Глава 24

— Света, там такое! — Лиза забегает ко мне в кабинет. Перепуганная, глаза огромные.

Отрываюсь от ноутбука, абсолютно не понимая, что происходит.

— Что случилось? — делаю глоток уже слегка остывшего кофе.

— У нас обыск! Твоего Антипова арестовали. Там пришли, корочками в лицо тыкают.

— Чего?

— Какие-то финансовые махинации. Я толком не поняла. Вот почитай, — сует мне свой телефон. — Во всех местных новостных пабликах пишут.

Холодею. Беру из ее рук телефон. Там фото, как Илью куда-то ведут в наручниках.

Пробегаюсь глазами по тексту. Судя по тому, что тут написано, он кидал людей на деньги. Несколько пострадавших написали заявление, и вот, правосудие восторжествовало.

Как только возвращаю Лизе телефон, тут же оживает мой. Свекровь. Я до сих пор ее не переименовала.

Сама не понимаю, зачем отвечаю. На эмоциях. По инерции.

— Да.

— Света, — мать Ильи ревет в трубку, заикается и снова воет. — Ты видела? Видела, что делается? Приезжай. У нас тут весь дом перевернули. Илью арестовали.

— Я не могу.

— У тебя совсем нет сердца. Его же подставили. Мой сын не мог. Ты видела, в чем его обвиняют? Из-за тебя все. Все тебе мало было. Денег. Все больше и больше из него тянула. Вот он и…

Сбрасываю звонок. Не хочу это слушать.

Дверь в кабинет распахивается. На пороге появляются двое мужчин. Один в форме. Другой в штатском.

— Антипова Светлана Сергеевна?

Поднимаюсь из-за стола. Киваю.

— Да. Это я.

— У нас постановление на обыск. Ваш муж…

— Мы разводимся. Меня больше ничего с этим человеком не связывает.

Тот, что в костюме, ухмыляется.

— Заезженный мотив.

Лиза подхватывает меня под локоть и оттаскивает от стола в сторону.

— Не конфликтуй, — шепчет. — Посмотрят и уйдут.

Киваю. Мы садимся на диван, держась за руки.

За полчаса мой кабинет, как и весь офис, переворачивают с ног на голову. Сотрудники в шоке, Лизка в панике, я в ауте.

Боже мой, даже здесь Антипов успел мне подгадить. Даже здесь прилетело и мне.

Накрываю лицо ладонями, упираясь локтями в колени, и сижу так минут десять. Когда просят подписать какие-то бумаги, ставлю подпись, лишь бы они поскорее ушли.

— Ты как? — Лиза сжимает мои плечи.

Пошевелиться не могу. Как болванчик, только головой в разные стороны качаю, и все.

Еще и свекровь. Деньги из ее сына я тянула? Серьезно?

Она все эти годы была так со мной мила. А теперь получается, за глаза считала какой-то тварью меркантильной. Чем дальше все это раскрывается, тем больше я понимаю, что за люди меня окружали. Одни вруны и предатели.

— Лиз, — вытираю слезы. Расчувствовалась. Это сложно — стоять и смотреть, как какие-то люди, не деликатничая, вытряхивают из твоих шкафов бумаги, трогают твои личные вещи. Ноутбук, сумку. Шарятся по офису, как у себя дома, заглядывая в каждый угол.

Смотришь на это, а сделать ничего не можешь. Кричать хочется, но никто не услышит, только хуже будет.

Чертов Антипов, ненавижу его. Как же я его ненавижу.

Нужно как-то объясниться перед сотрудниками, принести извинения. Но мне настолько стыдно, что нос из кабинета показывать не хочется.

Наливаю в стакан воды и осушаю его залпом. Долго смотрю в окно, телефон все это время разрывается от звонков. Мама, свекровь, Анж, какие-то незнакомые номера, и все звонящие что-то от меня хотят.

Выхожу из кабинета. Самостоятельно собираю сотрудников в общей зоне отдыха. Объясняю, что никаких проблем нет, и подобного больше не повторится. Еще раз извиняюсь и распускаю всех по домам.

Ну какая теперь работа? Люди на стрессе, я и сама вот-вот с катушек слечу.

Наблюдаю за тем, как ребята медленно покидают офис, сидя в кресле недалеко от кофемашины. Придвигаюсь к столу и, положив на него руки, упираюсь лбом в тыльные стороны ладоней.

Как я от всего этого устала.

Телевизор, висящий на стене, включен, но поставлен на режим «без звука».

Смотрю на экран. Там местные новости, которые ведет Дашка — моя подруга.

Прибавляю громкость, когда на экране появляются кадры того, как задержали Илью. Муж идет гордо, подняв голову, смотрит прямо перед собой так, словно все это ошибка, и он ни в чем не виновен.

Выключаю телик и снова горблюсь, рухнув головой на свои руки.

За окном начинает темнеть. Офис пуст. Охранник бизнес-центра уже несколько раз заглядывал ко мне, чтобы поинтересоваться, собираюсь ли я домой. Каждый раз я отвечала — позже.

Чуть позже. Полчаса, час, два. А ноги не идут. Я и подняться-то не могу.

Имя Антипова полощут по всему городу, и мое вместе с ним. Уже несколько клиентов позвонили и отказались от индивидуальных заказов.

Всхлипываю и даю волю слезам. Мой мир снова рушится. Второй раз за этот чертов месяц.

Когда слышу приглушенные шаги, сразу же напрягаюсь и поднимаю голову. Всматриваюсь в темноту.

Группируюсь, ожидая увидеть кого угодно, но только не Женю.

Снегур подходит ко мне без слов и садится напротив. Сжимает мои руки в своих теплых ладонях.

— Ты как?

— Зачем ты пришел? Я же просила…

— Поддержать. Тоже смотрю новости, — осматривается, тянется к пульту и выключает молчаливый телевизор. — Давно здесь сидишь?

— Кажется, с обеда.

— Голодная?

— Сыта по горло этой жизнью, — злюсь, поэтому мой голос звучит звонко и холодно. С надрывом.

— Знакомо. Поехали.

— Куда?

Снегур поднимается на ноги, тянет меня за собой, и я ему подчиняюсь.

— Поужинаем, а потом я отвезу тебя домой. Тебе нужно отвлечься.

— Мне нужно просто потерять память.

— Любые трудности не вечны. Идем.

Шагаю за ним следом, чуть не забыв поставить помещение на сигнализацию.

Сегодня Женя с водителем, поэтому, когда оказываемся в машине, по телу бегут мурашки. Мы слишком близко друг к другу. Снова.

Я же хотела взять паузу. Ну зачем он приехал? Я бы и сама справилась. Уже привыкла сама со всем справляться.

— Это Шумаков, да? — поворачиваюсь к Жене. — Он помог Илье… Попасть туда…

Женя кивает. А меня это раздражает. Бесит его вечная правда. Хоть бы раз соврал.

Я не питаю иллюзий насчет бывшего мужа. Он причинил мне много боли, но и злорадствовать тоже не хочу. Мне ни капли не легче оттого, что на него повесили какие-то обвинения. Ничуть.

— Его посадят?

— Возможно, — Женя пожимает плечами, а потом ловит мой взгляд. — О том, что он кидал людей на бабки, правда.

— Ясно, — отворачиваюсь. — Отвези меня домой, я не хочу в ресторан. И есть я тоже не хочу.

— Как скажешь.

Как только машина тормозит у моего подъезда, вылетаю на улицу и только в квартире понимаю, что забыла сумку.

Выглядываю в окно. «Мерседес» все еще во дворе и, судя по тому, что фары потухли, уезжать не собирается.

Прижимаю кулаки к груди, а в дверь звонят.

Не спешу открывать. Мне кажется, если я сейчас пущу Женю к себе, то дороги назад уже не будет. Я сорвусь и полечу в свою личную бездну. Вот такая, поломанная, до конца не разобравшаяся, как жить дальше, выскочившая из одних тяжелых отношений и с ходу залетевшая в другие, не менее трудные.

Пока я размышляю, трель дверного звонка не прекращается ни на миг. Плетусь в прихожую. Дергаю шпингалет.

Как только дверь открывается, Женя переступает порог. Резко и немного пугающе.

24.2

— Я забыла сумку, — мямлю и делаю шаг назад. — Спасибо, что вернул.

Снегур повторяет мои движения, не позволяя увеличить между нами расстояние.

Пока я обхватываю руками плечи и соображаю, что сказать, Женя кладет мою сумку на банкетку и снова делает шаг.

Наступает медленно. Бесшумно.

Пячусь, пока не впечатываюсь спиной в стену. Упираюсь ладонями в шершавые обои, а что говорить, до сих пор не знаю.

Только чувствую.

Чувствую адское притяжение и какую-то сумасшедшую правильность момента. Будто все именно так и должно быть. В квартире темно. Единственное освещение — это дотягивающиеся до нас лучи света уличных фонарей.

У Жени теплые руки. Он прикасается кончиками пальцев к моей щеке, гладит.

Запрокидываю голову.

— Если ты решила убегать, я буду догонять, — шепчет мне на ушко.

— Я не сбегаю, а беру паузу.

— Зачем?

Женины губы покрывают кожу на моей шее мелкими поцелуями. Дрожу, не в силах даже пошевелиться. Мне безумно нравятся прикосновения его губ. Теплые, нежные. Окутывающие коконом, в котором мы остаемся только вдвоем.

Мысли в голове путаются. Что ему ответить?

От чего я бегу? От него? От своих страхов? От неуверенности в завтрашнем дне?

А может быть, от всего и сразу? Я не знаю, и чем больше проблем ложится на мои плечи, тем труднее становится найти ответ.

Это странно, но я никогда не чувствовала к Илье подобного. Вот этого колоссального притяжения, когда ты молча смотришь на человека, и тебя словно переклинивает, все остальное кажется неважным. Есть только он.

С Ильей все было по-другому. Он не понравился мне с первого взгляда, и еще очень долго завоевывал мое внимание.

Приучил к себе. Расположил. Шаг за шагом.

С Женей не так, я смотрю на него и не чувствую ни капли отторжения. Мы словно на какой-то сверхскорости мчим друг другу навстречу, игнорируя любые преграды.

Я ведь и отгораживаюсь всеми силами, потому что боюсь захлебнуться волной тех чувств, которые накатывают на меня с каждым разом все сильнее. С каждым днем, минутой в моей жизни становится все больше и больше этого мужчины. Разве это может не пугать?

Разве это не страшно — напороться на лавину эмоций, которые затмевают твой разум?

— Я все еще замужем, — выдаю хрипло и зажмуриваюсь, когда Женя обнажает зубы и его поцелуи превращаются в покусывания.

Издаю протяжный стон, прикрывая глаза.

— Это имеет для тебя какое-то значение? — возвращается к моим губам.

— Это все усложняет, — шепчу, едва найдя в себе силы для ответа.

— Ты так думаешь? — просовывает ладонь мне под поясницу и резко дергает на себя.

Впечатываюсь ему в пах. Вздрагиваю от ощущения дикого желания. Чувствую, что он в любую минуту готов перейти в горизонтальную плоскость, и задаюсь лишь одним вопросом — а я этого хочу?

Хочу перейти черту?

Что с нами будет после этого? Разве я готова?

— Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? — цитирует Миронова с явной ухмылкой на губах.

— Жень, — смеюсь и чувствую, как нервозность отступает.

Становится невероятно легко. Вот эта его особенность очень импонирует. Притягивает. Он с такой легкостью разбавляет накал, превращает драму в комедию.

Я расслабляюсь, приподнимаюсь на носочки и сама к нему тянусь.

Трусь носом о шершавую щеку. Дышу.

— У тебя заразительный смех, — Женя обхватывает ладонью мою щеку. — И улыбка. Ты привлекала все мужское внимание тем вечером.

— Вечером? — облизываю губы, немного смутившись. — Каким вечером? Мы где-то встречались до того, как ты въехал в мою машину?

Женя склоняет голову вбок, и луч от уличного фонаря освещает мое лицо.

— Ты меня отчитала и убежала.

— Я? — округляю глаза, а сама пытаюсь вспомнить, когда такое было, но на ум ничего не приходит. Я его не помню. Но как? Разве возможно забыть его глаза? И татуировки эти…

— Ты.

— Я не могла, — качаю головой.

— Могла, — напирает, почти касаясь моих губ своими. — Еще как могла, — все же целует.

С напором. Адским, горящим пламенем в груди.

Пошатываюсь от эмоций, которые накрывают меня с головой, я уже их испытывала. Днем ранее, когда сама его поцеловала. Думала, что мне показалось, думала, что просто на взводе. Но нет.

Сейчас я совершенно точно уверена, что это цунами во мне вызывает именно этот конкретный человек.

Обвиваю руками его шею, а Женя, он притягивает меня к себе. Обнимает. С напором, но в то же время с какой-то невероятной нежностью.

Я растворяюсь от этих прикосновений, превращаюсь в морскую пену.

Разве так бывает? Это же просто поцелуй…

Всего лишь прикосновение губ.

Мы поглощаем друг друга, жадничаем. Целуемся как обезумевшие и так же обнимаемся. На разрыв. Впиваемся пальцами друг другу в кожу, будто боимся, что не успеем насытиться. Будто можем исчезнуть.

В этот момент мир переворачивается с ног на голову. Темнота спасает. Она такая уютная, как и его объятия.

Крепкие, с натиском. Страстью.

Женя заключает меня в кольцо рук буквально на секунды, потом скользит ладонью по моему бедру, резко притягивает к себе и приподнимает над полом.

От неожиданности с моих губ слетает какой-то непонятный хриплый стон.

Женя несет меня в спальню, а я даже не сопротивляюсь. В голове даже мысли не проскальзывает, что мы делаем что-то неправильное. Что-то запретное.

Нет.

Мой мозг усиленно впитывает то, насколько хорошо моей душе и телу. Собирает эту информацию по крупицам и погружается в эйфорию.

Легкий мандраж сменяется нетерпением. Скрещиваю лодыжки, опоясав Женю, когда он кладет меня на кровать, и вытягиваю руки. Обнимаю его в ответ. Со всей нежностью, что скопилась в сердце.

Мы оба словно погружаемся в какой-то транс. Трогаем друг друга миллиметр за миллиметром. Наслаждаемся друг другом. Чувствуем друг друга.

Сама снимаю с себя футболку, оставаясь в одном бюстгальтере, и замираю. Даю зеленый свет.

Женя мгновенно берет инициативу в свои руки, обнажая меня полностью. Сам так же быстро избавляется от остатков одежды.

От него приятно пахнет.

Кожа к коже. Сумасшествие какое-то.