Глава 16
Илейн отыскала меня в саду, где я помогала Патрику. Давно надо было обрезать ветви на старых яблонях, растущих вдоль дальнего забора, но у нас все не доходили руки. Возможно, не дошли бы и сегодня, но из дома нас выставили.
Причина была простой – наконец-таки прибыли долгожданные маги из столицы, и внутри шел обыск.
Поэтому мы решили провести время с пользой. Патрик забрался на дерево по старой лестнице, а я подсказывала ему снизу, какие из веток лишние и мешают яблоне дышать и давать больший урожай.
На урожай у меня было много планов – и на яблочное варенье, и на засушенные дольки, из которых всю зиму можно варить компот и добавлять в десерты.
Тогда-то ко мне и подошла Илейн, вернувшаяся вместе с матерью почти сразу же после меня. Зато Кейт осталась у Тейтеров – такие мелочи, как наше отсутствие, нисколько ее не смутили. Лиззи тоже все еще была в «Стрекозе», но я не сомневалась в том, что Нэнси и Марион за ней присмотрят.
Илейн, искупавшаяся в пруду Тейтеров, к этому времени успела переодеться. Сменила промокшее платье на домашнее, поверх которого накинула шаль. Куталась в нее, хотя день, пусть и клонился к вечеру, все еще оставался до невозможности жарким.
При этом, пусть лицо кузины и было бледным, выглядела она решительно – мне показалось, что Илейн разыскала меня в саду затем, чтобы накинуться с обвинениями.
– Нам надо поговорить, – заявила она отрывисто, и я уставилась на нее с недоумением.
Прикидывала, что ей могло понадобиться, если со дня приезда Уилсонов мы отлично существовали вдали друг от друга. К тому же обвинить в произошедшем у Тейтеров она меня не могла – в пруд Илейн упала сама, по собственной глупости. Никто ее не толкал; если только Кейт вовремя не подала руку.
К тому же жаб ей ни я, ни Лиззи не подкидывали. Хотя, конечно, это интересный вопрос – откуда они вообще берутся? Не могут же они материализоваться из воздуха?
Магия к этому была не причастна – все те разы, когда жабы появлялись рядом с Илейн, магические потоки стояли нетронутыми. Существовало другое объяснение, которое я пока еще не знала.
– Мы с тобой не общались, – начала Илейн, когда я, извинившись перед Патриком, отправилась с кузиной по дорожке в сторону дома, – потому что до этого нам не о чем было говорить. Но сейчас у меня есть что тебе сказать!
– Говори, – разрешила ей.
– Мне нравится герцог Кавингтон, – произнесла Илейн. Затем шумно втянула воздух, а на ее щеках принялись разгораться два пунцовых пятна. – Да, я в него влюблена и не собираюсь этого скрывать! Влюбилась уже давно, еще в столице, несколько месяцев назад, и Кейт говорит, что он тоже на меня смотрит… Смотрит так, что у нее нет сомнений в том, что я ему нравлюсь!
– А стоит ли слушать свою подругу в подобных делах?
Такую подругу, хотела добавить я, но затем решила, что их дела меня не касаются. Илейн тоже отмахнулась от моего замечания.
– Кейт уверена, что герцог мною увлечен, а сегодня он спас мне жизнь. Бесстрашно бросился за мной в пруд, потому что ведь я могла утонуть! Вытащил меня, беспокоился обо мне… Но при этом я не понимаю…
Она остановилась под одной из яблонь и уставилась мне в глаза.
– Чего именно ты не понимаешь, Илейн? – терпеливо произнесла я.
– Мы остались с ним в саду наедине, пока остальные бегали за доктором, пледами и полотенцами. Мы были с ним вдвоем! Но вместо того, чтобы интересоваться мною, он все время выспрашивал о тебе. О тебе, Мира, а не обо мне! Скажи мне, почему?!
– Он выспрашивал обо мне? – изумилась я.
– Да, о тебе! – Пунцовый румянец залил щеки Илейн, но теперь мне казалось, что они горели от возмущения. – Что именно тебя связывает с герцогом Кавингтоном? Ответь мне, я должна знать!
– Если честно, – пожала я плечами, – понятия не имею.
Единственное, что нас могло связывать, это та ночь, когда я стояла возле его кровати, с ужасом гадая, жив он или нет, и высматривая признаки того, что он все еще дышал.
Судя по всему, герцог все-таки меня запомнил, хотя я довольно быстро его усыпила. Потом откуда-то узнал мое имя и теперь пытался меня разыскать. Хорошо это или плохо, я еще не знала, а кузина не давала мне времени поразмыслить, потому что вновь накинулась на меня с упреками.
– Нет, ты имеешь понятие! – воскликнула Илейн. – Ты все знаешь, но лжешь мне, лжешь!.. Не зря моя мама говорила, что вы здесь все лгуньи!
Мне казалось, что Илейн едва сдерживала слезы. Но мне не было ее жаль, нисколько.
– Самая большая здесь лгунья – это твоя мать, – холодно отозвалась я. – Она обманом отобрала у нас с Лиззи дом, а затем лишила содержания, чтобы выплачивать карточные долги твоего братца. Так что в следующий раз выбирай слова, когда решишь в чем-либо меня обвинить!
Илейн задохнулась от возмущения.
– Как ты могла?! Ты все врешь! – заявила мне, и ее лицо исказилось от гнева. – Все знают – и я, и Лоуренс… Мы все прекрасно знаем, что твой отец проиграл моему «Поющую Иву» в карты! Не только имение, но еще и ваше состояние, а мои родители содержали вас с сестрой все эти годы только из жалости, хотя могли бы сдать в приют!..
Вот и сейчас на ее лице отчетливо читалась жалость – жалость из-за того, что нас с Лиззи куда-то там не сдали. Тогда бы герцог Кавингтон был в полной ее власти и не спрашивал бы обо мне во время их мимолетного свидания!
– Мой отец никогда!.. – произнесла я спокойно, хотя для этого пришлось сделать глубокий вдох. – Никогда, Илейн, не играл в карты! Азартные игры – прерогатива твоей семьи. Точно такая же, как обман и воровство. Наши с Лиззи родители не виделись с твоими много лет, до самой своей смерти, а потом откуда-то появились фальшивые долговые расписки на дом и наше состояние. Жаль, что у твоей родни в то время было больше денег, чем у меня, и я не смогла доказать подлог.
– Неправда! Это все ложь! Замолчи сейчас же!
Но я не собиралась останавливаться.
– А потом, после смерти моих родителей, знаешь, что сделали твои? Помимо того, что они нас обворовали, так еще и заявились сюда, в поместье, и вывезли из «Поющей Ивы» все, что было более-менее ценным. Думаю, давно уже это продали, а потом, когда вы приехали этим летом, твоя мать назвала нас крысами, сказав, что мы растащили и распродали все, что было в доме. Но скажи мне, Илейн, кто именно из нас настоящая крыса?
– Я не верю ни единому твоему слову! – отчеканила кузина. – Ты и твоя сестра – вы должны быть благодарны моим родителям…
– За что, Илейн? За то, что они не уморили нас голодом? Но они честно пытались. Вряд ли бы ты протянула и пару дней на то, что нам оставляли на целый месяц. А ведь у меня не только Лиззи и старая тетушка, но еще и Уна с ее семьей, и все хотят есть! Так за что же мне быть благодарной твоей семье?! Ответь мне, Илейн!
– Да как ты смеешь?! Я… Я тотчас же расскажу об этом матери! Она выставит вас…
– На улицу она нас не выставит, – спокойно отозвалась я. – Мы живем в комнатах, которые по закону принадлежат нашей тете Прим. К тому же я знаю, что ты мне веришь… Где-то в глубине в душе ты понимаешь, что я говорю правду. Знаешь, что от твоей матери можно и не такого ожидать – и что отсюда ее к нам отношение. Ей стыдно за то, что она совершила, поэтому она ведет себя так, словно нас с Лиззи не существует в природе.
– Это все неправда! – объявила Илейн. – Ложь от первого до последнего слова, и я…
Внезапно мое внимание привлекло движение наверху, и я подняла глаза. Но отреагировать не успела, и уже в следующую секунду на голову Илейн приземлилась огромная жаба. Квакнула испуганно, кузина дернулась.
Тут жаба сползла ей на лицо, и Илейн истерически завизжала.
– Стой, я ее сниму! – воскликнула я, но было уже поздно.
Илейн, продолжая верещать, закрутилась на месте, размахивая руками. Тут с дерева на нее упала еще одна жаба. Затем вторая и третья – Илейн Уилсон оказалась под настоящим жабьим дождем. Одни падали ей на голову и на плечи, другие вцеплялись в одежду – в платье, шаль, а Илейн верещала так, словно ее разрывали на части.
Крутилась, размахивая руками, и я ничем не могла ей помочь.
Наконец, она кинулась бежать, но я не стала ее преследовать. Лишь удостоверилась, что Илейн свернула не к пруду, где могла бы попасть в очередные неприятности, а в сторону дома.
Жабий дождь сразу же чудесным образом прекратился. К тому же ни одно земноводное не попало на меня или на мое платье, хотя мы с кузиной стояли рядом.
Я подняла голову.
– Я тебя вижу, – заявила тому, кто сидел в ветвях, – можешь больше не прятаться! Слезай с дерева, нам нужно поговорить.
Потом стояла, дожидаясь, когда он спустится на землю, порадовавшись тому, что из окон дома нас невозможно увидеть.
– И второй тоже пусть слезает, – сказала ему. – Весь ваш дружный коллектив! Итак, – произнесла я строгим голосом, – значит, ты и твои подельники засели на деревьях в нашем саду с полными карманами лягушек…
– С жабами, мисс Мира! – насупившись, произнес Томми Лайтингер, затем тряхнул вихрастой головой. – Лягушки для этого дела не годятся.
– Для какого такого дела? – поинтересовалась я подозрительно.
– Для того, которое нагадали этой столичной… Этой… Не помню, как ее зовут!
– Илейн Уилсон – вот ее имя.
– Точно, этой Илейн нагадали жаб, поэтому лягушек мы не ловим, они не подходят! – торжественно возвестил Томас. Его подельники дружно покивали. – Весь Ровердорм об этом знает!
– О чем он знает, Томас?
– О том, как много плохого они сделали вам с Лиззи. Поэтому мерзкую Илейн будут везде преследовать жабы, куда бы она ни пошла! Уж мы-то об этом позаботимся!
– То есть это был ты?! Значит, это ты вечно подкидываешь ей жаб?!
– Не только я, – покачал он головой. – Я-то сделал это всего лишь два раза. Один раз ночью закинул ей жабу через окно – вот она визжала!.. Нет, не жаба, а эта Илейн! И сейчас мы подкараулили ее в саду. А остальное – нет, это были не мы.
Сказав это, Томас покачал головой, и мальчишки с явным сожалением подтвердили, что в другие разы они не замешаны.
– Но столичные этого заслужили, мисс Мира, нам их нисколько не жалко, – добавил Томас, и его «подельники» на разные голоса подтвердили, что им тоже не жаль. – Они столько гадостей сделали вам с Лиззи, поэтому будут им везде жабы! – мстительно произнес он. – И даже если вы сейчас мне запретите, ничего уже не изменить. Вы не сможете остановить весь Ровердорм, а мы своих в обиду не даем!
– Я уже поняла, что вам не запретить. Но… когда это прекратится?
– Когда они уберутся восвояси, – насупившись, заявил он. – Пока они здесь, жабы будут повсюду, куда бы ни пошла эта Илейн.
– Значит, только тогда, когда они отсюда уберутся?
– Или же когда они вернут вам то, что у вас украли. Ваш дом, например!
– Дом они нам вряд ли вернут, – не удержалась я, и Томми покивал с хмурым видом, а потом добавил:
– Я знаю, что той, второй, с лицом как у хомяка, нагадали позор и тюрьму, но в тюрьму нужно было посадить как раз вашу тетку Акацию!
– У нас нет доказательств, чтобы посадить кого-либо из них в тюрьму, – качнула я головой.
– Значит, мы будем за ними следить и раздобудем эти самые доказательства, – заявил мне Томас, и остальные подтвердили, что будут смотреть в оба. То есть очень и очень внимательно.
– Жаль, что им не нагадали змей, – добавил один из них – кажется, его звали Якоб Саттинтон, – а то бы мы устроили им веселую жизнь!
– Вот что, Томас!.. – я засобиралась что-то ему сказать по этому поводу, но потом махнула рукой. Ясное дело, их не отговорить и не переубедить. – Прошу тебя, присмотри за Лиззи. Я не всегда смогу быть с ней рядом.
– Сейчас она с Тейтерами, но я за ней присмотрю, – пообещал он, после чего в его глазах промелькнуло…
Мне показалось, что это было восторженное мальчишеское обожание, которое вполне могло в один из дней перерасти в беззаветную любовь. Быть может, даже взаимную – я слышала собственными ушами, что нагадала тетя Прим моей Лиззи.
Ее ждут серьезные испытания, сказала тетушка, но после этого в награду сестре будет дарована любовь всей ее жизни.
Никто не мог знать, как распорядится судьба и где она встретит эту самую любовь. Быть может, вихрастый защитник и школьный друг Томас Лайтингер как раз ее судьба?
…Но с Томасом мы так и не договорили, потому что на дорожке, идущей от дома, показался Лоуренс Уилсон. Кузен решительно шагал в мою сторону. Судя по всему, он только что прискакал из Ольсена, потому что сегодня я еще его не видела, и сразу же отправился разыскивать меня.
Неужели решил заступиться за сестру?
– Сейчас же уходи и друзей своих забери, – приказала я Томасу. – Клянусь, я ничего ему не скажу – ни про тебя, ни про жаб.
– Никуда я не пойду, – хмуро отозвался мальчишка, сжав кулаки. – И пусть он только попробует поднять на вас руку, мисс Мира! Я знаю, что его мужское… естество отвалилось, – произнеся это, Томас густо покраснел. – Все только об этом и говорят в Ровердорме!.. Но если он поднимет на вас руку, то руки у него тоже отвалятся. Мы уж об этом позаботимся, – заявил он, и его друзья согласно загудели.
Едва сдерживая смешок, я сказала Томасу, что с кузеном уж как-нибудь разберусь сама. У меня есть магия, так что руки у Лоуренса отвалятся и без их помощи, если тот попробует из распустить.
Томас, немного помедлив, кивнул, после чего вместе с братством скрылся в ближайших кустах. Уверена, никуда они не ушли, остались караулить.
Я же принялась поджидать кузена, прикидывая, что могло ему понадобиться. Решила, что если Лоуренс накинется на меня с обвинениями в том, что я извожу Илейн, то я заявлю ему, что жабий дождь для Ровердорма явление вполне привычное.
Чего у нас только не случается – такое вот тоже повсюду и повсеместно.
Зато я точно знала, что у Лоуренса ничего не отвалилось – приключившуюся с ним беду можно было описать немного другими словами. Эта беда причиняла ему массу беспокойства, и он пытался избавиться от нее всеми возможными способами.
Но, судя по издерганному виду кузена, поездка в Ровердорм к доктору Герену, а потом посещение магов в Ольсене к желаемому результату не привела. Иначе он не выглядел бы настолько жалким, как сейчас.
От спесивого высокомерного красавца, ступившего на крыльцо «Поющей Ивы» несколько дней назад, не осталось и следа. Но следом за спесью из Лоуренса полезла злоба и неприкрытая ненависть, потому что он нашел того, кого обвинить в своих бедах.
Судя по его взгляду, это была я.
– Час назад прибыли королевские маги, – заявил кузен, не поздоровавшись. – И они кое-что нашли!
Про магов я знала – всех попросили удалиться из дома на время обыска, после чего они собирались допросить обитателей дома. Слуги отправились во флигель, мы с Патриком ушли в сад обрезать деревья, тогда как Донахью возился на конюшне. Уна, к сожалению магов, еще днем отбыла навестить родню в Ольсене, но пообещала вернуться к завтрашнему обеду.
– Что же такого они могли найти? – тоже не поздоровавшись, поинтересовалась я.
Подавила приступ тревоги – раз уж кузен притащился, чтобы лично мне об этом рассказать, значит, находка напрямую касалась меня или кого-то из моей семьи.
– О да, они кое-что нашли! – скалясь, отозвался Лоуренс. – Это сыграет против тебя, моя маленькая кузина! Но я все еще могу тебе помочь… В моих силах выгородить тебя, но только если ты снимешь с меня все это…
– Что именно с тебя снять, Лоуренс?!
– То, что вы со мной сделали! – воскликнул он. – Ты и твоя мерзкая старуха!
– Но мы с тобой ничего не делали. В том, что произошло, виноват исключительно ты сам.
– Не ври мне, Мира! – заявил он. Его руки сжались в кулаки, на что в кустах неодобрительно завозились. – Маги в один голос твердят, что никакого вмешательства извне не было и моя проблема только во мне. Но я знаю, что они слепцы и глупцы!.. Потому что раньше у меня никогда не было проблем, и все случилось только по вашей вине! Вы навели на меня порчу!
– Порчи не существует, – покачала я головой. – Есть только проклятия из Темной Магии. Но раз маги говорят, что на тебе их нет, значит, ты не вправе нас обвинять!
– Но я-то знаю, что все началось с того проклятого гадания! Это сделала ты и твоя старуха вместе со своими дьявольскими картами! Я был у нее, пытался заставить ее говорить. Пытался заставить снять с меня порчу, потому что она скоро помрет, а я не могу… Я не должен оставаться вот таким!
– Что?! – выдохнула я, и жалость, появившиеся, когда я слушала его горячечные речи, исчезла. – Где ты был, Лоуренс? Что ты сделал?!
– Я говорил с твоей теткой, – заявил он. – Она должна снять с меня порчу. Или же отдать свои карты, а я покажу их магам…
Но я не дослушала – меня охватил ужас. Он оказался настолько сильным, что даже свело живот. Но этот ужас продолжал закручиваться все сильнее и сильнее, сворачиваясь в тугую спираль.
Затем она раскрылась, эта спираль, и вырвалась наружу. Понеслась по дорожкам, подхватывая опавшую листву, незрелые яблоки и не успевших разбежаться жаб. Закрутила все в вихрь, после чего ударила по Лоуренсу!
И да, у нас бывает жабье-яблочный дождь, кузен тоже сможет это подтвердить!
– Прекрати! – завопил он, отмахиваясь от того, что падало на него сверху, налетало, испуганно квакало, било по лицу, рукам, ногам. – Сейчас же остановись!.. Да жива она!.. Жива твоя старуха!
Но я его уже не слушала – бежала по дорожке. Влетела в дом, поспешила на второй этаж, кинулась в комнату к тете.
Слава местным Богам, тетушка спала; дышала спокойно и безмятежно. Что бы ни сделал Лоуренс, он не причинил ей вреда.
Впрочем, в комнате остались следы его бесноватого присутствия. На полу валялся перевернутый поднос, рядом с ним разбитая кружка, чуть дальше – клубки из тетиного лукошка для вязания вперемешку со сброшенными с полки книгами.
Судя по всему, Лоуренс облазил комнату в поисках тетиных карт. Он их не нашел – тетя хранила карты в переднике, с которым не расставалась ни днем ни ночью, а под одеяло кузен к ней не полез.
Устроившись на краю кровати, я сжала в руке тетину ладонь.
– Все будет хорошо, – пообещала ей, с трудом сдерживая слезы. – Но я больше так не могу, тетя! Мое терпение кончилось… Я больше никому не позволю вас обижать – ни тебя, ни Лиззи! Так что если Лоуренс еще раз сунется в эту комнату, ему не поздоровится. Хотя ему и так уже… порядком нездоровится!
Тетины губы растянулись в улыбке, и я поняла, что она не спала.
– Духи никогда не врут, – пробормотала тетушка. – Они помогут тебе, Мира! Ты сильная, ты сможешь защитить всех нас, а заодно и Ровердорм.
И я кивнула – да, я была готова защищать свою семью. Что же касается Ровердорма, он отлично обходился и без моей помощи.
– Я скоро вернусь, тетя! Меня уже ждут в гостиной. В доме столичные маги и идет обыск, но волноваться не стоит… Все будет хорошо!
На что бы ни намекал Лоуренс и что бы ни нашли маги, нас с Лиззи, а уж тем более тетушку, никто обвинить не мог – было слишком много свидетелей того, что мы не покидали комнат во время кражи.
***
Они поджидали меня в гостиной – тетя с дядей, злорадствующий Лоуренс и два столичных мага. Представительные, с ответственными лицами и в черной одежде, но с уже расстегнутыми верхними пуговицами рубашек, потому что ровердормская жара брала свое.
К тому же одного из магов, подозреваю, покусал за щеку комар, и он задумчиво почесывал воспаленное место. Второй, пусть и суровый на вид, выглядел порядком уставшим – наши дороги тоже умели взять свое.
Но маги прибыли серьезные. Еще при первой нашей встрече, пусть я и не подходила к ним близко, но почувствовала отголоски их Дара и подумала, что с такими шутки плохи.
– Вы просили позвать по очереди всех, кто был тем вечером дома. Это моя племянница, – безличным тоном произнесла тетя, – Мира Уилсон. Сирота, ее родители умерли, и мы с мужем решили проявить доброту. – На это я все-таки смолчала, хотя внутри меня бушевали, подозреваю, уже не тетины духи, а демоны. – Есть еще и вторая, младшая племянница. Она сейчас на дне рождения у соседей, но я могу за ней послать.
– Не стоит, – отозвался уставший маг. – Думаю, нас вполне устроит разговор со старшей.
В этот момент дядя мучительно икнул, затем с виноватым видом покосился на графин с темной жидкостью, стоявший на столике рядом с софой.
Графин был наполнен до краев и, судя по всему, его содержимое предложили гостям. Но те отказались – бокалы на серебряном подносе стояли нетронутыми.
Зато дядя, которому ничего не предлагали, на их месте делать бы этого не стал. Но взгляд, которым тетя вперилась в своего мужа, ничего хорошего не предвещал, поэтому дядя отвел глаза.
Поцарапанный и помятый Лоуренс сидел чуть в стороне, и на его камзоле отчетливо виднелись грязные следы яблок и жаб. Илейн в гостиной не было – подозреваю, жабий дождь не прошел для нее бесследно, и она где-то бродила, успокаивая нервы.
Кузен не выдержал первым.
– Говорю же, это она! – воскликнул он, подскакивая на ноги. – Это она все сделала! Она лишила меня покоя, заколдовала со своей магией, а потом наслала на меня ураган! Вихрь, бурю, шторм!..
– Лоуренс, успокойся, дорогой! – нахмурилась тетя. – Урагана и шторма на улице нет. Посмотри сам, за окном солнце. – Затем повернулась к магам и произнесла извиняющимся тоном: – Моему сыну в последнее время немного нездоровится. Похоже, какая-то местная разновидность сенной лихорадки… Но мы уже обратились к доктору, и я надеюсь, что ему скоро полегчает.
Но Лоуренсу не становилось легче – он продолжал кричать, что это все я… Я отняла у него мужскую силу, а затем натравила монстра – гигантского белого волка, – после чего вскочила на спину огромного жеребца и унеслась прочь. Пусть маги обязательно расследуют это дело и выведут меня на чистую воду!..
Не выдержав, тетя подошла и пощупала ему лоб.
– Лоуренс, ты сегодня пил? – сочувственно поинтересовался дядя. – Думаю, нам с тобой стоит принять по чуть-чуть… Но исключительно для поправления здоровья! Вот увидишь, тебе сразу полегчает и перестанет мерещиться всякая ерунда.
– Даже не вздумайте! – воскликнула тетя. Затем снова повернулась к магам: – Простите моего сына, господа! Кажется, лихорадка усиливается, и ему нужно срочно прилечь.
– Я не брежу, мама, и никуда не пойду! Пусть маги подтвердят, что у нее есть Дар. – Он ткнул в мою сторону пальцем. – И еще – что она ведьма. А те документы, которые они нашли в тайнике в Восточном Крыле…
– Так вот что это было! – ахнула я. – Значит, вы нашли мой тайник.
Конечно же, я совсем о нем забыла.
– Нашли, – подтвердил покусанный маг, не обращая внимания на выкрики Лоуренса. – Не могли бы вы объяснить, юная леди, зачем вам понадобилось прятать вот эту папку? – с этими словами он вытащил из недр своего кресла то, что лежало в тайнике.
Я пожала плечами.
– Наверное, вы уже успели ее открыть и ознакомиться с содержимым, которое… совершенно невинно. Дело в том, что мы с сестрой переезжали из одной комнаты в другую, и, чтобы ничего не потерять, я по привычке положила банковские документы туда, где родители раньше хранили свои ценные бумаги. Да, это место находится в закрытом Восточном Крыле, но у меня есть ключи.
Замолчала.
Вряд ли меня могли обвинить в том, что я хранила в семейном тайнике документы из банка, а других преступлений за мной не водилось.
– Ты пыталась от нас что-то спрятать! – тем временем продолжал буйствовать Лоуренс, и вид у него был такой, что я серьезно засомневалась в его психическом здоровье. – Но раз ты прятала документы, значит, та кража тоже твоих рук дело. Сейчас же, немедленно ее арестуйте!
Маги не обратили на его слова внимания.
– Ожерелье я не брала, – сказала я ему и остальным. – Я даже его в глаза не видела, а в тайнике лежали банковские документы. Так в чем же вы собираетесь меня обвинить?
– Но среди них есть документы на лошадь! – не унимался Лоуренс. – Я сам их видел, своими собственными глазами! Значит, конь был!.. Он был, и я не сошел с ума, как вы все пытаетесь меня убедить.
– Лоуренс, прошу тебя, прекрати! – подала голос тетя Азалия.
– И жабы тоже были, – не унимался он. – Спросите у моей сестры Илейн! Ее повсюду преследуют жабы!
– Если что, документов на жаб у меня нет, – вежливо отозвалась я, и покусанный маг едва заметно усмехнулся.
Лоуренс тем временем продолжал твердить, что конь был, и он видел его своими глазами.
– Конь и правда был, – отозвалась я. Мне показалось, что столичные все же ждали от меня пояснений. – Мне его подарили, но он… Он умер от голода, господа! – Соврала я совершенно спокойно, не почувствовав угрызений совести. – Вы видели банковские документы. По ним можно понять, что денег у нас совсем не было. Наша родня посчитала, что мы можем выжить на те крохи, которые они оставляли нам из милости.
Тетя бросила на меня предостерегающий взгляд.
– Сейчас не время обсуждать подобные вещи, Мира! – холодно произнесла она.
Но я не собиралась останавливаться.
– Как видите, мы все-таки выжили – моя сестра, тетя и я. А вот кормить коня нам было не на что, поэтому он умер. Если захотите, могу показать вам место, где его похоронили. – Как я и надеялась, они не захотели. – Так что я понятия не имею, что именно почудилось на конюшне Лоуренсу.
Внезапно до наших ушей долетел истерический вопль, сразу же за которым раздался оглушительный грохот. Потом снова что-то упало, а грохот сменился продолжительным истерическим визгом.
Судя по всему, Илейн где-то снова повстречалась с жабой.
– Простите, – пробормотала тетя. – Это моя дочь, и с ней что-то произошло. Мне надо выйти… ненадолго. Но я скоро вернусь.
Она вышла, но стоило двери за ней закрыться, как дядя тотчас же вцепился в графин. Вороватым движением наполнил бокал, жадно его выпил. Затем налил еще, явно стараясь выпить как можно больше, пока не вернулась жена.
Лоуренс тем временем продолжал бормотать, что лошадь была. Была, была, он сам ее видел!..
И жабы тоже! И карты, и белый волк!..
– Простите мою родню, – вежливо произнесла я. – Ровердормская жара подействовала на них не самым лучшим образом. Хочу сказать, что ожерелье мы не брали – ни я, ни Лиззи, ни Примула Уилсон. Мы его в глаза не видели, потому что тетя приказала нам с сестрой сидеть в своей комнате и не выходить наружу. Поэтому мы сидели, а тетя Прим больна… У нас есть свидетели, которые могут подтвердить мои слова.
Тут дядя решил исполнить патриотическую песню «Вставай, Элайр!». Влез с ногами на софу и принялся размахивать руками. Лоуренс попытался его снять, но все закончилось тем, что дядя сверзился с софы и подвернул лодыжку.
Патриотизму такое было не помеха, но все же кузену с одним из лакеев удалось утащить его прочь из гостиной.
Я осталась со следователями один на один.
– И что же вы сделали с этим милым молодым человеком? – усмехнувшись, поинтересовался у меня укушенный маг. – С головой у него серьезные проблемы.
– Все его проблемы исключительно от ровердормской жары и слабости характера, – вежливо отозвалась я.
– Магический дар в вас есть, юная леди! Я его чувствую, – заявил мне второй. – Сильный, но при этом не слишком упорядоченный. Вам обязательно нужно учиться – для собственного же блага и для пользы Элайра.
– Я бы хотела учиться, – сказала ему. – Но вы сами видели те банковские документы.
Больше ничего говорить им не стала, но маги оказались из понятливых, переспрашивать не стали, лишь посмотрели на меня сочувственно.
– Для вашего спокойствия, мисс Мира, мы уведомим леди Уилсон, что к состоянию ее сына вы не имеете никакого отношения, – мне укушенный маг.
– Спасибо! – отозвалась я с благодарностью.
– Хотя вмешиваться в семейные неурядицы не входит в нашу компетенцию, – добавил второй. – Забирайте свои документы, юная леди! Мне жаль, что ваша родня поступает с вами подобным образом. Боги им в судьи, но мне почему-то кажется, расплата не заставит себя долго ждать.
Ровердорм встанет на мою защиту, вспомнила я слова Томаса.
– Спасибо вам, господа! – улыбнулась я. – Но погодите, пока тетя не вернулась, у меня будет к вам серьезный разговор. Речь пойдет о пропавшем ожерелье графини Астон.
Маги напряглись, а я принялась рассказывать.
– Моя подруга Нэнси Тейтер… Скорее всего, вы не знаете ее отца, лорда Тейтера, но он известный ученый-энтомолог. – К моему удивлению, они знали. – Нэнси рассказала обо всем своим родителям, и они придумали ловкий способ, как изловить вора. Думаю, мне стоит поставить вас в известность, потому что мы бы хотели попробовать.
С ними или без, пронеслось у меня в голове.
После чего изложила им хитроумный план Тейтеров.
– Магия в этом случае не сработала бы, лорд Тейтер прав! Но невидимый глазу отпечаток, который останется на руках или же на перчатках, может помочь, – наконец, обдумав услышанное, возвестил уставший маг.
– Тот, кого мы ищем, – подхватил его коллега, – не простой вор, мисс Мира, и это далеко не первое его преступление. Краж было больше десяти. Все они произошли в столице и при схожих обстоятельствах, так что пропажа ожерелья графини Астон – дело рук одного из приезжих. Это узнаваемый почерк нашего вора, и у нас не было и в мыслях вас подозревать.
…Пышные приемы с сотнями приглашенных, короткие моменты затемнения у жертвы, после чего он или она обнаруживали – не сразу, а где-то минут через пятнадцать-двадцать – пропажу драгоценностей.
При этом жертвы не могли вспомнить, ни с кем они говорили, ни что они делали в это время.
Вор не оставлял улик. Опрос свидетелей тоже ничего не давал – слишком много приглашенных, чьи показания часто путались или противоречили друг другу. К тому же среди гостей встречались особы королевских кровей или же обладавшие дипломатической неприкосновенностью, с которыми поговорить так и не удалось.
– Но что именно вор делал со своими жертвами? Каким образом он затуманивал их разум? – поинтересовалась я.
Оказалось, подливал в их напитки одурманивающую настойку. Состав ее так до конца и не выяснили, но магического воздействия на жертв не было.
Хотя не исключено, что магией преступник все же обладает, именно она помогала ему ускользать от правосудия. А еще поистине звериным чутьем, потому что все попытки его поймать провалились.
Он крайне осторожен и до этого момента не совершал ни единой ошибки.
– Зато теперь он ее совершил, – с явным удовольствием произнес укушенный маг. – Расслабился и решил, что здесь, в провинции, ему ничего не угрожает.
Я согласно кивнула, подумав, что, кем бы этот человек ни оказался, Ровердорм ему такого не простит.