Глава 20

Илья

На встречу с Князевым еду в колоссальном раздрае. Уже сутки отхожу от новости, что моя жена записалась к Снегуру в обслугу. Дрянь, как только подвернулось место потеплее и возможность мне нагадить, сразу подсуетилась.

А еще месяц назад в любви клялась. Я с ней как с хрустальной возился. Из депры выводил, на ноги ставил, пока она там в палате подыхала от своих же загонов, а теперь что?

Светка всегда такой была — мстительной. Ее высокомерию многие могли бы позавидовать. Вся такая холодная, неприступная, а-ля правильная, а на деле…

Когда она только успела с ним спутаться? Неужели еще до того, как узнала про Надьку? Иначе как объяснить то, что он всю ночь провел с ней в больничке? Еще один идиот, попавшийся на крючок, что добровольно записался для нее в герои.

Как знакомо… Бросаю тачку прямо на тротуаре, в двух метрах от входа в ресторан, где меня уже ждет Князев.

Администраторша с выпученными глазами бежит в мою сторону, просит убрать машину, отмахиваюсь от этой дуры и сажусь за стол к Князеву.

— Ты чего такой нервный? — Миша берет приборы и отрезает кусок мяса от своего стейка.

— Когда? — упираюсь ладонью в стол и роняю пустой бокал.

— Выдохни, Илюх, — Князев ухмыляется, — что случилось?

— Светка мозг парит.

— На тему?

— Как всегда.

— Не стоило ей говорить, что притащишь нагулянного ребенка домой, — Князев ржет. — На что ты надеялся?

— Заткнись. На нервяке был. Она в жизни мой телефон в руки не брала.

— Дурак.

— Что по нашему делу? — игнорирую его последние слова.

— Планы поменялись, — Миша, чтоб его, сидит с непробиваемой миной, жрет стейк и делает вид, что все нормально.

Он меня подставил, тварь.

Слить Снегура была идея Мишиного тестя. Это они втянули меня в эту игру, а теперь этот козел идет на попятную? Со мной такое не прокатит.

— Оказалось, что Снегур не та фигура, которую можно вот так подвинуть. Прости, но мы умываем руки. Лично мне конфликт с Евгением Андреевичем не нужен, а с теми, с кем он дружит, подавно.

— Ты ох… офигел, Миша!

Трясти начинает. Это его тесть придумал всю эту заваруху, это после его аргументов я слил все, что у меня накопилось за три года на Снегура, им. А теперь они решили меня слить? Из игры вывести? Нет, крайним сделать.

— Да я тебя, — повышаю голос, игнорируя сидящих вокруг людей.

Князев, аристократ фигов, вытирает рот салфеткой и бросает ее в тарелку.

— Задницу к стулу прижми и послушай, — улыбается, а в глазах черти пляшут. — Если откроешь рот или я замечу хоть какие-то поползновения с твоей стороны в мою, они тебя закопают. Все, — бросает на стол папку.

— Что это?

Открываю. Листаю.

— Узнаешь людей, Илья? Это все, кого ты на бабки кинул. А потом прикрылся Снегуром. Так вот, если кто-то из них узнает, что Евгений Андреевич тебя больше не протежирует, — ухмыляется, — они с тебя заживо шкуру сдерут до того, как ты успеешь свалить за бугор.

— Когда?

Быстро просчитываю в голове, когда он успел, и почему я не заметил. Не почувствовал подвох.

— Ты слишком много говорил. Слишком сильно увлекся своими бабами. Одна для души, другая для тела. С одной ребенок, другая богиня, — припоминает все мои пьяные рассказы. — Голова должна оставаться холодной.

— Это же ты…

Только сейчас доходит, откуда Надька узнала про больницу, где столкнулась со Светой. Откуда она вечно все знала. Вспоминаю, как до тошноты мило Миша всегда себя с ней вел. А эта дура велась.

Только сейчас понимаю, что все эти долгие дружеские разговоры с Мишаней были просто его многоходовкой. Он меня обрабатывал, нес какую-то дичь про ребенка, как это прекрасно. Давил на то, что я захочу, а Светка не родит, на то, что Надька удобная, она сама воспитает, а главное, будет от меня зависеть.

Ставил в пример свою семью, в которой его жена и слово ему против сказать не может. Говорил, что я дал Светке слишком много прав и свободы.

Убеждал, что Светка без меня никто, и мне это льстило. Льстило, блин!

У меня тогда такой ад в башке творился, что мозги периодически отключались.

Именно тогда Миша кинул намек, что можно подвинуть Снегура, для которого я всегда был пешкой. Все это происходило в течение последнего года.

Князев уже тогда выводил меня из игры. Пользовался моими личными проблемами.

— Ну ты и…

— Бизнес, Антипов, и ничего личного. Ты мне мешаешь. Я не хочу конфликта с Евгением.

— Тебе?

Все ясно. Мишаня решил вывести своего тестя, который крепко держит его за причинное место, из игры.

— То есть твой дрогой тесть — Юрий Николаевич не в курсе? Не боишься, что я поделюсь с ним этой ценной информацией?

— Не думаю.

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда, что я в курсе, почему ты попросил Снегура отпустить тебя в свободное плавание.

Тварь.

— Ты же тогда думал, что его посадят, а ты сможешь прибрать себе кусок его бизнеса. Вы же там уже все поделили. Но не вышло, да? Что там произошло? Продажных стражей порядка самих определили в места не столь отдаленные? Схема была хорошая. Ты бы разыгрывал адвоката, примчался бы даже тогда, когда фактически бы на него не работал. А сам потихоньку дербанил бы его бизнес. Что он с тобой сделает, если узнает? Как думаешь?

Резко поднимаюсь из-за стола и иду на выход. Сажусь в тачку и пару минут смотрю в одну точку.

Чертовы бабы. Из-за них все. У меня же в руках было. Почти.

Князев. Убью. Я его убью, а потом свалю. Плевать на всех уже.

— Да? — рявкаю в телефон, который звонил все эти минуты. — Чего тебе?

— Илья, мне плохо. Живот болит.

Надька, чтоб ее.

— Скорую вызови.

— Я уже, но мне страшно. Илья…

— Нет у меня времени. Сама.

— Илья, наша малышка, она же, вдруг что-то случилось.

— Отвали от меня. Все отвалите.

Выбрасываю телефон в окно и еду на квартиру, выгребаю из сейфа всю наличку, что есть, и звоню старому знакомому.

20.2

Надя

— Спокойно девушка, все с вами в порядке. Такое бывает, меньше нервничайте.

— Я чувствую, чувствую, что со мной что-то не так, — уже целый час талдычу этому грёбаному доктору, что у меня живот тянет, а он меня будто не слышит.

— Успокойтесь, пожалуйста. Мы провели обследование, с плодом все просто прекрасно. Ваша девочка в порядке, а вам, мамочка, нужно меньше нервничать. Посмотрите, до чего вы себя довели? Трясётесь вся.

— У вас тут ничего нет. Почему меня сюда привезли? Я состою на учете в платной клинике!

Снова перехожу на крик. Но это от бессилия, Илья не перевёл денег, мне нечем платить за услуги гинеколога в моем центре.

Утром мне стало плохо, живот тянуло, слабость адская. Я распереживалась и вызвала скорую.

— Надежда, — врач вздыхает, — может быть, вам воды?

— Ничего мне не нужно. Я хочу уйти отсюда, — резко поднимаюсь со стула и выдернув у врача из рук документы, которые они уже успели оформить, выхожу за дверь. Напоследок хлопаю ей от души.

Как же все раздражает.

Снова звоню Илье, но он не отвечает. Телефон недоступен уже больше часа.

Неужели, она его простила? Неужели, он бросил меня ради своей жены?

Слезы по лицу катятся от отчаяния. Я же его люблю дурака, как он этого не замечает?

Почему она? Чем она лучше?

Выхожу на воздух.

Сейчас, после открытия нового корпуса в больнице, всех свозят сюда, потому как через дорогу, отстроили и перенаталку. Шмыгаю носом, запрокидывая голову к семиэтажному зданию.

А когда замечаю мужика, ведущего под руку свою беременную жену, слезы на глаза наворачиваются. Это я должна быть на месте такой вот бабы. Я!

Это Илья должен был примчаться ко мне и держать за руку.

Обхватываю плечи руками и перехожу дорогу следом. Остановка находится со стороны больничного корпуса.

Глажу свой живот, пока жду троллейбус. Рядом стоит бабушка с девочкой лет пяти. Внучка, видимо. Девчонка скачет вокруг бабки егозой, потом замечает мой живот и тычет пальцем. Спрашивает, кто в нем живет. Раздражает.

Отхожу от них подальше, не могу ни с кем разговаривать. Прячусь под козырьком стеклянной будки, рассматривая людей у больницы.

Глаза сами цепляются за знакомую фигуру. Девушка с темными волосами, и холеной, золотистой кожей — сразу признаю в ней Светку. Она стоит с каким-то мужиком. Улыбается ему, а он ей. Они разговаривают, а потом он открывает для нее дверь в тачке. Черный, как смола "Ягуар".

Смотрю на них во все глаза, а ноги сами несут туда.

Почему у нее снова все хорошо, а я должна выживать? Почему я должна довольствоваться объедками? Разве я не заслужила хорошей сытой жизни? Разве мой ребенок не заслужил быть рожденным в семье?

— Светлана! — ору на всю улицу, привлекая к себе внимание. Плевать уже.

Светка оглядывается, а когда видит меня, поджимает губы. Такая рожа у нее в этот момент, будто призрака увидела.

— Постойте, — тяжело дыша, останавливаюсь рядом и улыбаюсь во все зубы ей и ее мужику.

Симпатичный он. И, судя по всему, не бедный. Как она только их находит?

Не развелась еще даже, а уже с другим. Ну и про какую любовь Илья говорил? Я была права, его Светочка — обычная меркантильная шкура.

— Простите, — всхлипываю, — я…Илья пропал. На связь не выходит. Телефон недоступен. Что-то случилось. Мне плохо стало. На скорой сюда привезли, — начинаю рыдать, внутренне накручивая себя до пика. — И денег совсем нет, даже такси не вызвать.

Они должны видеть мою истерику. Я должна их разжалобить. Не бросят же они рыдающую беременную девушку на улице.

— Это кто? — мужик касается пальцами Светкиной спины, и она прямо на глазах расслабляется.

Лицо снова приобретает естественный оттенок, а морщинки у глаз разглаживаются.

А до этого у нее от моего появления, чуть ли не глаз дергался.

— Это Надежда, любовница Ильи, — проговаривает со вздохом.

— Занимательно, — мужик проходится по мне взглядом, чуть дольше задерживая его на животе, который я тут же прикрываю руками.

Он меня пугает. На вид весь такой приветливый, а во взгляде чертовщина какая-то.

— Ты от меня чего хочешь? — снова Светка.

— Помогите мне его найти. Вас же больше ничего не связывает, — поглядываю на мужика. — У вас развод, новая жизнь. А я боюсь, вдруг с ним что-то случилось. Светлана, вы же должны меня понять. Мне страшно, и от этого, — глажу живот, смотря бывшей Ильи в глаза, — страшно и нашей с Илюшей малышке. Я могу ее потерять, — проговариваю дрожащими губами.

— Когда все это закончится? — Светка трет рукой свой заколотый ботоксом лоб и закатывает глаза.

Какая же дрянь. Ни капли сочувствия и сострадания к другим людям.

Зажравшаяся стерва.

Мужик тем временем достает телефон и отходит чуть в сторону. Ровно через минуту, возвращается обратно и кладет ладонь на Светкину талию.

Злость берет. У нее все шикарно, а я должна страдать. Снова.

— Все с твоим Антиповым нормально, час назад обедал в ресторане. Скорее всего, просто телефон сел, — мужик ухмыляется и подталкивает Светку к машине. — Садись, Свет. Ветер холодный.

Ветер? Он беспокоится, что она замерзнет?

Поджимаю губы от злости, пока эта молча забирается в "Ягуар", захлопывая дверь прямо перед моим лицом.

Растираю по щекам слезы, и вздрагиваю, когда мужская фигура перегораживает мне обзор.

— Надежда, не стоит больше искать встреч со Светой. К Илье она теперь не имеет никакого отношения. Она не знает где он, что с ним и как. Надеюсь, ты меня поняла.

— Как у вас только совести у всех хватает? — всхлипываю. — Мне нервничать нельзя, а вы угрожаете. Вот так среди бела дня.

— Понятно, — мужик кривит губы и садится в тачку. Они уезжают.

Просто уезжают, оставляя меня одну. А что, если я и правда потеряю ребенка? Нигде не екнет у них?

До дома добираюсь с тремя пересадками, потому что денег осталось максимум на еду. Такси сейчас лишние расходы. И это бесит. Вся эта давка, люди, таскающиеся туда-сюда. Он них воняет потом.

В квартире, правда, не лучше, пахнет позавчерашним супом, который так и стоит на плите.

Поднимаю крышку и зажимаю пальцами нос. Скис. Нужно вылить. Нужно прибраться, но сил на это нет. Еще и токсикоз мучит. Тошнит от всего буквально. Хочется лежать и не двигаться.

Три дня назад мне подписали академ, пока на год.

Беру в руки смартфон и опять набираю Илью. Тишина. По-прежнему недоступен. Неужели он меня бросил?

Нет, Илья не мог. Точно не мог…