Глава 30. Жизнь покруче сериалов, однако, будет

Ольга открыла глаза и не могла понять, где она сейчас находится. Нет, понятно, что в больнице, но почему? Локоть левой руки саднило, что-то попискивало рядом с кроватью в районе головы, еще ей очень хотелось пить. Ольга предприняла попытку оглядеть себя, пытаясь понять, что с ней, а увидев свою загипсованную правую ногу, она все вспомнила.

Авария. Они попали в аварию. Случайный водитель вел машину аккуратно, и на перекресток они выехали на положенный сигнал светофора, а дальше все было, как в замедленной съемке: Ольга видит летящую на нее машину, дальше боль в ноге и темнота.

Ольга попыталась кашлянуть, в горле нещадно саднило. Не хватало еще ей, в ее положении, простыть. Малыш! Ольга потрогала свой живот, а нащупав на нем пластырь, запаниковала, откинула одеяло и с ужасом замерла, прислушиваясь к себе. Внутри была пустота…

Слезы полились из ее глаз сами, писк в районе головы изменил свой ритм, а через мгновение в ее палату вошла медсестра, а следом за ней Мария. Она проверила аппарат и отпустила медсестру, сказав:

– Спасибо, Таня, мы сами тут, да, Оля?

– Что со мной? – Ольга закашлялась, и Мария поднесла ей стакан с трубочкой.

Ольга благодарно припала к трубочке губами.

– Ты попала в аварию, помнишь?

– Да, вспомнила, – Ольга слабо кивнула, – мы ехали правильно, но в нас врезались.

– О! Отлично, что ты это помнишь! Там тебе полиция хочет задать несколько вопросов как раз вот на эту тему!

– Маш, – начала Ольга, но Мария ее перебила:

– Оль, скажи, сколько лет вы с Ильей женаты? Около трех лет?

– Да. А причем здесь это?

– И забеременеть мы с тобой пытались два последних года, верно?

– Маш, ты и сама все это знаешь. Я не понимаю, к чему ты ведешь? Я не смогу больше иметь детей? Ты мне все вырезала?

– Нет, не все. И детей ты иметь сможешь. Правда, только не с Ильей! По нашему законодательству нельзя вам с ним иметь детей, Оля.

– Что? – Ольга смотрела на Марию и силилась понять, что она говорит.

– Сегодня утром, когда ты мне позвонила, я как раз смотрела результаты ваших с Ильей анализов. Тех, что вы сдавали два месяца назад, помнишь?

– Тест на носительство моногенных заболеваний и анализ на кариотип, ты сама настояла, чтобы мы его сдали.

– Да, все верно, Оль. Мы с вами хотели исключить то, что ваш ребенок родится больным. Все ж таки, вы у нас родители возрастные. Тебе 35, Илье 40. Риск рождения больного ребенка повышается с каждым прожитым не только мамой, но и папой, годом.

– Да, я это все помню, Маш, говори уже, к чему ты ведешь? У нас с Ильей был больной ребенок? У нас с ним одинаковый набор хромосом? Что, Маш?

– Оль, вам с Ильей нельзя иметь детей, – Мария вздохнула, – я не знаю, как ты это воспримешь, но Илья твой родной брат. Не двоюродный и не троюродный, Оль. По одному из родителей вы с Ильей родные брат и сестра.

– Что? Как это?

– Боюсь, эти вопросы, Оль, не ко мне, извини! Да, ты потеряла ребенка, но детей ты еще сможешь иметь, правда, не от Ильи. Вы с ним слишком близкие родственники. Оля, я взяла биоматериал на анализ, если хочешь, я отправлю их в лабораторию.

– Зачем? Чтобы узнать, родился бы у нас урод или здоровый ребенок?

– Да.

– Разве это теперь уже имеет значение? – Ольга отвернулась от Марии и заплакала. Как так вышло, что сегодня она потеряла не только ребенка, но и любимого мужа?

Отец видел тогда их с Сеней, на той тропинке около дома. Ольга прибежала домой вся в слезах, матери дома не было, а папа был. Впрочем, маме бы Ольга и не стала бы ничего рассказывать. Мама, в силу специфики своей работы, всегда была более резка в своих суждениях и оценках. А папа, тихо зайдя в комнату Ольги и застав ее плачущей в подушку, очень аккуратно вытащил из нее признание и причину ее слез. Тогда же он и рассказал Ольге ту историю:

– Олюшка, ты знаешь, что твоя мама провожала в армию и верно ждала меня все два года, – Ольга кивнула, – а я там, в армии, встретил и полюбил другую девушку. Наверное, это подарок судьбы, но ты, Олюшка, очень похожа на Верочку.

– Верочку? – Ольга переспросила.

– Да, Верочку. Ту девушку, что я полюбил там. Она такая же маленькая и хрупкая была.

– Пап, а к чему ты мне все это рассказываешь?

– Но ты ведь сейчас почему слезы льешь из-за этого своего Сени? Потому, что ты любишь его, а он по кустам тискает других. Я правильно понял?

– Да, – Ольга покраснела и опустила глаза.

– А тебе бы разве хотелось, чтобы он и тебя вот так же, в кустах, тискал, наплевав на то, что вас увидят?

Ольга отрицательно покачала головой. А папа продолжил:

– А он бы и не стал тебя в кустах вот так при всех. Олюшка, поверь мне, как мужчине, я видел, как он обнимал тебя там, на этой тропинке. Он держал тебя, как хрустальную, как самую хрупкую статуэтку! Ведь ты же что-то там ему кричала, наверняка высказала ему все! И, будь он последней сволочью, он бы начал тебя там же целовать и даже больше. Ты ведь хотела этого, верно? – Ольга, опустив глаза, кивнула соглашаясь.

– А знаешь почему? Потому что ты видела, КАК он это делает с другой девушкой. Арсений пользуется спросом у девочек, да?

– Да.

– Но, ни с одной из них он не гуляет, или как вы это называете, не ходит, долго. Верно?

– Да.

– А знаешь почему? Потому что он их не любит. Он их использует для удовлетворения своих сексуальных потребностей.

– Как ты Верочку? – Ольга задала этот вопрос отцу и увидела, как он поник, опустил плечи. Отец помолчал, но на ее вопрос ответил:

– Да, наверное, как я Верочку. В 18 лет кровь кипит, сексуальные желания бурлят. И поверь мне, ни какие физические нагрузки не способны их заглушить! Человеческий организм привыкает ко всему, и к нагрузкам, в том числе. Через полгода службы в армии ты уже не замечаешь, как пробегаешь при полном обмундировании несколько километров. Тебе ночами снятся девушки, уж прости, что говорю тебе это! – отец кашлянул. – Наша часть стояла в городе, и за забором ходили живые, красивые девушки. Некоторые специально подходили, знакомились. Но Верочка не была такой. Я встретил её в кафе – мороженое, когда мне дали увольнительную. Мы стали встречаться с Верочкой при каждом удобном случае. По воскресеньям, когда командиры были по домам, я уходил в самоход, сбегал в город. Мы гуляли с ней по паркам, говорили и, конечно, целовались!

Отец вздохнул, посидел с закрытыми глазами, а потом продолжил:

– Я был у нее первым мужчиной. Поверь, мужчины всегда знают это! Она привела меня к себе домой, не знаю, где в это время были ее родители. Жили они очень бедно, но не в коммуналке, а в маленькой квартирке. Там, в ее комнатке, на старом диване, у нас все и случилось в первый раз.

– Ты изменил маме?

– Да, изменил, но я не хотел ей писать об этом в письме. И я изменил Верочке, уехав, сказав, что вернусь за ней.

– И не вернулся? – выдохнула Ольга.

– Вернулся, но слишком поздно. Когда я объявил твоей будущей маме, что встретил другую, она меня отпустила, а сама слегла с двусторонним воспалением легких. У нее на нервной почве случился сбой в ее организме, и она слегла с температурой под сорок. Две недели не могли сбить. Я понимал, что это из-за меня, и выхаживал ее, варил куриный бульон и приносил в больницу, кормил ее с ложечки. Выходил и уехал. Уехал к своей Верочке, – отец тяжело вздохнул, – меня не было в городе, где жила Верочка, два месяца. Я приехал, а она пропала. Уехала, и никто не знал куда. Я говорил с ее родителями – они кричали, что выгнали свою дочь потаскуху и не хотят ничего о ней слышать. Я обошел всех соседей – никто ничего о ней не знал. На ее работе мне сказали, что она уехала в деревню, но куда, они не знали, ее друзей я никого не знал. В полиции у меня не приняли заявление, заявив, что нет на то оснований. Девушка уехала сама, родители, мол, в курсе, где она. Я опять пришел к ее родителям и умолял сказать, куда она уехала, но они захлопнули дверь, едва увидев меня. Я умолял их сказать только, куда уехала их дочь, но мне пригрозили тем, что вызовут милицию, если я не уйду. Я вернулся домой через месяц, ничего не узнав о Верочке! Я живу с этим всю свою жизнь и молю только об одном, что она не наложила на себя руки! – отец замолчал.

– А как же мама?

– А твоя мама простила меня, когда я вернулся, не найдя Верочку. Простила не сразу, мне пришлось снова добиваться ее любви, и через два года мы поженились, а еще через два года у нас родилась ты. Я виноват перед ними обоими: и перед Верочкой, и перед твоей мамой! Но хотя бы одна из них меня простила и родила мне дочь! И только я вижу и знаю, что ты очень похожа на мою Верочку.

Да, родители Ольги оба были крупными, а она у них вот такая маленькая получилась. Бабушка называла ее поскребыш.

Ольга вспомнила сейчас тот разговор с отцом и поняла сейчас, спустя столько лет, почему Верочка уехала из родного города. Она была беременна, и при этом она была не замужем! В те годы это было стыдно. Только вот почему же она сына своего в детский дом отдала? Илья говорил, что он сразу из роддома в детский дом попал.

– Я отказник, Оль, – невесело усмехался он, рассказывая ей о себе, – на самом деле отказник. Моих родителей не лишали родительских прав за пьянку, они не погибли в катастрофе, как многие из наших придумывали. Нет, я узнавал, Оль, от меня мамаша отказалась, едва родив. Я не знаю, чем уж я ей так не угодил!

– Оль, к тебе там столько посетителей рвется, и все сплошь мужчины. Ты хочешь кого-нибудь видеть? – вывел Ольгу из воспоминаний голос Марии.

– Что? – Ольга вытерла слезы.

– Ну, полицию то я не могу не пустить! Там, в той аварии, еще люди пострадали. А вот там еще твой муж и, кажется, друг, во всяком случае, именно так он представился. Арсений Быков, ты знаешь такого?

– Что? Кто? Сеня? – Ольга удивленно на неё смотрела, – нет. Точнее да, знаю, но не надо никого, кроме полиции, ладно?

– Хорошо, как скажешь!

– Маш, как я Илье то это все скажу?

– Хочешь, я сама ему скажу?

– Нет, Маш, не хочу! – Ольга покачала головой и даже попыталась сесть в кровати, – Маша, а ты скажи, что мне нельзя ни с кем сейчас видеться, а? Скажи, что только завтра, можно будет, а? Пожалуйста, Маш!

Ольга запаниковала, и Мария видела это.

– Хорошо, Оль, я скажу, что тебе сделали успокоительное и ты спишь. Только ты не делай больше попыток сесть, ладно? Пожалуй, и полиция до завтра подождет! Все! Отдыхай! Я позову медсестру! – и Мария вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Медсестра появилась сразу же, поменяла бутылочку на штативе, сделала Ольге укол и тихо вышла.