Часть четвёртая, спиритическая

Дом семейства Гринстоун, видевший на своём веку не одно поколение моих предков по отцовской линии, находился в пригороде британской столицы, посреди обширных зелёных владений, раскинувшихся меж двух холмов. Собственно, местонахождение фамильного особняка, дарованного королевским указом, и дало имя роду – неблагозвучное Кривой Зуб сменилось на аристократичное Гринстоун, хотя какое-нибудь Гринхилл или Гринвуд подходило здешним местам куда лучше. Камней и скал, заросших лишайником, по крайней мере вокруг, не имелось, в отличие от лесов и холмов.

Но всерьёз задумываться об этимологии отцовской фамилии я не стала, вглядываясь в окно нанятого кэба. Предельно вежливый водитель катил по шоссе, неукоснительно соблюдая правила дорожного движения, хотя меня не покидало иррациональное ощущение, что мы едем по встречке.

М-да, давненько я не бывала в Англии. Воспоминания стёрлись, подёрнулись флёром нереальности, да и сейчас все эти старинные замки среди изумрудной зелени, парочка всадников на лошадях, мелькнувшая вдалеке, и даже мой кэб с молчаливым шофёром в белых перчатках казались кадрами из исторического сериала, а не привычной современностью.

Время за границей британской столицы, приодевшейся в модное стекло и бетон, будто остановилось, замерев где-то на рубеже прошлых столетий. Хотелось отбросить в сторону все гаджеты, выскользнуть из узких джинсов и, расправив крылья, затеряться в изумрудных лесах, до одури напитанных магией.

Странно, но этого ощущения силы, пузырьками шампанского бурлящей внутри, я не помнила, хотя наша закрытая школа находилась неподалёку от этих мест, также за чертой города. Зато неудивительно, почему именно здесь жили почти все выходцы нынешнего британского маг-сообщества – по соседству располагалось ещё с десяток особняков, принадлежавших местным магам, эльфам и даже парочке высокородных оборотней сплошь с титулами сэров.

Такси остановилось на дорожке из гравия возле самого дома. Расплатившись по счетчику и коротко поблагодарив молчаливого кэбмена, я выпорхнула наружу, полной грудью вдыхая влажный, ароматный воздух, отдающий разнотравьем и садовыми цветами. Весна в здешние широты приходила раньше, чем в Москву, едва успевшую порадовать меня перед вылетом свежей дымкой листвы и желтыми пятнами одуванчиков на прошлогодних газонах. В Лондоне же весна хозяйничала давно, и густая зелень дубовых крон плотным коконом обнимала поместье, скрывая от пыльного шоссе и не в меру любопытных соседей, а крупные бутоны на кустах расцвели безо всякой фейской магии.

Дверь мне открыл дворецкий – худой как жердь джентльмен в клетчатом костюме и с зачесанными набок редкими седыми волосами, тщетно скрывающими наметившуюся лысину.

– Добро пожаловать в Гринстоун-холл, мисс, – чопорно поприветствовал он, ловко забирая из рук весь мой нехитрый багаж. – Леди Гринстоун ожидает вас в салатовой гостиной.

Я кивнула, но осталась на месте, смущенно улыбнувшись, и дворецкий, без труда поняв мое затруднение, подробно описал маршрут до нужной комнаты.

– Спасибо, – от души поблагодарила я и отправилась в указанном направлении, с интересом поглядывая по сторонам.

За прошедшие годы особняк не слишком-то изменился, но я успела подзабыть его горделивую красоту и величие. Да и в детстве многое воспринимается иначе. Например, портреты, обильно украшавшие стены широкого коридора. Тогда я даже не осознавала, что вся эта галерея в тяжелых рамах – мои родственники, положившие начало величию рода.

Гоблинское наследие проявлялось во мне временами весьма яркими красками, хотя далёким предкам по отцовской линии, если быть честной, везло куда меньше, чем мне, – в их чертах и безо всяких эмоциональных срывов проглядывалась гоблинская суть. Длинные кривые носы, выдвинутые подбородки, глаза навыкате… Впрочем, судя по большинству портретов прошлых веков, которые я видела в школьных книжках, европейская аристократия сплошь состояла из представителей гоблинского племени.

Но уже к середине коридора ситуация резко менялась – рядом с бледными длинноносыми мужчинами с портретов начали улыбаться очаровательные красавицы в дорогих нарядах. Нашей семье крупно подфартило – имея деньги и власть, исправить породу, почти начисто изгнав специфический фенотип из внешности. Но, увы, не из ДНК, хотя до меня никого особо не беспокоили ни острые кончики ушей, ни зеленоватая бледность, ни патологическая худоба, присущие гоблинам даже в сотом поколении. Последнее, пожалуй, я считала скорее плюсом, хотя и феи по своей природе не склонны к полноте и набору веса.

В фамильном отцовском особняке я не бывала с тех самых пор, как уехала из Англии. В гости нас особо не приглашали, да и поводов для семейных праздников не было – никто не родился, не женился и даже не развёлся. Тем удивительнее, что возникла такая срочная потребность в моём визите. Нет, паршивой овцой я никогда не являлась, как единственную девочку меня любили все без исключения, но гоблинский характер, проявившийся в подростковом возрасте, и поныне со мной, так что дружелюбием по отношению к родственникам я не отличалась, а воспитанные англичане не навязывали своё общество.

Более-менее активно общались мы разве что с бабушкой, регулярно интересовавшейся моим здоровьем и личной жизнью. Здоровье меня ни разу не подводило, исправно радуя пожилую родственницу, а вот причины обсудить с ней по «Скайпу» романтику за столько лет так ни разу и не возникло. Меня, наверное, уже за глаза называют старой девой – стыдно в моём-то возрасте практически не иметь опыта отношений с противоположным полом.

С такими мыслями я наконец достигла искомой салатовой гостиной, где на низком зелёном диване, идеально вписывавшемся в окружающую обстановку, королевой восседала хозяйка старинного поместья, ни капли не изменившаяся с нашей последней встречи.

– Вайолет, деточка, с прибытием! – Вскочив с мягкого плюша, бабушка Скарлетт бросилась ко мне с объятиями. Волосы, выкрашенные в сложный рыже-каштановый колер, тщательно уложены, на шее и запястьях блестят рубины, а твидовый костюм ладно облегает фигуру, скрадывая лишнее и подчёркивая достоинства. Бабушка, несмотря на возраст, по-прежнему оставалась леди и выглядела соответствующе. Я же в линялых джинсах и длинном мешковатом худи, опускавшемся до середины бёдер, казалась простолюдинкой на фоне королевы. Да и волосы после перелёта наверняка торчали во все стороны… м-да. Сколько лет не виделись, а я в своём репертуаре. Но не ехать же из аэропорта в салон, чтобы привести себя в подобающий вид! Или всё-таки ехать?

– Здравствуй, nanny, – улыбнулась я в ответ, позволяя расцеловать себя в обе щеки. И кто только выдумал, что британские леди холодны и безэмоциональны? Моя бабушка, англичанка до мозга костей, с юности была страстной натурой и по-прежнему оставалась таковой. – Как твои дела?

– С твоим приездом заметно улучшились, милая. Как долетела?

– Вполне неплохо, – признала я, хотя летать, честно говоря, побаивалась. Свои крылья как-то надёжнее огромной стальной машины, но далеко на них не улетишь. – Повезло отхватить билет, от которого кто-то отказался в последний момент, а то бы ты меня ещё неделю не увидела – как сократили в феврале рейсы из-за той китайской заразы, так и не вернули в прежних объемах.

– Да, да, цзянши этой зимой что-то совсем расшалились. Хорошо, с помощью СМИ удалось списать вспышку на обычную простуду и купировать эпидемию в зародыше. Вот, помнится, в начале прошлого века так легко отбиться не удалось, болезнь ушла в массы и перестала поддаваться магии…

– Помнится? Бабуль, ты в ту пору ещё не родилась даже!

– Разумеется, самих событий я не застала, но твой дед мне рассказывал. А ему его дед, он как раз в то время жил в Испании. Наверное, тяга к путешествиям передалась Уиллу именно от него, – вздохнула леди Гринстоун, переведя взгляд на большой семейный портрет, висевший над камином. На монументальном полотне собралась вся семья, даже тринадцатилетняя я хмуро взираю с него из-под косой блондинистой чёлки, тщетно пытаясь затеряться среди многочисленных кузенов. А по центру в окружении сыновей, невесток и внуков восседала уважаемая чета – лорд и леди Гринстоун.

Дедушка погиб несколько лет назад, разбился на лыжах в Швейцарии, и леди Гринстоун осталась одна в огромном двухэтажном особняке, так как сыновья давно разъехались и завели свои семьи. Двое моих дядюшек остались в Англии – один жил в Лондоне и руководил адвокатской конторой, второй в Манчестере, а отец вслед за мамой перебрался в Россию, вполне неплохо ассимилировавшись в русском обществе за прошедшие годы. Покидать поместье, где прошла её молодость и выросли дети, бабушка отказалась наотрез, а никто из дядюшек пока не нашёл в себе ни сил, ни желания переселиться за город. Так что делами, капиталами и родовым гнездом семьи последние три года управляла леди Гринстоун. Хотя пора уже, наверное, передать бразды правления кому-то из сыновей. Дядюшке Грегору, например, как самому старшему.

Лично я темой наследства не интересовалась. Зачем оно мне? Папа – младший из сыновей, давно покинул Англию, ему ни особняк, ни титул, идущий в довесок к земле и недвижимости, не нужны. Он даже передать это сомнительное богатство никому не сможет – единственная дочь, то есть я, при всём желании не могла по местным законам претендовать на лордство, а обзаводиться новыми детьми родители как-то не планируют.

Впрочем, не о том речь и не за тем я перелетела и всю старушку-Европу и Ла-Манш. Меня же за чем-то пригласили, попросив приехать как можно быстрее, и явно не для того, чтобы поговорить о распоясавшихся китайских вампирах и антивампирской вакцинации. И вовсе не на чашечку традиционного чая, хотя вышколенная прислуга уже успела по-тихому прошмыгнуть в гостиную и поставить на стеклянный столик поднос с горячим чаем, молоком и сладостями, к которым рука потянулась сама собой.

– Бабушка, что у тебя стряслось?

– О, милая Вайолет, – взмахнула руками леди Гринстоун, на миг прижав ладони к груди. – Я не знала, к кому обратиться. Мы же все не особо-то и маги – так, постольку-поскольку, ничего выдающегося, кроме древности рода и семейного дела.

– И? К чему ты ведёшь?

– К тому, что мы обычная семья, Вайолет. Самая обыкновенная. Я и представить себе не могла, что кто-то вздумает наслать на нас проклятие…

– Что-что наслать? – ахнула я, едва не выронив из задрожавших пальцев фарфоровую чашечку.

– Проклятие, – выдохнула бабушка, с сожалением отставив свой чай в сторону. Что ж, судя по всему, разговор предстоит серьёзный.

– И в чём же оно выражается? – хмуро уточнила я, внимательно приглядываясь к ауре родственницы. На первый взгляд всё чисто, никаких тёмных пятен и иных отметин, характерных для проклятий.

– У нас завелись призраки, Вайолет! – свистящим шёпотом сообщила леди Гринстоун.

Я, не сдержавшись, фыркнула. Призраки? Серьёзно? Сколько лет тружусь на ниве прикладного волшебства, а ни одного не видела!

– Не веришь? – вздохнула бабушка Скарлетт, с обидой поджав тонкие губы. – И те маги и ведьмы, которых я вызывала по объявлениям, тоже не верили. Но я же не сошла с ума! Мне всего шестьдесят семь, а не глубоко за сотню, чтобы впадать в старческую деменцию, и уже давно не шесть, чтобы заводить воображаемых друзей!

– Но привидений не существует, – убеждённо заявила я, хотя и не верить словам бабушки причин не было. Леди Скарлетт Гринстоун – не эксцентричная дама, чтобы подобным образом привлекать к себе внимание. И по пустяку срывать меня из другой страны она бы точно не стала. Но если призраков нет (как и проклятия, судя по чистой ауре), то что же настолько взволновало родственницу? Она ведь сперва специалистов-магов пригласила, а уже потом меня, от безысходности.

Мало кто всерьёз осознаёт, что мечты и проклятия – две стороны одной медали. И тёмные феи, что уж греха таить, прежде существовали и активно портили людям жизнь. Собственно, именно здесь, на берегах Туманного Альбиона, они в большинстве своём и обитали. В стародавние времена, сведения о которых даже в маг-сообществе больше похожи на легенды.

Но фэйри давным-давно вымерли. Исчезли, канув в лету, не оставив после себя ни малейших следов. Поговаривали, что они ушли в иной мир. Или спрятались у себя в холмах, навсегда отгородившись и от смертных, и от столь похожих на них человеческих ведьм, магов и оборотней. Я же была склонна думать, что альвы попросту выродились или вымерли, как динозавры, ведь магии за прошедшие века стало в разы меньше, а фэйри сами по себе были детьми магии, жили ею, дышали ею.

Даже нам, феям, непросто живётся в современном мире, почти лишённом волшебства. Многие и родных лесов не покидают – задыхаются в городе, причём вовсе не фигурально выражаясь. Мне, полукровке сильной гоблинской крови, в этом плане попроще, а та же Василиса, как мне помнится, покидает Красногорские холмы только с амулетом на шее и никак иначе.

Но призраки… это уже не из области легенд, это какая-то научная фантастика!

Да, я не поверила бабушке. Да, списала все на излишнюю эмоциональность и последствия одиночества в огромном доме. Но поздно вечером, выйдя из своей комнаты на кухню попить водички перед сном, мне волей-неволей пришлось кардинально изменить свое восприятие ситуации и поверить в призраков. А дело было так.

Я шла через одну из гостиных – розовую, кажется, – когда в доме внезапно погас свет. Ничего удивительного, впрочем, особняк старый, электричество проводили ещё в прошлом веке, а проводку с тех пор меняли лишь частично, и напряжение порой скакало, выбивая пробки. Темноты я не боялась и спокойно двинулась дальше, когда глаза немного привыкли к полумраку, но возле двери неосознанно остановилась.

Как и у всякой уважающей себя ведьмы, пусть и не особо могущественной, у бабушки был кот. Точнее, три кота – Франк, Годрик и Сюзанна. Все как на подбор чёрные, с колдовскими зелёными глазами и сквернейшим характером. Франка, самого старшего из троицы, я помнила с детства – он был главной причиной моих исполосованных рук и ног и передавался из поколения в поколение со времён прабабки моей бабули. Кажется, это и не кот был вовсе, а запертый в Средние века в теле животного чернокнижник, потому что даже фамильяры сильнейших ведьм не живут столетиями, ничуть не меняясь внешне. И сейчас эта тьма во плоти, этот жуткий ночной хищник сидел, вперившись в одну точку за моей спиной, и истошно мяукал. Годрик тем временем молча сверкал глазами из-под дивана, а Сюзанна, поправ законы гравитации, взлетела на трёхметровый шкаф и шипела оттуда на кого-то в углу.

Не знаю, зачем я обернулась. Мне ведь даже страшно не было в тот момент – ну мало ли как себя ведут бабушкины кошки и с чего вдруг Франк воет по ночам, как заправский оборотень на полнолуние. Но увиденное заставило похолодеть от макушки до пяток, словно вмёрзших в паркет под моими ногами. Из угла, пульсируя в стороны волнами чужеродной энергии, на меня смотрел самый настоящий призрак. Фигура ни капли не напоминала человеческую, инфернально светилась и «фонила» магией, как неисправный атомный реактор – радиацией. С трудом совладав с непослушными ногами, я сделала пару неловких шагов назад, подальше от странной потусторонней сущности, пока не совершила тактическую ошибку.

Всем известно, что с котом в доме нужно очень тщательно следить за тем, куда ступаешь, но я за годы разлуки с бабушкиными хвостатыми успела позабыть это неукоснительное правило. Франк взревел на ультразвуке, до упора всадив мне в икру свои острые когти, и завопила уже я. От боли из глаз брызнули слёзы, я потянулась оторвать кота, намертво вцепившегося в ногу, и призрак на пару минут ожесточённой борьбы был благополучно забыт. А когда я обернулась, держа на вытянутой руке клыкастый комок шерсти за шкирку, привидения и след простыл. Магический, как ни странно, тоже, хотя обычно такие следы держатся довольно долго, до нескольких часов минимум, если магию предусмотрительно не развеять. Но колдующий призрак, подчищающий за собой магический фон… такого уникума определённо следует поймать и сдать в лабораторию на опыты!

* * *

На тщательный осмотр территории я вышла с раннего утра, наспех позавтракав в голубой столовой, окна которой выходили на изумрудные луга, окаймлявшие дубовую рощу. В доме чужеродной магии я не уловила – она как испарилась ночью, так и не проявляла себя вновь. А вот где-то там, за пределами дома, вполне могло скрываться что-то интересное.

Призрак, по рассказам бабушки, всегда возникал и исчезал спонтанно, без привязки ко времени. Пару раз даже днём заглянул, когда бабуля решила спуститься в винный погреб. Маловероятно, что привидение таким образом продвигало свою позицию здорового образа жизни, а вот тяга к тёмным углам и неожиданному появлению была налицо.

Весь мой опыт говорил, что это обыкновенное заклинание, а не проклятие (тёмных меток на бабушкиной ауре я по-прежнему не видела), и тем более не настоящий призрак. Но что-то коробило и заставляло взглянуть на ситуацию под другим углом. Например, тот факт, что вчера привидение напугало меня, а ещё его прекрасно видели кошки. Такого бы не случилось, будь заклинание направлено на бабушку, значит, дело, скорее всего, в доме.

Территория поместья Гринстоун была воистину огромна – пешком и за весь день не обойдешь. Земли моей семье за заслуги перед короной выдали с лихвой, соседние участки не в пример скромнее, и пары акров не наберётся, а у нас и лес, и озеро, и бескрайнее поле вереска… Красота, одним словом. Мне и в детстве нравилось гулять возле поместья, а сейчас, после душного мегаполиса, британские просторы казались воистину чарующими.

Я не удержалась, встряхнула руками, распрямила плечи, потянулась к магии – горячему источнику внутри себя – и взлетела. Лёгкие полупрозрачные крылышки трепетали за спиной, поднимая всё выше и выше, к небу, к облакам… Впрочем, летать над вершинами вековых дубов я не рискнула – мало приятного, если какая-то птица ненароком примет меня за стрекозу. Не съест, конечно, но напугает изрядно, да и я в порыве стресса могу нечаянно покалечить пернатую.

Чувство полёта захватило меня с головой. Тёплый весенний ветер, солнце, бескрайнее небо над головой… Я даже не поняла, в какой момент полностью открылась миру вокруг, инстинктивно поглощая живую энергию, пузырьками шампанского бурлящую в крови.

И минуты не прошло, как я опьянела от волшебного чувства, буквально растворилась в нём, позволяя крыльям нести меня куда вздумается. Густая мелодия стелилась над лугом. Природа пела голосами птиц, шелестом листвы, дыханием ветра. Воздух звенел от магии, будто легендарные холмы – прибежище не менее легендарных фэйри – находились аккурат на землях семейства Гринстоун.

А может, так оно и было? Не зря же предки столетиями не покидали эти земли, и удача сопутствовала гоблинам во всех их начинаниях. Если призадуматься, энергетика места рождения могла сыграть в этом немалую роль. И моё тотальное невезение сразу находило логическое объяснение – из всех родственников именно я родилась максимально далеко от фамильного особняка, аж в другой стране, за проливом, а вода, как известно, блокирует магию похлеще, чем расстояние почти в две тысячи миль от пригорода Лондона до ближайшего Подмосковья.

Наверное, стоит подробнее почитать об истории рода – в библиотеке поместья точно имелось нечто подобное, не то хроники, не то чьи-то автобиографические заметки. Даже с картинками, если мне не изменяет память. В четырнадцать я много читала, коллекции приключенческих книг в какой-то момент стало не хватать, и в поисках чего-то новенького я случайно наткнулась на старинный том в резном переплете. Но дедушка, едва заметив у меня в руках старую книгу, забрал фолиант и спрятал, пояснив, что такое чтиво – не для молоденьких леди. По возвращении в особняк надо найти эту книгу. Уверена, там скрыто немало тайн, с которыми неплохо было бы ознакомиться. Так, на всякий случай.

Спустя пару часов полёт стал немного утомлять – с непривычки ныли крылья, голову напекло, и зеленый ковёр внизу начал сливаться в размытое пятно. Стоило возвращаться назад, пока позорно не рухнула в обморок с пятиметровой высоты, но почти на самой окраине земель, принадлежащих семейству Гринстоун, я наконец заметила то, что так тщательно искала. Магия здесь звучала совершенно иначе – низко, тревожно. И птицы, соловьём заливавшиеся вокруг, молчали. И лес молчал. Застыл, как неживой, без единого шевеления. Я остановилась на границе, не рискуя перелетать на ту сторону, и, встряхнувшись, продолжила путь уже в человеческом обличье, на двух ногах. Так по крайней мере меньше вероятности, что меня ненароком прибьет каким-нибудь охранным заклинанием, так как гоблинская кровь волшебным образом гасила негативную магию. С позитивной дело обстояло иначе, а грань подчас была эфемерной, но не суть.

Но едва я зашла под сень деревьев, правильным кругом оцепивших поляну, сомнения насчёт ментального здоровья леди Гринстоун развеялись как дым. На нашей земле, поправ всяческие правила приличия и законы маг-сообщества, активировали самый настоящий ведьмин круг.

От невидимых знаков остро тянуло чужеродной магией. Удивительно, что бабушке встретился обыкновенный призрак – в круг вбухали столько сил, что по округе должна бродить по меньше мере дюжина плотоядных зомби, а не один-единственный неприкаянный дух.

Но кто это сделал? И, главное, зачем?

В обратный путь до особняка я отправилась в глубокой задумчивости, не став менять ипостась. Надеялась, что длительная прогулка подскажет решение. Самое простое лежало на поверхности – заявить на несанкционированное магическое вмешательство представителям местного маг-сообщества. Ведьмин круг – это вам не мелкая пакость вроде проколотых шин или ароматного свёртка на пороге. Такая дрянь насылает проклятия высшего порядка, подчас смертельные. Кто же так взъелся на бабушку? И за что? У неё, в сравнении с гоблинской половиной нашего семейства, характер абсолютно нордический, живёт она уединённо и тихо, с соседями не лается, да и до соседей этих пара миль напрямик лесными тропами. Кому она вообще могла помешать настолько, чтобы травить неправильным призраком?

К дороге, ведущей к дому, я вышла спустя полчаса, даже не особо следя за направлением, благо ни одна уважающая себя фея никогда не заблудится в лесу. Особняк прятался где-то за поворотом – я чувствовала впереди родовое гнездо, пускай пока и не видела его за густой стеной зелени.

В сущности, идти было недолго, оттого машина, притормозившая возле меня, вызвала недоумение и – самую капельку – чувство иррационального страха. Но я быстро одёрнула себя, взывая к разуму – тихая Англия это вам не Сицилия и не Южное Бутово, не стоит бояться незнакомых джентльменов, чисто из вежливости решивших подвезти юную леди на пустынной дороге. Тем более джентльмен, выскочивший из пассажирской двери неприметного серого авто, оказался не таким уж незнакомым.

– Чарльз? – ахнула я.

– Вайолет? – эхом откликнулся мужчина, недоуменно хмуря брови. – Что ты тут делаешь?

Вопрос прямо на миллион фунтов! Ну уж явно же не случайно забрела!

– Я в гости приехала, к бабушке, – ответила, тщетно пытаясь скрыть волнение от неожиданной встречи. Надо же, столько лет не виделись, а сердце пустилось вскачь, и глаза прикипели к такому одновременно знакомому и непривычному лицу.

Чарльз не был похож на того юношу, с которым мы гуляли в парке закрытой школы. Он вырос, возмужал, обзавёлся стильной стрижкой и не менее стильным костюмом-тройкой стального оттенка, почти в тон блестящего авто. Я отмечала всё, даже не желая того, – лёгкую щетину на подбородке, едва заметный шрам в уголке рта, тяжёлый фамильный перстень на пальце. Кажется, он стал главой рода. И что делать в таком случае? Поздравлять или соболезновать утрате?

– Как поживает леди Гринстоун? – вежливо поинтересовался Чарльз, но по интонации было ясно – благополучие пожилой леди нисколько его не заботит.

– Всё прекрасно, – заверила я, не став вдаваться в подробности о терзающих бабушку страхах и подозрительном призраке в поместье.

– Слышал, лорд Гринстоун погиб позапрошлой зимой, мои соболезнования. – Бывший возлюбленный неожиданно тронул меня за руку и с участием заглянул в глаза. Я, признаться, опешила – после того случая с поцелуем Чарльз сторонился меня как прокажённой. И, говорят, больше года посещал психолога. Отрадно, что он перерос свои юношеские предрассудки, но сейчас мне от этого должно быть ни тепло, ни холодно.

Но оставаться рядом с ним равнодушной почему-то не получалось. Вот только место короткого прикосновения вдруг начало противно зудеть, как после комариного укуса. Я украдкой почесалась, но облегчения это не принесло. А мысли вопреки всякой логике внезапно соскользнули на Владислава, оставшегося в московском офисе в окружении сонма восторженных красавиц-феечек.

Чарльз, будто наконец вспомнив, зачем остановился посреди дороги, предложил подвезти до поместья, и я рассеянно кивнула, продолжая автоматом чесать руку. Красное пятно, как от аллергии, продолжало зудеть, сильно отвлекая от здравого восприятия, и я проследовала за Чарльзом в машину, почти не отдавая себе в этом отчёта. В салоне он сел рядом, ненавязчиво приобнял за плечи, отвесил пару дежурных комплиментов, говорил что-то еще и даже позвал завтра на свидание, на которое я согласилась не иначе как от неожиданности.

Меня высадили прямо у ворот особняка. Чарльз на прощание поцеловал мне руку, рассыпаясь в извинениях, что торопится и из-за дел не может заглянуть на ланч, и серый автомобиль быстро умчал его вдаль, взметнув напоследок тучу песка с обочины.

Я проводила автомобиль взглядом, пока тот не скрылся за поворотом шоссе, затем тряхнула головой, прогоняя странный гул, и направилась к особняку, переваривая по пути противоречивые эмоции от неожиданной встречи. Чарльз вёл себя… странно. Очень странно, учитывая, как именно закончились наши короткие отношения. Ещё поцелуй этот, клеймом горящий на коже…

Не удержавшись, я вновь поскребла кожу ногтями. Надеюсь, слюна Чарльза не ядовитая. Мы, конечно, целовались однажды больше десяти лет назад, но это ничего не значит – большинство способностей у представителей маг-сообщества раскрывались уже после пубертата. Моё ведьминское начало проявилось ближе к совершеннолетию, изрядно удивив родителей, считавших меня попросту не совсем нормальной феей.

Бабушке о встрече с Чарльзом я рассказала лишь вскользь, чтобы окольными путями узнать, как он вообще очутился в наших краях. Когда мы учились, его семья благополучно проживала в одном из респектабельных районов Лондона. Теперь же, как оказалось, он стал нашим ближайшим соседом, выкупив поместье в двух милях к северу. Там, кажется, жило семейство О’Нил – огненно-рыжие потомки ирландских лепреконов, перебравшиеся поближе к столице. Интересно, с чего вдруг они вздумали продать своё родовое поместье Чарльзу?

Леди Скарлетт Гринстоун о причинах, побудивших соседей уехать, не знала – это случилось вскоре после гибели дедушки, так что переезд О’Нилов прошёл для неё незаметно. Да и о том, что по соседству теперь живёт Чарльз, она узнала от поверенного на оглашении завещания, когда сверяли границы участков – заглядывать в гости к несостоявшейся родственнице мой бывший возлюбленный не спешил. Уже два года как не спешил. Тем удивительнее выглядела наша сегодняшняя встреча и его приглашение на свидание.

Весь оставшийся день я искала на маг-форумах информацию о ведьминых кругах, инфернальных сущностях и странных проклятиях, не проявляющихся на аурах. Ничего дельного не нашла, но к вечеру рассыпала по подоконникам и порожкам морскую соль, нарисовала мелом отвращающие кельтские руны и даже прошлась по комнатам с невесть как отыскавшейся в бабушкиных закромах курительной смесью из индийской лавки. И магические сигналки кругом развесила, разумеется, хотя не надеялась, что это поможет.

Как чувствовала – ночью нас опять навестил призрак, до полусмерти перепугав бабушку, не ожидавшей его визита в собственной постели. До рассвета отпаивая трясущуюся от нервов леди Гринстоун ромашковым чаем с щепоткой успокоительной магии, я твёрдо решила во что бы то ни стало разобраться в этой ситуации и изгнать наглую сущность, чем бы она ни была, прочь из дома. Но мне необходима была помощь высококвалифицированного мага, и на примете был всего один, подходящий по всем критериям.