Глава 31. Откровения в ночи

Ольга уснула сразу же, а потому, она не видела и не слышала, как возмущался Илья тем, что его не пускают к жене. Илью смог увести Макс, применив аргумент:

– Вон, видишь, ментов даже к ней не пускают! Уж у них то, точно, оснований больше. Авария же! Завтра утром приедешь, цветов купишь, апельсинов, или что там она у тебя любит, и приедешь!

Не видела она и того, как Арсений, сев в машину, кому-то звонил, явно ничего не добился и так же уехал.

Не видела, как следователь, поговорив с Марией, махнул рукой, сел в машину и тоже уехал.

Ольга спала, и ей снилось что-то хорошее, потому что она улыбалась во сне. Это видела Мария, которая вошла в палату, чтобы проверить, как состояние её пациентки. Она посмотрела на аппараты, проверила капельницу, поправила одеяло и, постояв и посмотрев на улыбающуюся Ольгу, вздохнула, что-то тихо прошептала и вышла из палаты.

А Ольге снилось лето, тихое озеро где-то в лесу, уютный сруб, пахнущий деревом и чем-то ещё приятным. Так обычно пахло от Арсения, почему-то вспомнилось ей во сне. От дома к берегу озера вел причал, где качался белоснежный катер с синей полосой по борту, у него даже было имя, только Ольга ни как не могла его, почему-то, прочитать. На берегу был устроен небольшой, явно рассчитанный только для тех, кто жил в этом доме, пляж с речным песком. По всему этому пляжу в беспорядке валялись детские игрушки для игр с песком. Пластмассовые ведерки, грабельки, формочки.

Зачем столько игрушек одному ребенку? Или не одному? Ну, да, похоже, что детей двое, вон и две смешные панамки с утятами разбросаны в разные стороны на песке – зеленая и розовая. Панамки? А где сами дети? Паника, накрывшая Ольгу во сне, заставила ее проснуться резко, задохнувшись криком ужаса.

– Чшш! Ну, что ты? Тихо, моя девочка! Это всего лишь сон! – услышала Ольга знакомый тихий голос и почувствовала горячую ладонь, в которой была сейчас ее рука.

– Сеня? – почему-то тоже прошептала она. – Ты как здесь?

– Через дверь, как все! – пошутил он и встал, собираясь отойти.

– Ты куда? – вопрос у Ольги вырвался прежде, чем она это поняла, и она вцепилась в его ладонь, не отпуская ее. Она была все еще под впечатлением сна и того ужаса, который ее накрыл там, во сне.

– Воду хотел тебе дать. А может, ты сока хочешь, Оль? Я гранатовый привез, настоящий! У друзей в азербайджанском ресторане купил. Они его там сами, то ли делают, то ли привозят из Азербайджана. Главное, что он настоящий, не разведенный. Я здесь, Оль, я не уйду! Теперь не уйду, слышишь? И не отдам тебя никому больше! Я сейчас, Оль, тебе сока налью и вернусь! – Сеня аккуратно высвободил свою руку из ее захвата и шагнул в угол, к столу, где стоял в стеклянной бутылке рубиновый сок.

Ольга услышала, как щелкнула крышка, которую Сеня открутил, открывая бутылку с соком.

– А некому, Сень, меня теперь отдавать! – Ольга горько усмехнулась, – Илья мой брат.

– Что? – Арсений всегда двигался плавной походкой спортсмена. Ольга про себя называла его манеру двигаться походкой барса на охоте. Вот и сейчас он только что был в одном углу палаты и вот он уже опять рядом с кроватью, держит стаканчик с соком и даже не пролил ни капли.

– Поможешь? – Ольга попыталась сесть.

– Да, конечно! – Сеня поставил стаканчик на тумбочку и, подхватив ее за плечи, помог сесть, подложил подушку ей под спину, зафиксировав сидячее положение Ольги. Ольга не ожидала того, что он сам сядет рядом и будет держать стаканчик с соком, помогая из него пить.

– Сень, от меня, наверное, воняет! – Ольга попыталась отодвинуться от Арсения.

– Ну, точно не хуже, чем от меня, когда я блевал на даче у Ивана в тот Новый год! Так что, не отодвигайся, а пей, давай! – усмехнулся он.

– Что? – Ольга повернула голову и смотрела сейчас на Сеню, сидящего рядом и смотревшего на нее своими смеющимися глазами.

– Ты от ответа то не увиливай, подруга! И я сейчас не о нюансах запаха рвотных извержений перепившего подростка говорю! Что ты там про Илюшу то говорила? Какой такой брат? Откуда? Но сначала сок вот допей!

Ольга послушно допила сок и, вздохнув, начала свой рассказ. Рассказала о том, что ей рассказывал отец, умолчав, правда, причину того их откровенного разговора. Рассказала, что узнала о том, кем они с Ильей приходятся друг другу, только вчера и только потому, что они сдавали тесты, опасаясь заболеваний у будущего ребенка. Илья же ничего о себе и своих родителях не знает, вот они и подстраховались. Мало ли что? То, что Павлик у него здоровый, ещё не дает 100% гарантии, что и их общий ребенок был бы таким же здоровым.

– Знаешь, Сень, у меня такое чувство, будто моя госпожа Судьба на что-то обозлилась на меня, а потому плюнула, не целясь, но попала! Сень, мне 35 лет! Мои биологические часы тикают, у меня все меньше шансов на то, чтобы завести семью и родить! Кому я теперь нужна вот такая? – Ольга показала на свою ногу в гипсе, – со сломанной ногой, двумя дырками в правом боку и всего одной трубой, что уменьшает мои, и так невеликие, шансы к нормальному зачатию еще на 50%! За что моя Судьба со мной так, а Сень?

Ольга расплакалась навзрыд, как маленькая девочка.

– Ты мне нужна, Оль! – услышала она вдруг, – очень нужна! Как оказалось, вся моя жизнь без тебя – это пустой звук и ничего более! Когда мне сегодня сказали, что ты попала в аварию, я думал, что сошел с ума! Передо мной вдруг четко так встал вопрос, будто на листке его мне написали и под нос сунули, веришь? Для чего я живу? Для кого я зарабатываю свои миллионы? А главное: для чего жить дальше, если тебя не будет на этом свете? Помнишь, ты спрашивала, что это за татуировка у меня на груди, вот здесь?

Сеня расстегнул рубашку и, взяв ладошку Ольги, положил ее себе на грудь. Ольга впервые притронулась к Сене вот так, кожа к коже.

– Это японские иероглифы. Так пишется твое имя.

– Что?

– Я сделал ее, когда ты вышла замуж за Илью. Не тогда, когда ты стала женщиной, и не тогда, когда ты стала жить с тем своим красавцем Аркашей, нет! Если бы ты не ушла тогда от него сама, я бы что-нибудь придумал, правда, Оль! Я сразу видел, что он за человек, но я не хотел, не имел права вмешиваться в твою жизнь. Да и кто я был тебе, чтобы вмешиваться и решать, с кем тебе жить? Школьный товарищ? Но ты сама во всем разобралась и все сделала правильно, ты опять сама справилась!

– Что?

– Да, Оль, я знаю о тебе все. Ну, или я так думал до сегодняшнего дня, что все. Я не выпускал тебя из виду, Оль.

– Почему?

– Почему я ее сделал? Или почему не выпускал из виду? – усмехнулся Арсений, – да потому что люблю тебя, Оль, с того Нового года, как увидел тебя в том красном платье, тогда, на даче у Ивана. А сделал я ее тогда, когда думал, что окончательно тебя потерял, понимаешь? Илья – хороший мужик, правильный! Я понял, что все у вас с ним получится. Должно было получиться. Кто ж знал то, что вот так все в такой тугой узел свяжется!

Арсений встал, прошел к столу, взял бутылку с соком, вернулся, налил сок и поднес его к губам Ольги со словами:

– Пей, ежик ты мой резиновый с дырочкой в правом боку! Пей и выздоравливай, нам еще детей с тобой рожать! Не меньше двух, слышишь? И обязательно чтоб и мальчика, и девочку!

Ольга послушно выпила и лишь, потом, поведя плечом, скинула его руку со своих плеч и, как могла, отстранилась от него. Арсений не стал настаивать, встал с ее кровати, отошел на шаг, а Ольга спросила, обожгла сарказмом:

– Сень, ты так уверен, что я выйду за тебя замуж? Хотя, о чем это я? Ты ж замуж то меня не зовешь, Быков! Ты ж детей только со мной рожать собрался!

– А куда ж ты от меня денешься то, Оля? Конечно, выйдешь. Я тебя теперь от себя ни на шаг не отпущу. Хватит, один раз уже, дурак, испугался твоей любви. Теперь не боюсь.

– Правильно, нельзя бояться того, чего нет, Сеня! Не надо мне сейчас заливать о своей любви! Ты вообще знаешь хоть, что это такое? Ты знаешь, сколько я слез из-за тебя в школе пролила? Да я же всех твоих подруг по именам тогда могла назвать, веришь? Они, почему-то, все ко мне приходили, чтобы узнать, как им тебя удержать! Ты знал об этом? Нет? А представляешь, каково мне было? Они же все красивые были, все до одной, Сеня! И ни одной из них не приходило в голову, что я рыдаю после их откровений! А потом, в гостинице, Сень, все эти женщины, кляпы, плетки – это тоже все от большой любви ко мне, да? И даже вот эта Марго! Что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь?

– Оль, сказать тебе правду или чтоб красиво было? – он смотрел на нее глазами побитой собаки.

– Правду, Сеня!

– Я в жопе, Оль! Большой и глубокой! Потому что имел их, а думал только о тебе! Да я даже к психологу ходил, думал, что у меня проблемы с головой! Оля, да я к тебе как к женщине прикоснуться боюсь, понимаешь ты это или нет? Ты же маленькая вся, Оль! На тебя же только любоваться можно! И все эти мои игры с плетками от того, что по-другому меня другие женщины не возбуждают, Оль! Другие, но не ты! Да ты вот сейчас, в этой нелепой больничной пижаме, краше и желанней их всех вместе взятых! И я еще больше боюсь к тебе прикоснуться!

Ольга молчала, раздавленная этими признаниями того, кого она когда-то сначала любила до слез, потом так же ненавидела, потом думала, что забыла, пережила и жила дальше.

– Оль, почему ты молчишь?

– Да вот думаю о том, какой ты дурак, Быков! Ты знаешь, что я из-за тебя думала, что я уродина? Да я с парнями только в 20 лет встречаться начала! А знаешь, как я своего тела стеснялась, как ненавидела себя и за свой маленький рост, и за худобу?

– Оля, девочка моя! Ну, прости меня, слышишь? Прости! Твой врач сказала, что тебе нельзя сейчас волноваться, только сплошной покой и положительные эмоции! Хочешь, я тебя в свой дом на озере увезу, будешь там природой любоваться и не думать ни о чем, хочешь? Буду катать тебя на катере, а по вечерам мы будем разжигать камин и слушать пение птиц. Я сам и с Ильей твоим поговорю и бумаги на ваш развод все оформлю, только выздоравливай скорей, девочка моя маленькая! Мой стойкий оловянный солдатик!

– Катер белый, с синей полосой? – задала Ольга неожиданный вопрос и смотрела сейчас на Арсения настороженно.

– Да, – Арсений удивленно кивнул.

– А название на борту? – Ольга помолчала и выдохнула, – "Святая…

– Ольга".

Арсений и Ольга произнесли это вместе. Она начала, а он закончил.

Арсений одним плавным движением шагнул к кровати Ольги, и уже в следующую минуту она сидела у него на коленях. Они сидели, обнявшись, вцепившись друг в друга, будто боясь, что их кто-то может разлучить. Они молчали и слушали сердцебиение друг друга. А потом Ольга провалилась в сон, и ей опять снился тот дом на берегу озера и двое ее детей, такие смешные и еще неуклюжие дочка и сыночек, играющие в куличики со своим папой. Лица мужа Ольга не видела, но точно знала, что это Арсений. Так бывает во сне, когда ты не видишь лица человека, но точно знаешь, кто это. Вот так и Ольга точно знала, что это Арсений.

– Ольга Борисовна, к Вам Ваш брат с племянником приехали! Ольга Борисовна! – Ольга проснулась от того, что медсестра гладила, легонько похлопывая, по руке и звала, обращаясь по имени и отчеству.

– Эх, такой сон, испортили! – вздохнула Ольга.

– Я понимаю, извините, но Вам пора делать укол, а потом завтракать! Арсений Петрович просил узнать, какую кашу Вы будете на завтрак?

– Что? Кто? – Ольга решила, что ослышалась.

– Арсений Петрович! Питание Вам будет поставлять его ресторан!

– Чтоо? Его ресторан?

– Да, он договорился! Так какую заказывать?

– Овсянку, сэр! – усмехнулась Ольга, вспомнив старый советский фильм. Кашу из ресторана она еще не ела.