы не скрепляли его кровью и даже магическую печать на него не поставили. Не только потому, что я понятия не имела, как это делать, но не стала даже пробовать. К тому же мне не хотелось демонстрировать свои умения раньше времени.

Зато синими чернилами на белой бумаге тетя пообещала вернуть нам с Лиззи нормальное обеспечение – указала сумму, которую с начала осени я могла оставлять на наши расходы до момента, пока сестре не исполнится восемнадцать.

Большего выторговать мне не удалось, но я была довольна и тем, что получилось.

Разбуженный дядя, недовольно бурча себе под нос, поставил на бумаге корявую подпись, даже не поинтересовавшись, зачем мы его потревожили.

Со своей стороны, я обещала избегать встреч с молодым герцогом Кавингтоном, пока тот находится в Ровердорме.

Поставив подпись, я подумала, что тем самым между мной и тетей было заключено нечто вроде временного перемирия. И пусть Азалия Уилсон все так же считала, что наше место… Хорошо, уже не на помойке, но все равно с видом на нее, но, по крайней мере, она поинтересовалась у меня здоровьем тети Прим. После этого распорядилась, чтобы ее кухарка приготовила той куриный бульон – лучшее средство для восстановления сил.

Затем последовало сухое приглашение для нас с Лиззи присоединиться к ним за семейным ужином.

Лоуренса в Ровердорме не было, и все за столом принялись гадать, какая оказия вынудила того отправиться аж в Ольсен. Я догадывалась, но помалкивала, поглядывая в свою тарелку и пытаясь заглушить протестующий внутренний голос.

Все я сделала правильно, твердила себе. Я не должна ни в чем себя упрекать, потому что где я, а где герцог Кавингтон?!

Зато с этим договором нам больше не будет грозить голод, я смогу отвезти Лиззи в столицу, починить крышу в Восточном Крыле и даже достать с полок книги, чтобы начинать готовиться по ним к вступительным экзаменам.

Но если я все сделала правильно, то почему на душе было настолько отвратительно? Словно я продала за деньги то, чему нет цены.

Тут на колени Илейн прыгнула непонятно откуда взявшаяся жаба, и мне стало не до угрызений совести. Кузина истерически завизжала, подскакивая на ноги и пытаясь скинуть ее с платья. Опрокинула стул, затем запуталась в подоле и ножках мебели и упала, потянув на себя скатерть с остатками ужина.

В этот самый момент тетя Азалия отчитывала Лиззи за то, что та взяла неправильный нож для рыбы. Сестра слушала ее с понурым видом и к произошедшему причастна быть никак не могла. Я сидела на другом конце стола, и в жабьем преступлении тоже не была замешана – Азалия Уилсон прекрасно это видела.

Тогда откуда же взялось прыгучее земноводное?

– Ну любят они вашу дочь, – пожал плечами вызванный нами Патрик после того, как отловил бородавчатую негодницу за лапу. – Но эти жабы не заразные, так что нечего их бояться. Да и к зиме они в спячку впадут и не будут вам больше докучать!

– До зимы я не доживу! – воскликнула Илейн, заламывая руки. – Я их терпеть не могу! Боюсь до ужаса, до дрожи!.. За что мне такое наказание?!

Я снова промолчала, хотя вспомнила тетушкино гадание и прозвучавшее предсказание. Тут Илейн в слезах бросилась вон из столовой, тетя Азалия отправилась ее успокаивать, так что ужинали мы уже втроем – Кейт, Лиззи и я.

Дядя к этому времени выполнил свою «норму» и преспокойно спал.

Мы тоже хранили молчание, но при этом я не спускала глаз с Кейт Истром. Думала о том, что если тетушкины предсказания сбываются с такой скоростью, как в случае с Лоуренсом и Илейн, то очень скоро должно проявиться и предсказанное Кейт.

Но обещанные ей позор и тюрьма не спешили наступать, и я понятия не имела, когда это произойдет. Быть может, тетя Прим все-таки ошиблась насчет нее?

На следующее утро предсказание тоже не сбылось, поэтому мы стали собираться к Тейтерам. Илейн с Кейт долго выбирали подарок Нэнси, не став меня слушать. Вместо того, чтобы привезти ей книгу из библиотеки «Поющей Ивы» – я даже знала, какая может понравиться моей подруге, – они решили, что случайно затесавшаяся в гардероб Илейн соломенная шляпка вполне сойдет.

Этот фасон вышел из моды еще в начале прошлого сезона, но для деревни самое то.

– Но Нэнси не носит шляпок, они ей не нравятся, – покачала я головой. – Да, мы живем в деревне и из-за этого можем себе позволить некоторые вольности.

– Мы убедим ее в том, что это последняя столичная мода, – заявила Кейт. – Или же ты думаешь, – повернулась она к растерявшейся кузине, – что нам нужно дарить настоящий подарок какой-то провинциалке?

Судя по всему, Кейт посчитала Нэнси не дотягивающей до своего уровня, хотя лорд Тейтер был ведущим ученым Элайра, мать сопровождала его во всех экспедициях, написав несколько книг, а Нэнси унаследовала от бабушки сильнейший магический дар и собиралась поступать в Академию Триерса.

Или же они решили, что я не расскажу подруге о разговоре в «Поющей Иве»?

Если так, то они были правы – рассказывать я не собиралась. По крайней мере, решила не портить Нэнси настроение в день рождения.

Вместо этого, стоило нам выйти из повозки – мне с Лиззи не нашлось места в карете Уилсонов, – как я обняла верную Нэнс, раскрасневшуюся, в белоснежном платье, наверное, давно уже вышедшем из столичной моды, но великолепно подходившем к ее смуглому подвижному лицу и ярким зеленым глазам.

Подарила той заранее купленное перо производства писчей фабрики самого Альберта Гунерсона.

Подарок я приобрела на деньги, выигранные на скачках в Триерсе, а открытку нарисовала Лиззи – мы с сестрой желали, чтобы именно этим пером Нэнси записывала ответы на вступительных экзаменах, после чего получила повышенную стипендию.

– Стипендию я получу вместе с тобой, – подмигнула мне подруга. – Мы обязательно поедем и поступим вместе.

На этот раз я не стала отнекиваться, потому что после заключения договора с тетей у меня появилась надежда.

Затем прибыли Миллеры, Нэнси убежала к другим гостям, а мы с Марион расположились под деревом, и я долго слушала рассказ о последнем письме от ее Брая. Оно пришло этим утром, и в нем жених Марион сообщал, что прибудет совсем скоро, буквально через несколько дней.

– Я так соскучилась, что уже жду не дождусь! – с воодушевлением произнесла Марион. Но затем сникла: – Правда, Брай в этом письме показался мне каким-то странным. Словно писал не он – оно было какое-то сухое и безличное. Знаешь, Мира, это совсем не похоже на остальные его послания. А что, если он больше меня не любит?! Вдруг он встретил в госпитале другую?!

– Но это невозможно, Марион! – покачала я головой. – Весь Ровердорм знает, что Брай любит только тебя, причем давно и навсегда, так что выбрось подобную глупость из головы. Скорее всего, он писал его в спешке или при свидетелях, поэтому не смог высказать свои чувства.

Я кое-как уговорила ее не расстраиваться, а потом к нам подбежала Нэнси. Плюхнулась на плед, открыла корзинку для пикника, достала стаканы и пузатую бутыль лимонада.

– А теперь послушайте, что я вам расскажу! – заявила она нам громким шепотом, но уже после того как мы выпили сладкий шипучий напиток – отец Нэнси придумал какую-то хитроумную формулу. – Это очень, очень важно! Я поговорила со своими родителями, а потом с бабушкой и дедом, и мы вместе придумали, как нам изловить воровку.

И Нэнси многозначительно покосилась в сторону моей кузины и ее подруги.

– Но это еще не доказано, Нэнс! – покачала я головой. – Все, что у нас есть против Кейт Истром, – это только гадание тети Прим. Да, оно сбылось в случае с Илейн и Лоуренсом, – я быстро пересказала подругам то, что произошло с момента нашей прошлой встречи, – но Кейт нужно ловить на горячем. Иначе ее вину не доказать.

– Но это точно она! – возвестила Марион. – Я верю твоей тетушке Прим.

– Мы обязательно поймаем вора и как раз с поличным, – покивала Нэнси. – Для этого мы специально организуем большой прием в «Стрекозе». На нем вор совершит новую кражу, и тогда-то ловушка захлопнется!

– Но что, если вор не захочет ничего красть на вашем приеме? – поинтересовалась я, упрямо не называя имени Кейт. Потому что у нас не было против нее ни единого доказательства. – К тому же вот-вот прибудут столичные маги, и это может спугнуть преступника. Он затаится и носа не покажет наружу.

– Мы сделаем так, чтобы воровка не удержалась и показала свой нос. – Нэнси снова покосилась в сторону скучающей Кейт. – Для этого мы сперва пустим слух, что мои родители уезжают и я отправляюсь вместе с ними.

– То есть…

– То есть тебе нужно будет рассказать Кейт Истром, что сразу же после нашего приема – не этого, а который будет на неделе, – мы покидаем Ровердорм. Вряд ли она станет проверять. Мне кажется, Кейт Истром интересует исключительно Кейт Истром. Но на всякий случай скажи ей, что мои родители получили очередной королевский грант, у нас уже зафрахтован корабль в Ниме, так что ничего не отменить. Это означает, что расследования не будет даже в том случае, если пропадет фамильная драгоценность Тейтеров.

– О-о-о! – зачарованно протянула Марион. – Но что за драгоценность у вас пропадет?

– Мама наденет на выход старинное рубиновое ожерелье.

– Но оно же дорогое! – не выдержала я.

– И еще какое! – покивала Нэнси. – Мы каждый раз об этом говорим, когда протираем пыль в семейном хранилище. О том, что оно настолько же дорогое, насколько и уродливое. Кстати, мама его всегда терпеть не могла.

– Неужели тебе его нисколько не жаль?

– Нисколько, Мира! – покачала она головой. – Но дело в том, что мы не собираемся его терять. Мама наденет его на прием, после чего станет общаться с гостями, а еще прохаживаться в одиночестве по дому, саду и даже в оранжерею пойдет. Папа станет за ней следить, а мы будем приглядывать за ними всеми и еще за Кейт. Но если мы все-таки пропустим… Или же вором окажется не она, тогда…

– Тогда что?!

– Мы все равно его поймаем, потому что папа оставит на ожерелье след.

Я покачала головой.

– Не думаю, что это сработает. Вор далеко не глуп. Мне кажется, он может ощущать магические колебания и обязательно поймет, что на ожерелье поставили ловушку.

– Но это будет вовсе не маячок! Папа у нас не маг, мама тоже не умеет, а мне по силам разве чего воскресить прадеда из семейного склепа, чтобы тот раздал всем по шапкам. – Нэнси рассмеялась, а Марион округлила глаза. – Папа оставит на ожерелье невидимый глазу след, не имеющий никакого отношения к магии.

– Я не понимаю, Нэнс! Что это может быть?

– Брачный след жуков-тарфилодов, – с торжественным видом возвестила подруга. – Год назад родители привезли целое семейство этих жуков из Веготии и теперь трясутся надо ними, словно над своими будущими внуками. У отца целая склянка с прозрачной жидкостью – ну да, этими самыми… гм… брачными выделениями. Они невидны невооруженным глазом, но если изменить освещение… Добавить совсем немного магии – любой, обладающий Даром, с этим справится – тогда сразу же будет видно особое ярко-синее свечение. Так вот, родители обмажут ожерелье этой штукой....

– Брачным следом? – ахнула Марион.

– Брачной жидкостью, Марион! – авторитетно заявила Нэнси. – Она выделается из специальных желез самки, когда та призывает самца для спаривания.

– Меня сейчас стошнит, – призналась подруга. – Это же какая-то невыносимая гадость!

– Ничего это не гадость, – нахмурилась Нэнси. – Она бесцветная и абсолютно без запаха. Но если ожерелье будет украдено, то мы найдем, кто это сделал. Стоит кому-то взять его в руки, на его ладонях обязательно останутся следы, и магия это покажет.

– Умно! – покивала я.

– И тогда-то капкан захлопнется! – с довольным видом заявила Нэнси.

На это мы с Марион немного поразмыслили и решили, что это отличный вариант, только вот за ожерелье немного боязно.

– С ожерельем ничего не случится, потому что мы ее поймаем, Мира! – с довольной улыбкой отозвалась Нэнси. Затем переключилась на новую тему: – А теперь послушай, что я расскажу тебе про герцога Кавингтона.

И я кивнула, понимая, что мой удел – слушать про герцога Кавингтона, никогда с ним больше не встречаясь.

– Ты же знаешь, что сегодня вечером пройдут состязания по выездке? Нет, не в Ровердорме, а на территории «Кипариса»… Неужели не знаешь? Но ведь все о них только и говорят!

– Ничего я знаю, – покачала я головой. – Откуда же мне знать?

Потому что в «Поющей Иве» ни о чем таком не говорили.

– Но вам должно было прийти приглашение, – удивленно произнесла Нэнси. Затем поджала губы: – Теперь-то мне все предельно насчет твоей родни! Значит, они решили тебе не рассказывать.

На это я украдкой вздохнула.

Подруга была права – даже если приглашение и приходило в «Поющую Иву», меня о нем, конечно же, никто не известил. Мое место, по мнению столичных родственников, все так же оставалось рядом с помойкой.

Тут Марион подтвердила, что Миллерам тоже доставили приглашение, но она не собирается ни в чем участвовать. Такое не для нее, она даже из коляски боится выпасть!

– Я тоже не буду, – заявила Нэнси. – Лошади чувствуют мой Дар и не очень-то мне доверяют, так что я ничего подобного не умею. Но мы с родителями и гостями планируем отправиться в «Кипарис», потом вернуться в «Стрекозу» и продолжить праздновать. А еще мы хотим посмотреть на то, как ты, Мира, возьмешь главный приз!

– Но разве я могу участвовать?! Ты ведь знаешь насчет Грома!

– Знаю, поэтому уже договорилась с папой. Ты возьмешь его Верную, он дал свое согласие. Его лошадь тебя примет, а она обучена всем этим штукам. И не смотри на меня так, словно ты собираешься отказаться! Сто золотых, Мира! – с придыханием произнесла Нэнси. – Ты должна, ты обязана победить! Вернее, это в твоих силах, потому что я видела тебя на Громе. А этих денег вам хватит надолго – уж я-то знаю, как вы на всем экономите. После чего ты сможешь с чистой совестью поехать со мной в Триерс.

– Мне надо подумать, – отозвалась я, прикидывая…

От денег отказываться я не собиралась, несмотря на то, что не считала себя меркантильной. На сто золотых – если, конечно, я их еще выиграю! – можно было отправиться с Лиззи в Ниму. Сразу же, не дожидаясь тетиных подачек.

К тому же я несколько раз ездила на Верной, и мы друг друга хорошо понимали.

Тут я вспомнила, о чем говорила Нэнси, и засомневалась.

– Погоди, но если состязании будут проходить на территории «Кипариса», выходит, герцог Кавингтон тоже будет там присутствовать?

– Конечно же, он станет на них присутствовать, ведь именно он их и организует, – покивала Нэнси. – Мира, даже не вздумай отказываться! Если я тебя не уговорю, – шутливо начала она, – то я попрошу сделать это самого герцога! По секрету – отец пригласил Тайлора Бартона на мой день рождения, и его светлость пообещал, что будет здесь ровно в два. Два часа дня пробило минут десять назад, так что…

Нэнси повернула голову в сторону дорожки, ведущей к главным воротам.

– Да вот же он, собственной сиятельной персоной! Идет как раз к нам, – с этими словами она поднялась на ноги. – Ждите меня здесь, я сейчас же его приведу. Нужно перехватить его раньше, чем твоя кузина с подругой сообразят, что к чему. А ты даже не вздумай не падать в обморок! – заявила она Марион.

– Погоди, Нэнс! – растерялась я.

Подруга была права, я тоже его увидела. По дорожке в нашу сторону шагал герцог Кавингтон.

Я смотрела на высокого, красивого мужчину – на этот раз полного жизни, а вовсе не лежащего в кровати с восковым застывшим лицом; глядела на его мускулистую фигуру и гордую посадку головы.

Затем заморгала и отвела глаза.

Он был совсем близко, и, судя по всему, нашей встречи не избежать. Тайлор Бартон уверенно направлялся к имениннице, а я… Мне нужно было что-то со всем этим делать!

Потому что герцог, кажется, меня до сих пор не заметил – его отвлекли. По подстриженной лужайке ему наперерез кинулась Азалия Уилсон и встала у него на пути. О чем-то заговорила, вцепившись тому в рукав, – но я не смогла разобрать ее слов.

Зато меня заметил кое-кто другой.

С Тайлором Бартоном был его спутник – среднего роста, смуглолицый и подвижный мужчина с черными кудрявыми волосами. Тот повернул голову и уставился на нас с подругами.

Мне почему-то показалось, что он глядел прямиком на меня. Но я ни в чем не могла быть уверена – камзол мужчины был расшитый серебристыми нитками, и выглянувшее из-за облака солнце засияло на его одежде так ярко, что у меня зарябило в глазах.

В этот самый момент я подумала, что нашему договору с тетей всего лишь сутки, а я его вот-вот нарушу.

Жизнь только начала понемногу налаживаться, а герцог взял и явился на день рождения моей подруги! Он сейчас к нам подойдет, потому что Азалия Уилсон не сможет его задержать, и тогда не видать ни мне, ни Лиззи обещанного тетей нормального обеспечения!..

– Нэнси, прошу тебя, задержи его! – выдохнула я, подскакивая на ноги.

– Кого задержать?!

– Герцога Кавингтона, кого же еще?! Мне нужно бежать!

– Погоди, но куда? Что с тобой, Мира?! Зачем тебе бежать?!

– Он не должен быть здесь! Он не должен меня увидеть!

– Ты говоришь о Тайлоре Бартоне?

– Да, о нем.

– Но почему?!

Она не понимала. Смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Потому что я заключила соглашение с тетей Азалией. Это все она, Нэнс, а не мой дядя! Это она с нами такое сделала! Но тетя пообещала вернуть нам с Лиззи нормальное обеспечение. Правда, только в том случае, если этим летом не встречусь с герцогом Кавингтоном…

– Но почему?! – вновь выдохнула Нэнси, а Марион пожала плечами.

– Все же ясно, как божий день, – произнесла та. – Потому что Мирина тетка хочет выдать за герцога свою дочь, а рядом с ней у Илейн нет ни единого шанса.

Я покачала головой, потому что ничего не знала насчет чужих и своих шансов. А вот то, что герцог уже миновал тетю Азалию, отодвинув ее в сторону, мне было прекрасно видно. Он и его друг направлялись к нам, но подруги тотчас же встали стеной, загораживая меня от Тайлора Бартона.

Правда, Нэнс негромко поинтересовалась, почему я так уверена в том, что тетя Азалия сдержит свое слово.

Ответа на ее вопрос у меня не было. Мне оставалось лишь проверить, сдержав свое.

– Не сейчас, Нэнс! – пробормотала я.

Потому что герцог был уже близко, его друг шагал рядом с ним, а за ними семенила леди Азалия с крайне растерянным видом. Мне казалось, что герцог Кавингтон смотрел прямиком на меня, несмотря на то, что меня закрывали две подруги в пышных платьях.

– Беги, Мира! – не поворачивая головы, приказала Нэнс. – Он уже рядом!

– Мы его задержим, – подхватила Марион. – Скажем, что ему показалось и мы здесь были только вдвоем.

– Туда! – Нэнси все же повернула голову, указав мне вглубь сада. – К главным воротам незамеченной тебе не пройти, поэтому беги к задней калитки. Ты должна помнить, где она.

И я побежала.

Ту калитку я прекрасно знала – через нее Нэнси ходила ко мне в «Поющую Иву». Мы встречались с подругой либо у «Стрекозы», либо на середине пути, чтобы потом вместе делать уроки.

Именно туда сейчас я и спешила, размышляя, успел ли меня заметить Тайлор Бартон или все-таки нет. В том, что его друг меня заметил, не было никакого сомнения.

Но даже если они увидели, как я бегу в противоположную сторону, то… Не будут же они меня преследовать?!

Это было бы в высшей степени неожиданно!

Тут позади меня раздался истошный женский визг, и от неожиданности я едва не растянулась, зацепившись ногой за выступающий корень. Потому что этот голос был мне прекрасно известен. Как, впрочем, и причина подобного истерического визга.

Судя по всему, Илейн снова повстречалась с жабой.

Я все-таки притормозила и повернула голову.

Выходило, что-либо моя кузина, либо Кейт открыли корзину для пикника, и оттуда выпрыгнуло земноводное. Визжа от ужаса, Илейн подскочила на ноги. Кинулась бежать – не к дорожке, а почему-то к пруду, – но запуталась в пледе.

Не удержавшись, она неловко грохнулась на бок, после чего покатилась по заросшему травой склону… Угодила прямиком в пруд – и ушла под воду с головой!

Я же про себя отметила, что Кейт как сидела, так и продолжила сидеть. Даже не пошевелилась, чтобы помочь подруге – удержать ее или подать той руку.

Пруд у Тейтеров был довольно глубоким. Из памяти Миры тотчас же всплыли картинки, как в детстве они с Нэнси прыгали с берега, ныряя в него с головой.

Но сейчас, наверное, глубина в нем доходила бы Илейн до плеч, не больше. Утонуть она не могла – разве что от страха.

Только вот выныривать кузина не спешила. Не спешила и не спешила… Я замерла в полнейшем ужасе, не понимая, что мне теперь делать. Бежать ли к калитке, пытаясь скрыться от герцога, или же кинуться назад, к пруду?

Впрочем, мои сомнения разрешил герцог Кавингтон. Не медля ни секунды, он кинулся к берегу, а потом нырнул следом за Илейн.

С берега раздалось восхищенное «Ох!», затем одобрительные крики и аплодисменты. Но я уже побежала дальше, нисколько не сомневаясь в том, что герцог Кавингтон только что спас жизнь Илейн Уилсон.

Это не могло меня не радовать. Но для меня ничего было не изменить – я должна покинуть имение Тейтеров как можно скорее.

Но в глубине сада, когда я миновала несколько грушевых деревьев и роскошные кусты рододендронов, направляясь к увитой зарослями дикого винограда калитке, меня поджидала… Надин Остин.

Увидев ее, я порядком удивилась.

Нэнси терпеть не могла Надин – все школьные годы считала ту ленивой и завистливой девицей. Дочь травницы платила ей похожей монетой, но к Нэнси не подходила и задирать ее не осмеливалась. Наверное, знала, что может получить от нее по первое число и что подруга не станет ее жалеть, как это делала я.

Так что о приглашении на день рождения и речи идти не могло.

Но теперь Надин стояла на территории «Стрекозы» и явно кого-то высматривала. Возможно, даже меня, потому что стоило ей меня заметить, как на заплаканном, но решительном лице травницы промелькнуло выражение злобного торжества.

– Надин, что ты здесь делаешь? – поинтересовалась я, потому что та стояла как раз возле калитки, преграждая мне путь.

– Искала тебя, Мира! Хотела с тобой поговорить. Сперва пришла в «Поющую Иву», но слуги сказали, что все Уилсоны отправились к Тейтерам. Поэтому я здесь.

– Мне надо идти, Надин! – покачала я головой. – Если ты хочешь поговорить, мы это сделаем, но не здесь и не сейчас. Приходи завтра в «Поющую Иву», у меня будет больше времени на разговоры.

Сегодня мне надо было прийти в себя и хорошенько обо всем подумать, а вовсе не выслушивать незаслуженные упреки и укоры, потому что Надин смотрела на меня осуждающим взглядом.

Но дочь травницы не сдвинулась с моего пути, а на ее круглом лице появилось выражение одержимого упрямства.

– Ты никуда не пойдешь, пока меня не выслушаешь, а потом кое-что мне не пообещаешь, – заявила она. – Потому что Роган вернулся. – Так и есть, он должен был вернуться еще вчера вечером, Молли Делавейр мне об этом говорила. – Я была на ранчо Делавейров этим утром, и он мне сказал…

На миг мне захотелось спросить, за какими такими демонами Надин потащилась на ранчо, но затем я поняла, что мне совершенно все равно. И еще – что Надин Остин мне нисколько не жалко.

Ей давно пришла пора взять себя в руки и перестать преследовать мужчину, который ее не любил и никогда не полюбит.

– Я пришла, чтобы спросить у Рогана, что он решил насчет Летного Бала. Узнать, пригласит ли он меня, как собирался…

– Но Роган не собирался, – поправила я, затем оглянулась.

Отсюда пруда видно не было, но, судя по голосам, напряжение спадало, а это означало, что с Илейн все хорошо и очень скоро Тайлор Бартон может отправиться на мои поиски. Или не отправиться – зачем бы ему меня искать?

Я этого не знала и узнавать не собиралась, но мне все равно хотелось поскорее покинуть «Стрекозу».

– Роган сказал, что он уже пригласил тебя и ты согласилась! Но как ты могла, Мира?! Я ведь тебя предупреждала!

Мне показалось, что неподалеку раздались мужские голоса, и я занервничала.

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – заявила ей, хотя Рогану согласия я не давала. Сказала ему, что подумаю. – В сторону, я спешу!

– Нет, ты все равно меня выслушаешь! – воскликнула Надин, больше не скрывая своей ненависти.

Но я не выслушала – оттолкнула девушку магией. Вскинула руку, собираясь всего лишь немного ее подвинуть, очистив себе проход к калитке. Не ожидала, что выйдет настолько сильно – вместо того, чтобы ее отстранить, у меня вышел приличный магический толчок, и Надин отлетела и упала в траву.

Хорошо, хоть не врезалась головой и спиной в живую изгородь – я успела остановить заклинание, направив его остатки на куст рододендронов. Охнула – но слава Богам Элайра, с Надин все было в порядке, и она уже поднималась на ноги.

– Ты об этом пожалеешь! – подскочив, воскликнула травница с такой ненавистью в голосе, что извиняться мне сразу же перехотелось. – Очень сильно, Мира, и очень горько!

Впрочем, я и так уже жалела, что не удержала магию под контролем, потому что ее, новообретенной, оказалось слишком много.

Но сейчас мне было не до разговоров. В три шага я очутилась рядом с калиткой. Скрипнули давно не смазанные петли, и я покинула имение Тейтеров.