Глава 12

Молчание – отличный способ дать другому человеку возможность выговориться, рассказать то, что тебе нужно. Да, уроки Глеба пошли на пользу. Молчание – одна из самых сильных психологических техник. Не важно, что тебе говорят, ты просто молчи, сосредоточено выжидай. Человек выдаст себя, взглядом, словом, разговором, ты поймешь все, что тебе необходимо понять.

Именно этим я и занялась. Я заняла выжидательную позу в кресле и просто молчала, наблюдая за Игнатом. Мне было сложно, ужасно сложно, но я справилась, заставив его рассказать все.

Я узнала многое. Три года Игнат работал на Кольта, убивал людей, уничтожал его врагов, пытаясь подобраться ближе, но…безуспешно.

Кольт неглуп, особенно явно я это поняла сейчас, когда Игнат рассказал, как работал на него, что выполнял. А выполнять пришлось задания отнюдь нелегкие. В воспоминаниях всплыли новости о самоубийстве известного политика, который решил выпрыгнуть из балкона отеля, где накануне снял дорогостоящий номер. Никаких зацепок. На камерах – ни единой души, но выпрыгнул политик, как оказалось, не сам.

Не то, чтобы я его жалела. Нет. Я забыла о жалости к другим людям. Я стала черствой, стойкой.

Почему?

А почему я должна кого-то жалеть? Есть какие-то причины для этого? Кто меня пожалел там, в подвале или где они там мня держали? Да, никто. Все эти мрази тихонько выполняли свою работу, решив, что я не стою жалости. Политик. А что хорошего он сделал? Ничего.

Жалости не было. Я забыла о ней. Холодный расчет и трезвые мысли – все, что меня сейчас посещало. Я спокойно задавала Игнату вопросы, легко принимала ответы и думала. Сдаваться я не собираюсь. Ни на минуту. Что он там хочет сделать? Отправить меня в село с Тимошей? Черта с два ему это удастся!

Я хотела отомстить. Месть – единственно реальный выход отпустить ту ситуацию. Когда эта сука будет метаться в предсмертной агонии, как метался мой еще не родившийся малыш, я успокоюсь.

Дашка наверняка назвала бы меня жестокой, а Глеб – сумасшедшей, но я хотела его смерти. Не тюрьмы, откуда он легко бы вышел через полгода, а именно смерти, чтобы не вернулся, никогда не увидел снега, дождя, солнца, не вкусил еды, фаст-фуда. Жестоко? А кто сказал, что я нежная натура?

Я была ею. Давно-давно. Почти четыре года назад я верила и в человеческую доброту и в честность и в то, что мир не без добрых людей. И что в итоге? Близкий друг оказался предателем, моего ребенка убили мрази, меня избили до полусмерти. Сейчас у меня в жизни 2 отрады: Дашка и Игнат, да и то с последним все не так просто.

— Настя? — услышала я обеспокоенный голос Игната, понимая, что слишком долго молчу.

— Да?

— Что думаешь? Я все распланировал, вы поедете к Петровичу, он вас скроет. Это на несколько недель, не больше.

— Да что ты? Всего на пару недель? Ну тогда конечно, — съязвила я.

— Что опять не так?

— Ты серьезно не понимаешь? — я посмотрела не него в надежде, но поняла, что он и вправду не понимает. — Послушай, он убил моего ребенка, понятно? Он просто взял и усыпил его, — зло проговорила я, — а ты предлагаешь мне взять и скрыться, пока ты будешь решать проблемы, так?

— Да.

— Да пошел ты в жопу, Игнат. Я не собираюсь прятаться. Сына да, нужно спрятать, но я не буду, ясно?

— И что ты предлагаешь? Взять тебя с собой? Настя, ты женщина – хрупкая, ранимая, ты будешь мне обузой, — и тут я охренела. Он серьезно?

— Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я просто буду сидеть.

— Я хорошо тебя знаю. Ты привыкла решать проблемы сама, причем все и то, что твой мужчина пытается это сделать за тебя, раздражает. Я понимаю, но когда ты влюблялась в меня, ты же знала, с КЕМ ты общаешься и к КОМУ испытываешь чувства? Я никогда, слышишь, никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— Уже позволил, — тихо проговорила я, подошла к шкафу и начала собирать Тимкины вещи.

— Охренеть, то есть я еще и виноват?

— Игнат, посмотри правде в глаза. У тебя нет никакого плана и поддержки, тебе нужно будет где-то скрываться и постоянно быть в бегах, а еще тебе нужна трезвая голова. У тебя ее, прости, нет. Это не займет пару недель, это может занять месяцы с подобным подходом. Я не хочу сидеть черти где с ребенком, которому нужна цивилизация, а не коровки, пасущиеся на лугу.

— И что ты предлагаешь?

— У тебя есть люди, готовые пойти с тобой против Кольта? Не те, кому нужно заплатить, а те, кто ненавидит его, искренне и преданно?

— Ну допустим.

— Найди этих людей, поговори с ними, заручись поддержкой, я помогу тебе. Я хороший аналитик, могу просчитать каждый шаг, но тебе придется посвятить меня во все. А детей. Их нужно будет отправить за границу. Сегодня и желательно в цивилизованную страну, понятно?

— С каких пор ты мне указываешь, Настя? — он так ничего и не понял. Это было видно по его взгляду.

Я тяжело вздохнула, понимая, что легко не будет. Он не даст ему помочь, а я не буду сдаваться.

— Ладно, — улыбнулась я. — Мы уедем, но поедем в Венесуэлу, хорошо? Я заберу Тимошу, и мы уедем. Пусть твоя бывшая едет с твоим сыном тоже куда-то, а ты решай проблемы, идет?

— Ты соглашаешься? — недоверчиво спросил Игнат.

— Да, — я подошла к нему и обняла, — я тебе доверяю, ты справишься, — мне нужно было, чтобы он поверил. Сдаваться я не собиралась, но понимала, что он меня не допустит, но свой план у меня уже созрел.

 — Покупайте билеты, Настя. Спасибо, что ты поняла меня, — тихо проговорил Игнат.

— Я в тебя верю, — улыбнулась я. — Скоро придет Тимошка, тебе пора. Позвоню с Венесуэлы, ладно?

— Конечно, — он притянул меня к себе и впился в губы. Болезненно и страстно, а я отвечала, ожидая, когда все это закончится. Не в этот раз, не сейчас. Потом. Когда мы будем в безопасности, я позволю себе думать о страсти и похоти, а пока…нам нужно решить проблемы.