Глава 28

Вечернее небо станции «Орион‑11» переливалось неоновыми огнями: гигантские рекламные голограммы мерцали над транспортными магистралями, а между уровнями станции сновали флаеры и грузовые дроны, оставляя за собой едва заметные шлейфы ионизированного воздуха.

Эля стояла у выхода из медицинского сектора, нервно поправляя простую тёмно‑синюю куртку с капюшоном. Под ней — тонкий свитер и удобные брюки, а на ногах лёгкие ботинки. Волосы она собрала в хвост и теперь с волнением оглядывалась по сторонам, вслушиваясь в гул мегаполиса‑станции. В этом шуме смешивались сигналы дронов, шипение пневматических дверей и отдалённый вой сирен экстренных служб.

— Ну что, доктор, готовы? — раздался за спиной низкий голос, от которого по спине пробежали мурашки.

Эля резко обернулась, и её взгляд намертво приклеился к фигуре Скорпиона. В чёрной кожаной одежде с голографическими индикаторами, в перчатках и в тяжёлых ботинках, он выглядел, как сама опасность. Весь его облик говорил о том, что он не просто катается — он гоняет, и делает это на пределе возможностей техники.

— Вы… выглядите так, словно состоите в гоночной лиге, — только и смогла вымолвить она, чувствуя, как пересохло в горле. Голос прозвучал тише, чем она ожидала.

Он перехватил её взгляд, чуть наклонил голову, и в уголках губ заиграла хищная, уверенная усмешка.

— В гонках я и есть лига, — хрипло ответил он, небрежно поправляя на плече ремень крепления к байку. — Здесь не действуют правила, доктор. Есть только скорость и инстинкт. Космобайк на «Орионе‑11» — это не неспешная прогулка по парковой зоне. Здесь нужно уметь держать удар и входить в повороты на скорости света.

Он коротко кивнул ей и направился к стоянке. Эля последовала за ним, поправляя на ходу лямки рюкзачка. Они остановились у космобайка, при виде которого у доктора Мирановой буквально перехватило дыхание.

Это было воплощение скорости и технологического совершенства, застывшее в ожидании рывка. Его корпус, словно выкованный из жидкого обсидиана, ловил отблески неоновых вывесок, превращая их в причудливый узор на глянцевой поверхности. Машина казалась живой — будто хищник, замерший перед броском.

Эля заворожённо разглядывала детали, чувствуя, как внутри нарастает трепет:

Цвет космобайка был глубокий, почти чёрный, глянец корпуса не просто отражал свет — он поглощал его, становясь зеркалом для всего окружающего хаоса станции. Но стоило присмотреться, как по поверхности пробегали переливающиеся блики — от холодного лилового до насыщенного фиолетового, словно внутри металла пульсировала собственная энергия.

А колёса были не привычными шинами, а огромные энергетические диски, заключённые в светящиеся обода. Они излучали мягкое, но мощное сияние — плавный градиент от пронзительно-белого к насыщенному фиолетовому. Эля невольно подумала, что внутри этих колёс бурлит антиматерия, готовая в любой момент сорваться в бесконечность.

— Это... это не просто транспорт, — прошептала она, не отрывая взгляда от переливающегося корпуса. — Это произведение искусства.

— Именно так, — хрипло отозвался Скорпион, подходя ближе и небрежно опираясь рукой на гладкий бок машины. — Готовы оседлать его, доктор?

Эля сглотнула, чувствуя, как внутри разливается странный коктейль из страха и восторга. Этот космобайк был воплощением скорости, мощи и абсолютной свободы — и он был готов сорваться с места по первой команде гонщика.

— Садитесь позади, держитесь за меня и не бойтесь, — он протянул Эле шлем с затемнённым визором. — Если станет страшно, просто крепче сжимайте руки. Договорились?

Эля кивнула, надела шлем и осторожно села позади Скорпиона. Она положила ладони на твёрдые мышцы его спины, инстинктивно придвигаясь ближе для равновесия.

— Держитесь крепче, доктор, — усмехнулся он, чувствуя её руки. — Этот зверь любит скорость.

С тихим, но мощным гулом космобайк сорвался с места, что у Эли перехватило дыхание. Она схватилась за мужчину, крепко обвив руками его талию, инстинктивно прижимаясь ближе — только так можно было удержаться в этом вихре.

Мир вокруг мгновенно смазался в единую неоновую ленту. Яркие вывески, голографические билборды и указатели слились в пульсирующую полосу света, которая неслась навстречу и тут же уходила назад.

Они неслись по магистралям станции «Орион-11», и скорость нарастала с каждой секундой. Космобайк не ехал — он буквально резал пространство. Светящиеся обода колёс вычерчивали в воздухе ослепительные дуги — неоново-фиолетовое сияние, которое оставляло за ними шлейф искрящегося света, словно они тянули за собой хвост кометы.

Они пронеслись через перекрёсток магистралей, где сверху открывался головокружительный вид на нижние уровни: там, как муравьи, сновали погрузчики, а стыковочные узлы мерцали аварийными огнями. Затем они резко ушли вниз по наклонному пандусу, едва не касаясь стен тоннеля, и вырвались на внешний кольцевой маршрут.

В первые секунды Элю буквально парализовало от ужаса. Она вцепилась в Скорпиона так, будто от этого зависела её жизнь, боясь даже моргнуть, казалось, любое движение может сорвать её с сиденья. Сердце колотилось в унисон с пульсацией энергоядра байка. Она чувствовала, как вибрирует металл под ней, как каждый поворот отзывается дрожью в позвоночнике. Время потеряло смысл — секунды растягивались в вечность, а минуты проскакивали, как искры. Когда Скорпион закладывал резкий поворот вокруг массивного энергоблока, Эля ощущала, как её буквально вдавливает в его спину.

Скорпион снова резко выкрутил руль, и в следующий миг они уже неслись по краю платформы, где заканчивалась магистраль.

«Мы не едем — мы парим», — пронеслось в голове Эли.

Периферийное зрение перестало работать. Остались только вспышки: пурпурные и синие огни магистралей, мелькающие знаки навигации, отражения на зеркальном корпусе байка. Это был калейдоскоп, от которого кружилась голова, но оторваться было невозможно.

Страх постепенно отступал, сменяясь восторгом. Адреналин ударил в голову, и она сама не поняла, как из горла вырвался смех.

— Быстрее! — крикнула она, сама удивившись собственной смелости.

Скорпион лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от трассы, и вдавил рычаг газа. Космобайк взревел, и они ушли в новый вираж.

— Нравится? — крикнул он, слегка повернув голову.

— Это… невероятно! — выдохнула Эля, и её голос, усиленный коммуникатором шлема, прозвучал звонко и радостно. — Я никогда не ездила так быстро!

— А мы ещё не на предельной скорости, — рассмеялся он. — Но сейчас будет крутой поворот. Держитесь крепче!

Космобайк резко накренился, уходя в вираж, и Эля невольно прижалась к спине Скорпиона. Но страха уже не было — только восторг, лёгкое головокружение и странное, волнующее чувство свободы, от которого перехватывало дыхание.

Через несколько минут они вырвались на верхний уровень станции — зону отдыха и панорамных видов. Космобайк замедлился и плавно затормозил на небольшой площадке у края платформы, огороженной прозрачным защитным барьером. Отсюда открывался вид на всю станцию: огни тянулись до самого горизонта, над ними висели орбитальные модули, а вдалеке мерцали звёзды.

Рядом, у самого края, располагался небольшой ресторанчик «Волна Галактики» — круглая застеклённая конструкция с открытой террасой. Фасад украшали голографические проекции: мерцающие созвездия переплетались с силуэтами экзотических морских существ, а вдоль перил струились световые линии, имитирующие движение океанских волн в звёздном свете. Внутри горели тёплые лампы с мягким сине‑зелёным свечением. Редкие посетители сидели за столиками, любуясь видом и неторопливо беседуя.

Скорпион заглушил двигатель и снял шлем.

— Прибыли, — он обернулся к Эле. — Это «Волна Галактики». Тихое место, где подают лучшие морепродукты на станции. Любите морепродукты?

Эля кивнула и сняла шлем, глубоко вдохнула свежий воздух с примесью ароматов специй, водорослей и лёгкой космической свежести, будто океан встретился с космосом.

— Словно мы не на космической станции, а на террасе подводного города на краю вселенной. Вид действительно потрясающий.

— Я знал, что вам понравится, — улыбнулся Скорпион, делая приглашающий жест в сторону входа. — Пойдёмте?

Эля кивнула, и они направились к стеклянной двери, над которой мягко мерцала голограмма: «Волна Галактики — где океан встречается с звёздами». У входа их встретил официант в униформе цвета морской волны с серебристыми вставками, напоминающими звёздную пыль.

— Добро пожаловать в «Волну Галактики», — вежливо поклонился он. — Ваш столик готов. С него открывается лучший вид на станцию и звёздное небо.

Скорпион слегка кивнул в ответ, и они последовали за официантом к столику у панорамного окна. Эля села напротив Скорпиона и посмотрела на него. В свете огней его лицо выглядело непривычно открытым — без привычной насмешки, без брони сарказма.

Скорпион, уже расположившийся напротив, улыбнулся и открыл меню — голографическую проекцию с мерцающими названиями блюд и напитков.

— Что будете заказывать? — он поднял взгляд на Элю, и на мгновение его глаза задержались на её лице чуть дольше обычного. — Здесь великолепная морская кухня. Рекомендую начать с «Глубинного бриза» — фирменный коктейль на основе сока глубоководных водорослей с Ганимеда и экстракта перламутровых моллюсков. Говорят, он пробуждает забытые воспоминания.

— Звучит загадочно, — улыбнулась Эля, стараясь не замечать его долгого взгляда. — Но я рискну.

— И рекомендую «Коралловый пир» — запечённые щупальца галактического кальмара с пряным соусом из глубинных креветок. Подаётся с гарниром из водорослей, пропитанных светом биолюминесцентных рыб. Гарантирую: это перенесёт вас на дно инопланетного океана.

— Вы так говорите, будто сами это готовили, — улыбнулась Эля.

— Я знаю это место. И знаю, что здесь умеют удивлять, — подмигнул Скорпион.

Он сделал заказ через голографический интерфейс, и вскоре официант принёс два бокала с мерцающей жидкостью нежно‑бирюзового оттенка. В бокалах переливались крошечные искорки, напоминающие свет глубоководных существ.

— За наш… не совсем официальный вечер, — Скорпион поднял бокал, его взгляд снова задержался на лице Эли чуть дольше, чем требовалось.

— За вечер, который, надеюсь, не станет поводом для дисциплинарного взыскания, — слегка иронично добавила Эля, чокаясь с ним.

Они сделали по глотку. Вкус оказался неожиданно сложным: сначала лёгкая солоноватость, потом — сладковатая волна с едва уловимой пряностью, а в послевкусии — тонкий йодистый оттенок.

— Ну как? — Скорпион внимательно наблюдал за её реакцией, его глаза блестели и взгляд его был таким необычным, что Эля смущалась.

— Впечатляет, — признала она, чувствуя, как смущение нарастает под его пристальным взглядом. — Действительно, будто проглотила кусочек океана.

— Рад, что понравилось, — он слегка улыбнулся. — А вот и ужин.

Официант поставил перед ними тарелки с разными закусками, затем главное блюдо «Коралловый пир», которое выглядело так же эффектно, как и описывал Скорпион: золотисто‑коричневые щупальца, покрытые блестящим соусом, и гарнир из водорослей с мерцающими каплями.

Эля осторожно попробовала кусочек. Вкус действительно оказался необычным — насыщенный, с лёгкой горчинкой и долгим морским послевкусием.

— Вы были правы, — она подняла глаза на Скорпиона, но тут же опустила взгляд, встретившись с его пристальным взором. — Это потрясающе.

— Я редко ошибаюсь в таких вещах, — он усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что‑то более тёплое. — Хотя, признаюсь, сегодня я больше думал не о еде.

— О чём же? — Эля сделала ещё глоток коктейля, стараясь скрыть лёгкое волнение. Напиток ей пришёлся по душе.

Скорпион помолчал мгновение, его взгляд стал чуть серьёзнее.

— О ваших вопросах, связанных с боем на арене, — неожиданно произнёс он. — Я знал Селинну давно. Она заслужила победу и долго к тому шла. Ей нужны были кредиты для семьи, и она сделала всё возможное. Мы какое‑то время были просто близки, но без отношений. И я хотел, чтобы победа досталась ей.

Эля смутилась, её пальцы слегка дрогнули на ножке бокала. Она не ожидала такого откровения.

— Я просто хочу, чтобы вы знали это, — продолжил Скорпион мягко. — Не хочу, чтобы у вас складывалось неверное впечатление. Селинна — достойна, и её победа была заслуженной.

— Спасибо, что сказали, — тихо ответила Эля, чувствуя, как напряжение немного отступает. — Это многое объясняет.

Скорпион кивнул и снова поднял бокал:

— Давайте всё‑таки наслаждаться вечером. Без лишних мыслей, без прошлого. Только звёзды и этот ужин.

— Лучший план из всех, что я слышала за последнее время, — улыбнулась Эля, и на этот раз её взгляд задержался на нём чуть дольше.

Они продолжили ужин, обмениваясь шутками и замечаниями о блюдах, любуясь видом за окном. Эле так понравился коктейль «Глубинный бриз», что она заказала второй, и неожиданно для самой себя выпалила:

— Вы, кстати, к андроботам ходили после стазиса?

Скорпион, как раз подносивший бокал к губам, замер. Его брови удивлённо взлетели вверх, а в глазах мелькнуло искреннее изумление. Он медленно поставил бокал на стол, стараясь скрыть лёгкую растерянность за ироничной улыбкой.

«Что я несу?! Какой ещё андробот после стазиса?!» — паника ледяной волной прокатилась по телу, заставляя кончики пальцев похолодеть. Эля отчаянно пыталась придумать хоть какое‑то оправдание, но слова будто застряли в горле.

— Что, простите? — переспросил он, слегка наклонив голову. — К кому я ходил?

Пальцы её нервно затеребили край салфетки, и Эля поспешно спрятала руки под стол. «Это всё коктейль. Точно коктейль. «Глубинный бриз» — звучит безобидно, а на деле, похоже, развязывает язык сильнее, чем десяток бокалов вина. Надо было остановиться на первом!»

— Ну… к андроботам, — Эля почувствовала, как щёки начинают гореть, но отступать было поздно. — Говорят, после стазиса многие так делают.

— Ах, вот вы о чём, — Скорпион откинулся на спинку стула, и в его глазах заплясали озорные искорки. — И кто же вам такое сказал?

— Да так, слухи ходят, — буркнула Эля, пытаясь сохранить видимость спокойствия.

— Слухи, значит, — протянул Скорпион, явно наслаждаясь её смущением. Он чуть наклонил голову, изучающе посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.

Эля сжала под столом кулаки, пытаясь взять себя в руки. «Ладно. Допустим, я сморозила глупость. Но это не конец света. Просто… просто надо перевести тему. Немедленно». Она уже открыла рот, чтобы сказать что‑нибудь нейтральное — про погоду, про вид за окном, про этот чёртов коктейль, — но Скорпион заговорил первым.

— И что ещё говорят эти слухи? Что я там делал? Танцевал с ними вальс? Устраивал философские диспуты? Или, может, учил их этике межличностных отношений?

— Перестаньте! — Эля покраснела ещё сильнее и отвернулась к окну, но тут же резко повернулась обратно. — Я просто спросила!

— И я просто отвечаю, — он поднял ладони в примирительном жесте, но улыбка всё равно оставалась насмешливой. — Нет, доктор Миранова, к андроботам я не ходил.

— О, неужели? — вырвалось у неё. В голове вихрем проносились мысли: «Он же не станет меня дразнить? Хотя… судя по этой улыбке — ещё как станет».

— Вы так удивлены? — приподнял бровь Скорпион. — Или надеялись на пикантные подробности?

— Ни в коем случае! — слишком поспешно ответила Эля, и это только добавило масла в огонь его веселья. — Просто… любопытно.

— Любопытство, доктор, — он сделал глоток, не сводя с неё пристального взгляда, — иногда бывает опасным. Особенно когда оно касается чужих тайн. А теперь скажите честно: зачем вам это нужно знать?

— Незачем, — выдохнула она, отводя взгляд. — Просто глупый вопрос.

Скорпион рассмеялся искренне и открыто.

— Ещё «Глубинного бриза»? — чуть усмехнулся он.

— Нет, — решительно ответила Эля. — Пожалуй, этого хватит. Голова начинает кружиться.

— От коктейля или от моих ответов? — не удержался он от шпильки.

Она промолчала, глядя на мерцающие огни станции за стеклом. Внутри всё ещё бурлил коктейль из смущения, раздражения и странного, почти детского восторга от собственной смелости.

— Должен признать, ваша прямота меня восхищает.

— Это не прямота, а любопытство, — отрезала Эля, но уголки её губ невольно дрогнули в улыбке.

— Любопытство — двигатель прогресса, — подмигнул Скорпион. — Но раз уж мы заговорили о странностях после стазиса… Вы сами‑то не испытывали желания посетить андроботов? Для научного интереса, разумеется.

Эля поперхнулась и уставилась на него во все глаза.

— Да как вы… Да я никогда!.. — она осеклась, увидела его смеющиеся глаза и вдруг рассмеялась. — Вы невозможны!

И вдруг Скорпион слегка подался вперёд, и его взгляд, прежде игривый, стал глубже, серьёзнее и в то же время ещё более притягательным. Он посмотрел на её губы, задержавшись на них чуть дольше обычного, и тихо произнёс:

— Я помню поцелуй в капсуле.

Эля замерла. Бокал замер на полпути к губам, пальцы слегка дрогнули, а дыхание сбилось. Она уставилась на Скорпиона, не в силах вымолвить ни слова.

— Вы… что? — наконец выдавила она, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Скорпион слегка приподнял бровь и усмехнулся — медленно, почти лениво, но в глазах плясали искры. Он не спешил с ответом, наслаждаясь тем, как стремительно меняется выражение её лица — от недоверия к потрясению, от смущения к едва уловимому испугу.

— Я помню всё, — повторил он тихо, но твёрдо, словно вбивая каждое слово в её память. — Помню, как ты дрожала, когда я притянул тебя ближе. Помню запах твоих волос, когда ты прижалась ко мне. Помню, как твои пальцы впились в моё плечо, будто искали спасения. И помню сам поцелуй — сладкий, горячий, испуганный.

Эля почувствовала, как кровь приливает к лицу, обжигая кожу. В ушах зашумело — то ли от воспоминаний, то ли от внезапного прилива адреналина. Она судорожно сглотнула, пытаясь вернуть себе голос, но слова застряли в горле.

— Но… — наконец выдавила она, — медсестра сказала, что глубокий стазис стирает последние воспоминания. Вы же сами уверяли меня, что это был сон!

Скорпион слегка наклонил голову, и в его глазах вспыхнули те самые искры, от которых у Эли всегда перехватывало дыхание.

— Я солгал, — просто ответил он.

Эля закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Перед внутренним взором вспыхнули кадры: тусклый свет капсулы, запах озона и металла, его сильные руки, не дающие ей вырваться, и собственный предательский отклик на его прикосновение.

— Но почему… почему вы солгали? — прошептала она, не поднимая век. — Зачем было делать вид, будто вы ничего не помните и списали на сон?

Он протянул руку и кончиками пальцев осторожно, почти невесомо провёл по её запястью, где под кожей бешено пульсировала жилка.

— Потому что понимал: если вы узнаете, что я всё помню, то больше никогда не подойдёте ко мне ближе, чем на десять шагов.

Эля резко подняла голову, встречая его взгляд. В глубине его зрачков плескалось что-то тёмное, древнее, хищное и бесконечно притягательное. Она вдруг осознала, что всё это время он играл с ней, как кот с мышью, но мышь сама прыгнула в пасть хищника. И эти его переходы с «вы» на «ты», словно он подчёркивал интимность этим простым словом «ты».

— Вы… манипулировали мной? — выдохнула она, чувствуя, как внутри разгорается смесь гнева и странного, головокружительного влечения.

— Называйте это как хотите, — его губы снова тронула та самая полуулыбка. — Главное, что теперь мы оба знаем правду. И она никуда не исчезнет, сколько бы коктейлей «Глубинного бриза» вы ни выпили.

Он отпустил её руку и откинулся на спинку стула, снова превращаясь в невозмутимого, ироничного Скорпиона. Но в воздухе между ними теперь витало нечто новое — натянутое, как струна, опасное и сладкое, как яд.

— Я до сих пор это чувствую. Каждый раз, когда закрываю глаза.

Он не отрывал взгляда от её губ, и Эля вдруг осознала, что дышать становится труднее. В груди разливалась странная теплота, а где‑то внизу живота появилось лёгкое, волнующее напряжение. Она сжала пальцы в кулак под столом, пытаясь укротить бурю внутри. Вечер перестал быть просто ужином. Он превратился в минное поле, где каждый следующий шаг мог либо взорвать всё вокруг, либо привести их к чему-то совершенно неизбежному.

— Вы… вы невозможны, — прошептала она, пытаясь отвести глаза, но его взгляд будто удерживал её на месте.

— Зато честен, — Скорпион чуть наклонился ближе.

Эля глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Ладно, — сказала она, стараясь говорить твёрдо. — Допустим, это было. Но это ничего не значит.

— Ничего? — он приподнял бровь. — Или пока ничего?

— Вы втянули меня в капсулу и практически насильно поцеловали, — Эля заговорила быстрее, голос зазвучал резче, выдавая скопившееся напряжение. — Меня спасли охранники. Так что — да. Это ничего не значит.

Скорпион медленно покачал головой, не отрывая от неё взгляда.

— Вы говорите так, будто пытаетесь убедить в этом не меня, а себя, — тихо произнёс он.

В её голове вихрем проносились воспоминания: холодный металл капсулы, его горячее дыхание на губах, сила его рук, не дающих отстраниться… И ужас — настоящий, ледяной ужас, который почти сразу сменился чем‑то совершенно иным. Жарким, головокружительным, пугающе притягательным.

— Неправда! — резко бросила она, но голос дрогнул. — Я была в шоке. Это просто реакция организма на стресс.

— Реакция организма, говорите? А почему тогда, доктор Миранова, вы не оттолкнули меня сразу? Почему ваши пальцы на мгновение вцепились в меня, прежде чем вы попытались вырваться?

Эля побледнела. Она не помнила этого или не хотела помнить.

— Я… я не…

— Вы не контролировали себя, — закончил он за неё. — Как и я.

Она сглотнула, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— И что теперь? — прошептала она. — Вы решили напомнить мне об этом, чтобы… что?

Скорпион помолчал, потом тихо ответил:

— Чтобы вы перестали делать вид, будто этого не было. И чтобы поняли: то, что произошло тогда, не исчезло. Оно здесь, — он коснулся ладонью груди, — во мне, и, кажется, в вас тоже.

Эля замерла. Слова застряли в горле. Она вдруг осознала, что всё это время избегала не столько самого воспоминания, сколько страха перед тем, что оно могло значить. Перед тем, что она действительно почувствовала в тот момент.

— Я не знаю, что сказать, — призналась она наконец, впервые за весь разговор глядя ему прямо в глаза.

«Он прав в одном — мне понравилось. Ужасно понравилось. Когда его губы коснулись моих, всё внутри перевернулось. На секунду я забыла, кто я, где я, что происходит. Было только это ощущение — его руки на моей талии, его дыхание, его вкус… И когда охрана ворвалась, я почувствовала не облегчение — а досаду. Досаду, что всё закончилось».

Скорпион помолчал, изучая её лицо:

— Знаете что? — тихо сказал он. — Давайте просто доедим «Коралловый пир», допьём этот странный коктейль. Без вашего самокопания. Без диагнозов. И без споров о том, что значит один маленький поцелуй. Что насчёт десерта? Говорят, здесь подают потрясающий «Звёздный мусс», он буквально тает во рту.

Эля посмотрела на него и в его глазах больше не было насмешки. Только тепло, ожидание и что‑то ещё, от чего по спине пробежали мурашки.

— Хорошо, — выдохнула она. — Без споров. И закажем «Звёздный мусс».

И на этот раз, чокаясь, их пальцы случайно соприкоснулись и оба почувствовали, как между ними пробежала едва уловимая искра.

Но не успела Эля сделать глоток ароматного напитка, как вдруг Скорпион резко выпрямился. Его взгляд, до этого мягкий и задумчивый, в мгновение ока стал острым, как лезвие. Он всматривался в дальнюю часть террасы — туда, где у перил стоял высокий мужчина расы даэрец с тёмно‑красной кожей и массивными надбровными дугами.

— Что?.. — начала она, но он уже вскочил из‑за стола.

Даэрец заметил взгляд Скорпиона, резко развернулся и бросился прочь, ловко лавируя между столиками. Он опрокинул пару стульев, задел официанта с подносом — тарелки с треском разлетелись по полу.

— Стой! — голос Скорпиона прогремел так, что несколько посетителей вздрогнули и обернулись.

— Скорпион, нет! — Эля вскочила, но он уже мчался к выходу, перепрыгивая через опрокинутые стулья. Она бросилась за ним и выбежала на платформу, где стоял космобайк.

— Садись! — коротко бросил Скорпион, запуская двигатель.

Эля на ходу надела шлем и села, обхватив его за талию. Космобайк взревел и рванул с места, срываясь с платформы и ныряя вниз, между уровнями станции.

Скорпион гнал на пределе возможностей байка. Они проносились по магистралям, ныряли в узкие проходы, огибали грузовые платформы. Огни сливались в полосы, а гравитационные компенсаторы стонали под перегрузками.

Даэрец мчался на собственном байке — массивной, угловатой машине с гудящим реактивным двигателем. Он петлял по служебным переходам, используя каждый выступ как укрытие. Проскользнул через зону разгрузки, где автоматические погрузчики перемещали контейнеры, и резко свернул на аварийную лестницу, ведущую на технический уровень.

«Что, чёрт возьми, происходит?!» — мысли Эли путались, сердце колотилось где‑то в горле. Она вцепилась в Скорпиона изо всех сил, боясь потерять равновесие. «Мы что, в боевике? Погоня, какой‑то даэрец… И почему Скорпион так на него взъелся?»

Космобайк, вопреки всем правилам безопасности, рванул прямо по лестнице — ступени мелькали под колёсами, искры летели от соприкосновения с металлом. Они пролетели мимо удивлённых прохожих, которые едва успели отскочить в сторону.

Даэрец резко нырнул в тоннель — узкий, тёмный проход между модулями станции. Скорпион без колебаний последовал за ним. Свет фар выхватывал ржавые трубы, свисающие кабели и предупреждающие знаки «Доступ запрещён».

— Он уходит глубже! — прорычал Скорпион, выжимая из двигателя максимум. — В порт!

Эле от этого лучше не стало — она вообще ни черта не понимала, что происходит.

«Что за безумная гонка? Кто этот краснокожий гигант? Почему Скорпион так на него взъелся? И почему мы рискуем разбиться насмерть, гонясь за ним по этим аварийным проходам?»

Воздух свистел в ушах, ветер рвал волосы, несмотря на шлем. Каждый поворот казался смертельной ловушкой: то балка торчит прямо на пути, то кабель свисает так низко, что Эля инстинктивно пригибалась, хотя знала — шлем защитит.

«Мы же сейчас влетим в какую‑нибудь трубу! Или сорвёмся с платформы! Или…»

Но Скорпион управлял космобайком с какой‑то звериной интуицией. Он словно заранее знал, где нужно сбросить скорость, где резко вильнуть в сторону, где проскочить в считанных сантиметрах от препятствия.

«Как он это делает? У него что, шестое чувство? Или он уже гонялся тут за кем‑то подобным?»

Туннель становился всё уже. Стены с обеих сторон будто надвигались, готовые раздавить их вместе с байком. Эля закрыла глаза на секунду, но тут же заставила себя открыть — она должна видеть, что происходит. Должна быть готова к любому повороту.

«Спокойно, Эля. Дыши. Просто дыши. Ты же врач, ты должна сохранять хладнокровие. Но… чёрт возьми, как тут сохранять хладнокровие, когда мы летим в эту чёрную дыру на немыслимой скорости?!»

Внезапно туннель расширился — они вырвались в огромное пространство порта. Перед ними раскинулся Нижний уровень станции: бесконечные ряды контейнеров, погрузочные краны, грузовые платформы, переплетение транспортных путей.

Скорпион резко затормозил, и Эля чуть не слетела с сиденья. Они оказались среди доков и погрузочных площадок, куда, наконец, они загнали даэрца в тупик между двумя огромными контейнерами с маркировкой «Опасно: биоматериал класса Г».

Скорпион спрыгнул на землю и двинулся к даэрцу.

— Ты не уйдёшь, — произнёс он холодно, снимая шлем и откидывая его.

Даэрец не стал ждать атаки. Он бросился вперёд, нанося мощный удар кулаком в челюсть Скорпиона. Тот отшатнулся, но устоял на ногах и ответил серией быстрых ударов: левый хук в корпус, правый прямой в лицо, резкий локоть в висок.

Даэрец зарычал и пошёл в наступление. Его удары были медленными, но чудовищной силы. Один из них пришёлся в плечо Скорпиона — тот почувствовал, как мышцы отозвались острой болью, а рука на мгновение онемела.

Но Скорпион был быстрее. Уйдя от очередного замаха, он сделал подсечку, и даэрец рухнул на бетон, подняв тучу пыли. Не давая ему опомниться, Скорпион нанёс два точных удара в солнечное сплетение, затем схватил за грудки и впечатал в стенку контейнера. Металл заскрипел под весом тел.

— Где Хантр?! — прорычал он, сжимая горло даэрца. — Говори, или я вырву твой гортанный узел голыми руками! Последний раз спрашиваю: назови координаты логова Хантра. Или я закончу то, что начал.

Даэрец хрипло рассмеялся, несмотря на хватку. Его тёмно‑красная кожа покрылась испариной, вены на шее вздулись.

— Сектор 7‑Б, уровень 14, старый склад «Галактик‑Карго». Но это только одно из мест. Он там бывает раз в несколько циклов. Больше я не знаю. Клянусь!

Скорпион отшвырнул его с такой силой, что даэрец прокатился по земле и ударился о штабель ящиков с химическими реагентами. Несколько канистр опрокинулись, из них потекла едкая жидкость, шипя и разъедая покрытие пола.

В тот же миг противник выхватил из‑за пояса тонкий стилет с мерцающим лезвием — клинок светился холодным голубым светом, будто был пропитан каким‑то токсином. Даэрец бросился на Скорпиона с яростным криком.

— Нет! — вскрикнула Эля, застывшая у космобайка. Она инстинктивно сделала шаг вперёд, но тут же остановилась, понимая, что не может помочь.

Лезвие блеснуло в свете аварийных огней. Скорпион успел отклониться, но клинок всё же задел его бок — ткань куртки расползлась, показалась кровь. В тот же миг даэрец сделал резкий выпад ногой, отшвырнув Скорпиона на несколько метров. Удар пришёлся в колено — Скорпион пошатнулся, но не упал.

Даэрец развернулся и бросился к погрузочному крану, пытаясь скрыться среди штабелей контейнеров.

— Бездна! — Скорпион схватился за бок, тяжело дыша. Кровь проступила сквозь пальцы, капая на грязный бетон. Он стиснул зубы, сделал глубокий вдох и выпрямился.

— Ты ранен! — Эля подбежала к нему, глаза её были расширены от ужаса.

Он прижал её к себе столь крепко, что у Эли перехватило дыхание. Окружённая стеной стальных мышц, она прижалась лицом к его груди. Под щекой гулко билось сердце, а теплый мужской аромат успокаивал.

Через несколько секунд он ослабил хватку и отстранился, взглянув на неё. Беспокойство, отразившееся в тёмных глазах, застало её врасплох. Он обхватил её лицо ладонями и наклонился, пока их глаза не оказались на одном уровне.

— С тобой всё в порядке?

Она кивнула.

— А ты как?

— Жить буду.

— Нужно вызвать медиков!

— Некогда, — он схватил её за руку. — Сейчас нагрянут дроиды‑патрульные. Они уже засекли стычку — датчики движения, камеры, всё это срабатывает автоматически. Через три минуты здесь будет полно железных болванов с шокерами.

Не дожидаясь ответа, он потащил её к космобайку.

— Садись! — скомандовал он, запуская двигатель.

Эля, дрожа, надела шлем и обхватила его за талию. Космобайк взревел и рванул с места. Она прижалась к Скорпиону, чувствуя, как под курткой напряжены его мышцы, а дыхание становится прерывистым. «Он теряет кровь, — пронеслось в голове. — И всё равно гонит, будто ничего не случилось!»

Они мчались по узким проходам между штабелями контейнеров, огибали погрузочные краны, ныряли под массивные фермы. Огни аварийных ламп мелькали над головой, отбрасывая резкие тени. Эля то и дело оглядывалась — не видно ли за спиной мерцающих огней патрульных дроидов.

Через несколько минут они вырвались из промышленной зоны и оказались у обшарпанного здания с мерцающей вывеской «Мотель Последний шанс». Неоновая буква «С» в слове «последний» помигивала, словно подмигивая им.

«Странное название, прям в тему», — иронично подумала Эля, несмотря на всю ситуацию. «О, да, это прямо про меня: «Последний шанс вспомнить, что я вообще‑то врач, а не каскадёр в боевике»

Она покосилась на напряжённую спину Скорпиона. Тот, похоже, даже не заметил вывески — его взгляд был устремлён вперёд, пальцы крепко сжимали руль космобайка.

Космобайк резко затормозил у входа. Эля едва не ткнулась носом в спину Скорпиона.

— Прибыли, — коротко бросил он, заглушая двигатель.

Он снял шлем и обернулся к Эле. Лицо его было бледнее обычного, чуть ли не синего оттенка, но глаза горели холодной решимостью.

— Мы здесь ненадолго, — сказал он хрипло. — Пока я не остановлю кровотечение. Возьми аптечку.

Эля молча сглотнула, пытаясь унять дрожь. Она взяла небольшой чемоданчик, который Скорпион достал из внутреннего скрытого отсека космобайка. Металлический корпус с выгравированным медицинским символом холодил пальцы.

Они вошли в мотель. Вестибюль встретил их затхлым воздухом и тусклым светом старой лампы. За стойкой регистрации сидел пожилой сиаринец с седыми висками, длиноватым носом и усталыми красными глазами. Он лениво листал электронный журнал, но при виде вошедших резко выпрямился.

— Номер до утра, — коротко бросил Скорпион, подходя к стойке. Его голос звучал ровно, хотя Эля видела, как он слегка пошатнулся и незаметно прижал ладонь к ране на боку.

Администратор окинул их быстрым взглядом — задержался на окровавленной куртке Скорпиона, на дрожащих руках Эли, на шлеме, который она всё ещё держала в руках. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Триста кредитов, — монотонно произнёс он. — Оплата вперёд.

Скорпион молча достал кредитку, приложил к считывателю. Экран мигнул зелёным, подтверждая транзакцию. Администратор достал из ящика ключ — старый, с металлическим брелоком и выгравированным номером «217».

— Второй этаж, в конце коридора, — он толкнул ключ по стойке. — Тишина после 23:00. И никаких гостей.

— Нас это не касается, — бросил Скорпион, забирая ключ.

Он двинулся к лестнице, слегка прихрамывая, но стараясь держать спину прямо. Эля поспешила за ним, бросая на администратора короткий взгляд. Тот уже вернулся к своему журналу, будто ничего и не произошло. «Видимо, здесь такое случается не в первый раз», — мелькнуло у неё в голове.

Поднявшись на второй этаж, они прошли по коридору с выцветшим ковролином, местами протёртым до дыр. Свет мигал, отбрасывая неровные тени на стены с облупившейся краской. Дверь комнаты 217 слегка скрипела на петлях. Скорпион вставил ключ, провернул — замок щёлкнул.

Он толкнул дверь и вошёл первым, осмотрелся, затем кивнул Эле:

— Заходи.

Внутри царил полумрак, окно зашторено, а мебель выглядела так, будто пережила не одну драку. Старая кровать с продавленным матрасом, шаткий стол, пара стульев с порванной обивкой и потрескавшееся зеркало над умывальником. На полу — тот же протёртый ковёр, что и в коридоре.

Скорпион тяжело опустился на край кровати, сбросил с себя куртку, затем футболку и поморщился. Рана на боку выглядела нехорошо — края пореза казались неровными.

— Открывай аптечку, — приказал он. — Там должен быть стимулятор и биопластырь.

Эля дрожащими руками щёлкнула замками чемоданчика. Внутри всё было аккуратно разложено: шприцы со светящейся жидкостью, стерильные салфетки, компактный сканер ран, набор биопластырей с гелевой основой. Она достала стимулятор, набрала дозу и неуверенно подняла взгляд:

— Где колоть?

— В плечо, — коротко ответил он. — Быстрее.

Она сделала инъекцию. Скорпион на мгновение зажмурился, затем выдохнул. Цвет лица чуть улучшился, дыхание стало ровнее. Татуировка на его плече замерцала, и Эле показалось, что татуированный скорпион зашевелился, будто приподнял клешни, поводил хвостом, проверяя обстановку.

Эля замерла, широко раскрыв глаза.

— Вы… вы это видели? — прошептала она, не отрывая взгляда от татуировки.

Скорпион слегка повернул голову, глянул на своё плечо и усмехнулся:

— Видела, да? Это не просто рисунок. Ксикорианцы рождаются с такими, вернее, у каждого свой вид. У меня «скорпион». Татуировка синхронизирована с нервной системой. Реагирует на уровень стресса и состояние организма. Когда мне плохо — мерцает. Когда опасность рядом — шевелится.

— То есть он… живой? — Эля невольно потянулась пальцем к татуировке, но тут же отдёрнула руку.

— Не совсем. Скорее, активный биологический интерфейс. Как индикатор. Сейчас он успокаивается — значит, стимулятор подействовал.

Татуировка и правда постепенно тускнела, скорпион замер в привычной позе, лишь едва заметно пульсировал в такт сердцебиению.

— Теперь биопластырь, — напомнил Скорпион.

Эля кивнула, стараясь сосредоточиться. Дрожь в руках почти прошла, но удивление всё ещё отдавалось лёгким трепетом где‑то под рёбрами. «Живой рисунок… И сколько всего я не знаю об этом парне?»

Она аккуратно очистила края пореза, активировала биопластырь и прижала его к коже. Гель мгновенно начал действовать — края раны стягивались на глазах, кровотечение остановилось.

— Так лучше, — хрипло произнёс Скорпион, откидываясь на спинку кровати. Он провёл ладонью по татуировке, словно успокаивая её, и та окончательно затихла, став обычной — тёмной, чёткой, неподвижной.

Эля села напротив, всё ещё бледная, но уже с твёрдым взглядом. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене и отдалённым гулом станции за окном.

— Во что вы ввязались, Скорпион? — спросила она, стараясь говорить ровно, но голос всё равно слегка дрожал. — Кто был тот даэрец? Почему вы преследовали его? И что за Хантр, которого вы ищете? Вы обязаны мне рассказать — я только что видела поножовщину, чуть не потеряла вас и… — она запнулась, но тут же взяла себя в руки, — и теперь имею право знать правду.

Скорпион усмехнулся — коротко, но теперь в улыбке было больше силы, чем боли. Он приоткрыл глаза, посмотрел на Элю, и в его взгляде мелькнуло что‑то вроде уважения.

— Дай мне несколько минут передышки, — повторил он, но уже мягче. — Хотя бы пару минут.

Он закрыл глаза, восстанавливая силы, а Эля молча сидела рядом, глядя на мерцающую вывеску мотеля за окном. Теперь она точно знала: вытрясет из него всё. Она стала свидетелем поножовщины, как он стискивает зубы от боли, видела его кровь и жуткую живую татуировку, — и просто не могла больше оставаться в неведении.

Минуты текли медленно. Эля разглядывала комнату: потрескавшуюся краску на стенах, пыльную лампу под потолком, старый шкаф с покосившейся дверцей. Всё здесь казалось таким… отвратительным и антисанитарийным.

Наконец Скорпион глубоко вздохнул, сел ровнее и посмотрел на неё прямо.

— Хорошо, — произнёс он. — Я расскажу.

примерно такие космобайки)))