Глава 21

Света

Машина срывается с места. Нет, на самом деле просто плавно уезжает, но мне бы очень хотелось, чтобы между мной и любовницей Ильи расстояние увеличивалось с десятикратной скоростью.

Как только у этой девки хватило совести и ума подойти? Ну вот как? Где минимальные манеры и тактичность? Хотя, о чем я? Их ноль. Зеро. Ничего там нет, ни грамма.

— Все нормально? — Женя поворачивает голову, смотрит на меня обеспокоенно.

Он действительно за меня переживает?

— Все хорошо. Мелочи. Забуду уже через десять минут.

— Ладно. Тебя домой?

— Да. Улица…

— Я знаю. Паш, — касается спинки сидения водителя и тот понимающе кивает.

Точно, Снегур знает мой адрес. Иногда мне кажется, что он обо мне больше меня самой знает.

Остаток пути мы едем в тишине. Я все еще пребываю в легком шоке. Перед глазами так и маячит Надин живот. Антипов что, реально бросил ее беременную? Как же гадко. Почему я вообще об этом думаю? Это не мое дело. Меня это не касается. Но кажется, что я вообще не знаю человека, с которым жила. Со мной он был другим.

— Другим? Он тебе изменял! — ядовито шепчет внутренний голос.

Все так. Я была такой же наивной дурой, как и Надежда. Слепо верила человеку, которого любила.

Сердце болезненно сжимается. Мне все еще трудно признавать, что десять лет были прожиты впустую.

Только кто в этом виноват? Конечно же, я сама. Сама закрывала глаза на то, как он менялся. Верила в него до последнего, думала, что все нормально у нас будет.

Не стало.

Женин водитель притормаживает у моего подъезда. Выглядываю в окно и тянусь к ручке двери.

Снегур тут же вылезает следом, с другой стороны. Идет за мной. Мы оба по-прежнему молчим. Это слегка напрягает, честно, я уже привыкла, что Женя как-то так магически разряжает обстановку, но сейчас этого не происходит.

— Я зайду? — спрашивает уже у домофона.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Нужно поговорить. Это достаточно важно.

Киваю и достаю магнитный ключ.

Как только слышу характерный писк, Женя вытягивает руки и открывает дверь. Пропускает меня вперед. Мы заходим в лифт.

Опускаю глаза в пол, рассматривая острые носики своих туфель. Когда створки лифта разъезжаются, вздрагиваю. Даже не заметила, как мы проскочили пять этажей.

В прихожей разуваюсь, снимаю пиджак и прохожу на кухню. Женя все это время следует за мной попятам.

— Чай будешь? Или кофе…поесть не предлагаю. В холодильнике мышь повесилась.

— В другой раз.

Снегур осматривается, улыбается, замечая прилепленную на холодильник фотку. Там мы втроем. Я, Лиза и Даша, в ресторане на юбилее последней.

— Что ты хотел мне сказать?

Мнусь с ноги на ногу и все никак не могу посмотреть ему в глаза. Эта катавасия с самого утра тянется. Пробуждение получилось слишком ярким, я нагло его рассматривала, даже не подозревая, что он уже не спит. А когда он открыл глаза, я испугалась и завалилась прямо ему на грудь.

Понятия не имею, как произошло то, что произошло, но мы поцеловались. Не по-настоящему. Точнее, просто скользнули по губам друг друга. Буквально три секунды, но меня перетряхнуло.

Почва окончательно из-под ног ушла.

Мне сейчас не нужны отношения и новые симпатии. Со старыми бы разобраться, честное слово.

— Све-е-е-ет, — Женя тянет голосом мое имя по буквам, — Све-та, посмотри на меня, пожалуйста.

Выдыхаю и впервые за последние несколько часов смотрю ему в глаза.

— Что? — храбрюсь, а сама руки на груди складываю. Закрываюсь, подсознательно от него отгораживаюсь.

— Антипов что-то мутит. Думаю, скоро это станет известно, но пока тебе лучше не выходить из дома.

— Ты серьезно? Что он сделает? Убьет меня? — нервно хихикаю.

— Нет. Но возможна провокация. И направлена она будет не на тебя.

Прищуриваюсь, а когда доходит, так и замираю с приоткрытым ртом.

— На тебя?

—Я бы очень не хотел пачкать руки об это дерьмо, но если он снова будет тебе угрожать или…в общем придется. Поэтому возьми отпуск на пару дней, поработай из дома. Хорошо?

— Ладно, — соглашаюсь и все-таки заглядываю в холодильник.

Из продуктов там три куриных яйца, два йогурта и пачка помидоров черри. Негусто…

Отодвигаю тюль и выглядываю в окно. Машины Евгения стоят во дворе.

— Если хочешь, можешь пожить у меня.

— Нет, — повышаю голос.

Резко развернувшись, снова сталкиваюсь с Женей глазами.

— Это…не нужно. Я сама справлюсь.

— Это-то понятно, — он как-то загадочно улыбается.

Женя поднимается на ноги и делает шаг в мою сторону. Зачем-то пячусь. Он не несет угрозы. Я его не боюсь. Тут другое. Меня пугает мысль, что он снова меня поцелует. Дотронется…

Снегур это видит, но продолжает наступать. От его улыбки и следа не остается.

Когда я оказываюсь прижата спиной к холодильнику, Женя кладет ладонь мне на талию.

— Давно не встречал таких женщин, как ты.

— Что это значит? — перехожу на шепот. — Это хорошо или плохо?

— Я на тебя слюни уже в открытую пускаю, а ты до сих пор задаешься вопросом, хорошо это или плохо? Для меня хорошо.

— А для меня? — облизываю пересохшие губы и замечаю, как у Жени дергается кадык.

— А за себя только тебе решать.

— Я не готова к отношениям. К любым отношениям не готова.

— Понимаю.

Снегур касается моих волос, накручивает прядку на указательный палец.

— Давай так, одно свидание. Допустим, в субботу.

— Это уже через два дня.

— А зачем медлить?

— Ты давишь.

— Нет, — он качает головой, возвращая свою привычную улыбку.

— Да, — киваю.

— Ладно. Выбирай сама день.

— В воскресенье, — прикусываю губу, а Женя громко смеется.

— В воскресенье. Три дня. Да, достаточно много. Согласен.

— Я пойду с тобой на свидание, если ты расскажешь мне, что происходит.

Я долго думала, стоит ли спрашивать, и хочу ли я вообще знать, но умом понимаю, что в моей ситуации лучше быть осведомленной.

— Конкретней, Свет.

— Зачем он вообще был тебе нужен? Он изменился, когда начал работать на тебя.

Намеренно не называю Антипова по имени. Не хочу, чтобы его имя звучало в разговорах с другим мужчиной.

— Он думает, что много знает. Дело вообще не в нем.

— А в ком?

Снегур проводит пальцами по моей щеке, спускается к шее. Зажмуриваюсь, ожидаю, что коснется груди, но этого не происходит.

21.2

— Тебе честно?

Киваю.

— Ладно, — Женя отходит в сторону, сует руки в карманы брюк. — Он изначально был расходным материалом. Не смотри так на меня, — ловит мой недобрый взгляд, — я не говорил, что я хороший человек, — пожимает плечами. — Просто у Ильи нет морали. Он прекрасно схватывает то, что нужно делать, и делает это без раздумий. Без сожалений. Он любит риск. Ему нравится жить на грани. Мы наблюдали за ним год, прежде чем нанять на работу, — хмурится.

— Зачем? Кто эти «вы»?

— Пришлось на многое закрывать глаза и позволять ему чуть больше, чем другим. Чтобы он почувствовал свою безнаказанность и считал всех за идиотов.

— Я не понимаю…

— Про агрохолдинг Анина слышала?

— Дяди Юры?

Анин — это отец Даши. Моей подруги, на юбилее которой мы с Антиповым устроили цирк.

Женя снова улыбается.

— Дяди Юры. А как он у него появился в курсе?

— А должна?

— Нет. Семь лет назад, он вместе со своим нынешним зятем разыграл отличную партию.

— Тебя здесь не было семь лет назад, ты сам говорил, что только пять лет, как…

— Меня не было, но был Шумаков. Он многое сделал для того, чтобы начать развивать в области агропромышленность, тогда они с Аниным работали в тандеме. Потом Юра его слил.

— Вы пытаетесь вернуть, точнее…

— Ага.

— Но при чем тут Илья?

— А ты думаешь, вы просто так тесно дружили с Князевыми семьями? Антипов пешка. За бабки маму продаст.

— Я не понимаю…

Упираюсь рукой в столешницу, и медленно перемещаюсь к стулу. Сажусь, а ощущения будто нахожусь в какой-то параллельной вселенной.

Бизнес, дележка, пешки…

Неужели мой муж все это время вертелся в какой-то большой игре, о которой я даже не догадывалась?

— Илья долгое время делал все, о чем его просили. Дружил с Князевым, входил в доверие Юры, укрепляя в нем мысль, что теперь у него есть союзник в тылу врага. У нас, стало быть. А значит, у Анина есть шанс нас устранить. Не физически, — добавляет, видимо понимая, какие мысли мелькают в моей голове.

Там ведь и правда кровь и разборки. Мурашками покрываюсь.

— А дальше?

— А дальше, Миша Князев решил занять сторону Шумакова. Тесть не хочет быть с ним на равных. Мише это не нравится. Да и вообще, у них там вся история мутная, как они сошлись и на чем. Дочку свою Анин ему как залог успешного будущего втюхал.

— Дашу? Дядя Юра? — вздрагиваю.

Нет, такого быть не может. У моей подруги прекрасный, добрый отец. У них такая любящая образцовая семья, я столько лет на них смотрела и завидовала. По белому. Хотела так же.

— Ты не знала? Вы же подруги, кажется.

— Я…она ничего не говорила. Боже, я просто ужасный друг.

— Свет,— Женя качает головой. — Успокойся. Значит, запрещали говорить.

— Боже мой, — тру горящие щеки, — получается, что Илья стал не нужен? Если Миша.. .

Женя кивает. А у меня в голов не укладывается, как человек, что улыбался мне, помогал, может вот так легко распоряжаться чужими жизнями.

Они все какие-то монстры. Все вокруг.

— Разочаровалась?

Пожимаю плечами. Я не знаю. Чувствую, что злюсь. Это не жалость к Илье, просто…я просто не знаю.

—Поэтому ты позволил ему уйти? Начать работать на себя?

— Да. Человек многим нам помог, почему бы не разойтись по-хорошему? Но он не захотел, к сожалению. Решил, что он и правда может все.

— В смысле?

— Илюша замахнулся на мой бизнес.

— И зная все это, ты просто его отпустил?

— Пока просто держим на контроле. Он до сих пор в плотной связке с Аниным и если сейчас отодвинуть Илью, возникнут вопросы. Или я должен был его "того"? — проводит пальцем себе по горлу.

— Не знаю…и что теперь? Почему ты вообще все это мне рассказал?

Впервые начинаю думать о последствиях. Я слишком много знаю. Я же только что своими руками подписала себе смертный приговор, выходит?

— Что именно?

— Все эти тайны.

Снегур качает головой.

— Света, все, кто хоть как-то интересуется данными «проблемами» в городе и так уже все знают. Никаких тайн я тебе не выдал. Просто объяснил, что к чему, в общих чертах. Сейчас Антипов на нервяке, может чудить. Ты должна это понимать, как и то, откуда ноги растут.

Поднимаюсь и пошатываясь перемещаюсь в ванну. Мою руки, лицо, и поглядываю на душевую кабину. Хочется принять душ и смыть с себя все, что он только что мне рассказал.

Илья — человек без принципов и морали? Я с ним десять лет жила, он же никогда…

Он не хотел детей, он убеждал меня в том, что и мне это не нужно. Он был со мной нежен, берег будто я не человек, а безумно дорогая ваза. Он дружил с Дашей и Мишей только из-за выгоды. Он…

Это я была слепа, значит? Поглощена сначала своим горем, потом работой. Это я ничего не замечала!

Растираю по лицу слезы и чувствую чужое присутствие. Смотрю в зеркало и вижу Женю.

Шмыгаю носом и отворачиваюсь.

— Не смотри на меня. Уходи, ладно?

Снегур ничего не отвечает, но я чувствую его руки. Он меня обнимает, крепко прижимает к себе.

— Не надо. Уходи. Пожалуйста. Я не хочу больше разговаривать. Я хочу побыть одна.

— Уйду. Сейчас, — касается губами моего виска.

— Пожалуйста, Женя.

— Света, все это не стоит твоих слез. Просто жизнь. — шепчет мне на ухо.

— Я ничего уже не знаю и не понимаю. Ничего, — реву еще громче. — Почему все вокруг врут? Притворяются? Почему?

— Потому что люди.

Пытаюсь вырваться, но мышцы сковывает слабостью. Я даже оттолкнуть его не могу. А он обнимает. Продолжает гладить по голове, спине. Целует в щеку.

Вздрагиваю и закрываю глаза. Упираюсь лбом в Женино плечо и теперь уже плачу ничего не стесняясь. Громко, с надрывом, с подступающей истерикой.

Впервые, выпуская на волю весь гнев, всю боль, которую причинил Илья. Я ни разу с момента, после того, как узнала про измену так не плакала. Держалась. Что-то там скудно скулила в подушку, но чтобы вот так на весь дом, до трясучки, кажется, нет.

Из меня будто дьявол выходит.

Впиваюсь пальцами в ткань Жениной рубашки, и никак не могу прекратить свою истерику. Хочу, сопротивляюсь, но слезы все равно катятся.

Илья все это время ходил по краю, рисковал и не боялся. Не боялся, что впутал в это дерьмо не только себя. Меня тоже, я же его женой была. Он думал только о себе.

Когда это произошло? Он же был другим. Я помню его другим. И любила я тоже другого человека. Человека, которого больше нет и уже не будет.

Запрокидываю голову. Мнусь буквально три секунды, а потом целую Снегура сама.

В запале чувств и эмоций. Обхватываю его лицо ладонями и целую.