Глава 27

Дверь бесшумно скользнула в сторону, и в кабинет вошёл Скорпион. Он замер на пороге, впитывая открывшуюся ему картину.

Доктор Миранова мирно дремала на кушетке: полотенце небрежно лежало на лице, блузка слегка сбилась, приоткрывая полоску кожи у талии, юбка чуть задралась на бедре. В воздухе витал насыщенный, сладковатый аромат орхидей.

Скорпион приподнял бровь.

— Ну и картина, — тихо произнёс он. — То ли святая, то ли жертва трудового подвига.

Он сделал несколько шагов вперёд и остановился у кушетки, присев на корточки.

В этот момент полотенце соскользнуло с лица Эли, открыв её расслабленные черты. Она слегка нахмурилась во сне, пробормотала что‑то вроде:

— Нет, хвост, нельзя… орхидеи… Алор…

Скорпион хмыкнул, а Эля вздрогнула и резко села, сбрасывая остатки сна.

— Что?! — она распахнула глаза и увидела перед собой Скорпиона. — А! Вы… вы здесь?!

Она поспешно поправила юбку и блузку, пытаясь вернуть себе профессиональный вид, но щёки уже залил румянец.

Скорпион едва заметно улыбнулся — не насмешливо, а скорее понимающе.

— Вижу, день выдался не из лёгких, — заметил он, окинув взглядом орхидеи, разбросанные записи на столе и голографический проектор, мерцающий в режиме ожидания.

— Это… вынужденный перерыв, — Эля пригладила волосы, стараясь не встречаться с ним взглядом. — После работы с некоторыми пациентами требуется… перезагрузка.

— И, судя по всему, я прервал ваш сеанс медитации с полотенцем, — он выпрямился, спрятав руки в карманы.

— Это не медитация, — Эля попыталась собраться с мыслями. — Это… вынужденный отдых после ультразвука и хвостов.

— Ультразвук и хвосты? — переспросил Скорпион, приподняв бровь. — Звучит как название нового ночного клуба.

— Если бы, — вздохнула Эля, поправляя блузку. — У меня был пациент, который общается ультразвуком и после него голова гудит, как реактор. А Алор… собственно, неважно.

Скорпион усмехнулся:

— То есть у вас тут целый зоопарк необычных пациентов. И я, надо полагать, в списке самых «удобных»?

— О, вы на особом месте, — улыбнулась Эля смотря на него снизу вверх. — В категории «Упрямые бойцы с глубоким сопротивлением терапии».

— Звучит почти как титул.

Эля поднялась и скрестила руки на груди, стараясь вернуть профессиональный тон. Её взгляд невольно задержался на его лице — ни одного синяка, ни намёка на следы вчерашнего инцидента. «Цел и здоров, и к тому же в отличном настроении. Подозрительно. Неужели к секси‑андроботам ходил?» — эта мысль неприятно царапнула, но она тут же отогнала её, мысленно одёрнув себя: «Это не моё дело. Совсем не моё».

Она отметила, что Скорпион был в простой чёрной футболке и брюках, без привычного арсенала и защитного снаряжения. Он казался не грозным бойцом, а просто мужчиной сильным и уверенным.

Его пепельные волосы, собранные в хвост, с тремя косами вдоль спины, в этот раз не были оплетены тонкими металлическими нитями со встроенными микросхемами. Сейчас же волосы лежали свободно, чуть растрёпанные, будто он недавно провёл по ним рукой. А татуировка на плече слабо мерцала, будто реагируя на его состояние. Эля знала, что интенсивность свечения зависела от эмоционального фона: чем спокойнее Скорпион, тем слабее мерцание. Сейчас оно было едва уловимым, словно он действительно чувствовал себя расслабленно.

— Что‑то не так? — вдруг спросил он, заметив её пристальный взгляд. В его голосе не было раздражения, только лёгкая заинтересованность.

Эля вздрогнула, осознав, что слишком долго его разглядывает.

— Нет, всё в порядке, — поспешно ответила она, отводя глаза.

— Может, чашку кофе? Взбодритесь, — предложил Скорпион, не сводя с неё проницательных глаз.

— От чашки кофе не откажусь, — сказала она и потянулась к кнопке коммуникатора, чтобы попросить Нейру приготовить кофе ей и Скорпиону.

— Принято, доктор, — тут же отозвался мягкий голос. — Через три минуты эспрессо будет готово.

Скорпион подошёл ближе к столу, небрежно облокотился на него и скрестил руки на груди.

— Так что там с Алором? — неожиданно спросил он. — Судя по букету и вашему бормотанию во сне, он успел оставить яркий след в сегодняшнем расписании.

Эля машинально поправила выбившуюся прядь волос, изо всех сил стараясь скрыть охватившее её волнение.

— Я не обсуждаю других пациентов, это конфиденциальная информация и профессиональная этика, — твёрдо произнесла она, распрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза.

«А помнит ли он про наш поцелуй?» — эта мысль вихрем пронеслась в её сознании, заставляя сердце биться чуть чаще. Она украдкой бросила взгляд на Скорпиона, но тот, казалось, был целиком поглощён созерцанием орхидей. Его лицо выражало едва заметное недовольство, словно аромат цветов или сам факт их присутствия здесь пробуждал в нём какое‑то подспудное раздражение.

Эля на мгновение сжала пальцы, пытаясь взять себя в руки и вернуть привычное самообладание.

— Красивые цветы, — усмехнувшись, заметил Скорпион, слегка наклонив голову. — Подарок?

— Да, — коротко ответила Эля, стараясь не выдать волнения. — Подарок от эмоционального пациента. Он искренне благодарен за помощь, вот и всё.

Скорпион чуть прищурился, словно оценивая правдивость её слов.

— И он, конечно, не просто так их принёс? — в голосе Скорпиона прозвучала лёгкая насмешка, но в глазах читалось нечто большее, какой‑то затаённый интерес, будто он пытался разгадать несказанное.

— А вы всегда ищете подвох? — парировала Эля, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения и чего‑то ещё, чего она не хотела признавать. Её пальцы невольно сжали край стола.

— Только когда дело касается красивых женщин и слишком щедрых жестов, — он слегка улыбнулся, и эта улыбка заставила её сердце пропустить удар. Его голос был подобен бархату с чуть явной хрипотцой, обволакивающий и одновременно предупреждающий. В нём слышалась скрытая насмешка — не издевательская, а скорее игриво‑вызывающая.

«Спокойно, Эля. Профессионализм, хладнокровие, дистанция», — напомнила она себе.

Он оттолкнулся от стола и сделал шаг ближе — не угрожающе, но достаточно, чтобы Эля ощутила близость его присутствия.

— Искренняя благодарность обычно выражается словами, доктор, — мягко произнёс он, понизив голос. — А это… — он кивнул в сторону корзины, — похоже на попытку произвести впечатление. Или даже завоевать расположение.

Эля почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она расправила плечи и твёрдо посмотрела ему в глаза:

— Моя задача — помогать пациентам, а не оценивать мотивы их подарков. И я предпочитаю судить по поступкам, а не строить догадки.

Скорпион замер на мгновение, затем отступил на шаг и рассмеялся — на этот раз без насмешки, искренне.

— Вы умеете держать оборону, доктор Миранова. Признаю, впечатлён.

Он снова облокотился на стол, но теперь его поза выглядела менее вызывающей, более расслабленной.

— Ладно, забудем про орхидеи. К примеру, на моей родине цветы дарят только той, с которой хотят создать пару. Таковы обычаи.

— А у землян дарят цветы по любой причине, — задумчиво произнесла Эля, невольно заинтересовавшись обычаями и традициями ксикорианцев. — И, как выяснилось, у других рас тоже свои традиции. Интересно, как много смыслов может нести один и тот же жест в разных культурах…

Но она сдержалась, чтобы не засыпать его вопросами — её интуиция подсказывала, что он пришёл не просто так, и стоит ей сделать неверный шаг, он тут же уйдёт. Сейчас лучше дать ему право вести диалог.

Скорпион слегка приподнял бровь, будто оценивая её реакцию, и едва заметно усмехнулся.

— Да, разница порой поразительна, — кивнул он. — На моей родине ритуал дарения цветов — это почти официальное заявление. Его не делают спонтанно. Сначала взвешивают намерения, оценивают серьёзность чувств, проверяют, насколько пара друг другу подходит. Проводят семейные консультации, сверяются с родовыми хрониками — не было ли каких‑либо конфликтов между кланами в прошлом. Даже астрологические карты составляют: смотрят, совпадают ли энергетические циклы потенциальных партнёров.

Эля слушала, затаив дыхание. Её глаза невольно расширились от удивления — настолько сложной и продуманной оказалась система.

— То есть это не просто жест симпатии, а целый процесс? — осторожно уточнила она.

— Именно, — подтвердил Скорпион. — И, если мужчина дарит цветы, он уже мысленно готов к тому, чтобы представить женщину своей семье. Отказ в таком случае — серьёзное оскорбление, затрагивающее честь всего рода. Поэтому к этому подходят ответственно. Один неверный шаг и вместо союза можно получить многолетнюю вражду.

Эля невольно бросила взгляд на корзину орхидей. В голове промелькнула мысль: «А что у аэлорцев означает дарение цветов?»

— Получается, у вас, ксикорианцев, всё гораздо строже, чем у нас, — тихо сказала она. — У нас землян цветы могут означать благодарность, извинение, поздравление… или просто «я подумал о тебе».

— И от этого, наверное, сложнее понять истинные намерения, — заметил Скорпион, внимательно наблюдая за ней.

— Возможно, — улыбнулась Эля. — Но зато остаётся простор для диалога. Для вопросов, объяснений… для того, чтобы узнать друг друга получше.

Скорпион помолчал, потом слегка наклонил голову:

— Любопытная точка зрения. Может, в этом есть смысл.

В кабинете повисла короткая пауза.

— Может, пока расскажете, как ваше состояние после стазиса? Никаких побочных эффектов? — она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

Скорпион сделал шаг ближе, и Эля невольно напряглась. Расстояние между ними стало опасно маленьким — достаточно, чтобы уловить лёгкий древесный аромат, исходящий от него, и достаточно, чтобы заметить, как в глубине его глаз пляшут какие‑то неуловимые искры.

— Всё в порядке, — сказал он, чуть понизив голос. — Никаких побочных эффектов. Кроме одного.

— Какого? — Эля почувствовала, что начинает терять контроль над ситуацией.

— Не могу перестать думать о своём сне, — произнёс он почти шёпотом.

Её дыхание сбилось.

— Я… я не понимаю, о чём вы, — попыталась она отступить, но за спиной был стол.

Скорпион замер, словно оценивая её реакцию. На мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то уязвимое, и это обезоружило её сильнее, чем любая его насмешка.

— Правда не понимаете? — тихо спросил он.

В этот момент коммуникатор ожил, и голос Нейры нарушил напряжённую тишину:

— Доктор Миранова, ваш кофе готов. Переслать в кабинет?

Эля вздрогнула, будто очнувшись.

— Да, Нейра, спасибо, — быстро ответила она, стараясь унять дрожь в голосе. — Перешлите, пожалуйста.

Скорпион отступил на шаг, и атмосфера немного разрядилась.

— Значит, кофе? — он снова спрятал руки в карманы и слегка улыбнулся. — Что ж, с удовольствием.

— Отлично, — Эля выдохнула, пытаясь вернуть себе самообладание. — Присаживайтесь. Обсудим ваш сон за чашкой.

Она села за стол, стараясь не смотреть на него слишком пристально, но краем глаза всё равно следила за каждым его движением. «Почему с ним так сложно держать дистанцию? Почему каждый его взгляд, каждое слово заставляют меня чувствовать… это?»

Скорпион сел напротив, и их взгляды на мгновение встретились. В этом взгляде было что‑то, что заставило её сердце забиться чаще — притяжение, которое они оба чувствовали, но пока не решались признать вслух.

Вдруг сиреневое растение‑симбионт на подоконнике зашевелило лепестками, издав мелодичный перезвон.

«Ох, — раздался в сознании Эли голос Мурлыки, — какая напряжённая атмосфера! У меня даже корни зачесались от этой эмоциональной бури».

Эля невольно вздрогнула. «Мурлыка, ты мог бы и помолчать!» — мысленно возмутилась она.

Скорпион слегка повернул голову в сторону растения, приподняв бровь:

— Ваше растение… разговаривает?

— В некотором роде. Я его понимаю, — смущённо улыбнулась Эля. — Это симбионт с развитой эмпатической связью. Он чувствует эмоции окружающих.

— Впечатляет, — кивнул Скорпион. — И что же он сейчас чувствует?

Мурлыка издал особенно звонкий перезвон, будто хихикнул.

— Он чувствует, — поспешно перебила Эля, — что нам пора обсудить ваше состояние. Так что насчёт побочных эффектов после стазиса? Вы уверены, что всё в порядке?

— Абсолютно, — Скорпион откинулся на спинку кресла, но его взгляд по‑прежнему был прикован к Эле.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вплыл сервировочный дрон с двумя чашками ароматного кофе. Напряжение немного рассеялось, но притяжение между Элей и Скорпионом никуда не исчезло — оно просто отступило на второй план, дожидаясь подходящего момента, чтобы проявиться вновь.

— Мне приснился странный сон, что вы, доктор Миранова, набросились на меня с поцелуями прямо в капсуле медблока, — спокойно произнёс Скорпион, делая глоток кофе и не отрывая взгляда от Эли поверх чашки. Его голос звучал ровно, но в глазах плясали лукавые искорки.

— Я!!! — Эля силой удержала себя, чтобы не вскочить с кресла. — Да как у вас язык повернулся такое сказать?!

— Ну‑ну, доктор, поспокойнее, — усмехнулся Скорпион, осторожно поставив чашку на стол. — Я же не обвиняю, а просто хочу обсудить сон. Вдруг это какой‑то посттравматический отклик? Или что там у вас, психологов, говорят про такие видения? Вы же специалист вот и растолкуйте.

Эля глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Она машинально поправила манжету блузки и скрестила руки на груди, словно воздвигая невидимый барьер между собой и собеседником.

— Посттравматический отклик… — эхом повторила она, стараясь говорить взвешенно и профессионально. — Что ж, давайте разберём ваш сон подробнее. Опишите детали: что именно происходило?

Скорпион откинулся на спинку кресла, задумчиво покрутил чашку в пальцах.

— Видел, будто вы вдруг стали необычайно решительны, — в его голосе зазвучали игривые нотки. — Нырнули в мою капсулу и… в общем, всё вышло очень эмоционально. Даже чересчур. Будто вы наконец дали волю каким‑то… сдерживаемым чувствам.

— Это полный абсурд! — Эля сжала подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Я врач, вы — пациент. Подобные действия противоречат всем этическим нормам и профессиональным правилам!

— Конечно, конечно, — Скорпион примирительно поднял ладони. — Я понимаю, но это был всего лишь сон. Но согласитесь: почему именно такой сюжет? Может, я подсознательно ощущаю некую… напряжённость между нами? Или это мои собственные проекции?

Эля сделала паузу, быстро формулируя диагноз, — …Я бы классифицировала как проявление постстазисного синдрома.

Скорпион слегка приподнял бровь:

— Постстазисного синдрома? Звучит солидно. И что это значит?

— После выхода из стазиса нервная система проходит период адаптации, — Эля заговорила быстрее, с облегчением погружаясь в привычные термины. — Мозг может воспроизводить фрагменты недавних событий, искажая их под влиянием стресса и физиологических изменений. Ваш сон — это своего рода переработка впечатлений: смешение реальности и фантазии, попытка психики «разобраться» с тем, что произошло.

Она развернулась к столу, достала планшет и начала быстро вносить записи, будто подтверждая свои слова действиями:

— Обратите внимание: ключевые признаки — эмоциональная насыщенность, искажение ролей, присутствие фигуры, с которой у вас был значимый контакт накануне. Всё это типично для подобных состояний.

— То есть вы говорите, что я придумал этот сон в стазисе? — уточнил Скорпион, склонив голову набок.

— Не «придумали», а психика переработала информацию, — поправила Эля, не отрываясь от записей в планшете. — Это не вымысел, а специфическая реакция организма. Стазис замедляет одни процессы и активизирует другие в том числе те, что связаны с обработкой эмоций и воспоминаний.

Скорпион задумчиво провёл рукой по подбородку.

— То есть мой мозг взял кусочки реальности, встряхнул их как попало и выдал эту странную смесь?

— В общих чертах - да, — Эля подняла взгляд, и её глаза на мгновение встретились с его. — Представьте архив данных, который в условиях сбоя пытается восстановиться. Он берёт фрагменты, сопоставляет их, ищет связи… Но из‑за стресса и физиологических изменений логика нарушается. Поэтому в вашем сне могли смешаться: реальный поцелуй с Селинной; наши частые профессиональные столкновения; какие‑то подсознательные ожидания или опасения.

Она отложила планшет и сложила руки перед собой, стараясь говорить максимально чётко и профессионально:

— Ключевой момент в том, что это не признак патологии. Напротив — это свидетельство того, что ваша психика активно восстанавливается после стазиса. Она «разбирает» недавние события, пытается выстроить их в какую‑то систему, даже если внешне эта система выглядит хаотично.

«Ох, кажется, выкрутилась», — подумала Эля, незаметно выдохнув.

Скорпион молча кивнул, но было видно, что он всё ещё обдумывает услышанное. В уголках его губ заиграла едва заметная улыбка, а взгляд стал чуть более пристальным, изучающим.

— А если сон повторится? — спросил он после паузы, а в его глазах так и плясали смешинки. — Что тогда? И что, если в нём будут… более яркие детали?

Эля на мгновение замерла, уловив в его тоне лёгкий сексуальный подтекст. Она постаралась сохранить невозмутимость, но почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь.

— Тогда мы скорректируем терапию, — спокойно ответила Эля, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннего волнения. — Возможно, добавим лёгкие седативные препараты на ночь или порекомендуем техники релаксации перед сном. Но пока нет причин для беспокойства. Это нормальная фаза восстановления.

Она встала из‑за стола и подошла к окну, будто желая немного дистанцироваться — и физически, и эмоционально. За стеклом проплывали флаеры, мерцали голографические вывески станции, жизнь шла своим чередом.

«Значит, он воспринимает это всё как сон», — с толикой досады подумала Эля. — С другой стороны, это даже к лучшему. Лучше пусть так, чем начнёт искать в этом какой‑то скрытый смысл…»

Скорпион неспешно обошёл стол, остановился в паре шагов позади неё. Его голос прозвучал ближе, глубже, обволакивающе:

— То есть вы предлагаете мне просто… расслабиться? — произнёс он чуть хрипловато. — И не придавать значения тому, что подсознание выдаёт такие… красочные картины?

Эля сжала пальцы, стараясь не оборачиваться.

— Именно, — ответила она, глядя на мелькающие огни за окном. — Воспринимайте это как естественную реакцию организма. Не ищите в этом ничего, кроме физиологии и психологии.

Он сделал ещё один шаг — теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров.

— Но если подсознание так настойчиво возвращает меня к определённым сценам… — его голос стал тише, почти шёпотом, — может, оно пытается мне что‑то сказать? Что‑то, чего я не решаюсь осознать наяву?

Эля резко повернулась, встретившись с ним взглядом. В его глазах читалась не просто насмешка — там была искра, вызов, едва прикрытая страсть.

— Ваша психика просто перерабатывает впечатления, — твёрдо произнесла она, стараясь говорить уверенно. — Не стоит наделять сны символизмом, которого в них нет.

Скорпион слегка склонил голову, изучая её лицо.

— Вы так уверены в этом, доктор Миранова? — усмехнулся он. — Или просто боитесь признать, что некоторые сны могут быть… пророческими?

Эля почувствовала, как жар приливает к щекам. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть самообладание.

— Я уверена в научных фактах, — сказала она. — А пророчества оставьте мистикам и гадалкам.

Скорпион рассмеялся — низко и бархатисто.

— Как скажете, доктор. Но если сон всё же повторится… я обязательно сообщу вам. В деталях.

Эля сглотнула, но сумела сохранить лицо.

— Буду ждать вашего отчёта, — парировала она с напускной строгостью. — Знаете, — продолжила она, — в какой‑то степени такие сны даже полезны. Они показывают, какие темы сейчас наиболее актуальны для вашей психики. Какие вопросы требуют проработки.

— И какие же темы, по‑вашему, требуют проработки у меня? — его голос прозвучал неожиданно тихо и серьёзно. — Доктор, ответьте откровенно: бывали ли моменты, когда вы думали обо мне… не как о пациенте?

Эля ощутила, как жар приливает к щекам. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле. Она отвернулась к окну.

— Это… недопустимый вопрос, — наконец выдавила она, глядя вдаль. — Наша работа основана на доверии и чётких профессиональных границах.

— Границы, — тихо повторил Скорпион, медленно приближаясь. — Знаете, границы — штука любопытная. Иногда они кажутся незыблемыми, как скала, а иногда… начинают таять, словно лёд на солнце. Как сейчас, например.

Эля на мгновение замерла. Где‑то глубоко внутри она почувствовала, как те самые границы, о которых она так упорно твердила, действительно начали таять. Но теперь это уже не пугало — скорее пробуждало осторожное любопытство.

Он остановился почти вплотную к ней. Эля спиной явственно ощутила тепло его тела, уловила тонкий древесный аромат одеколона. Сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели.

— Вы играете со мной, — прошептала она, не оборачиваясь. — Это нечестно.

— Разве? — его голос стал тише, мягче. — А если я просто пытаюсь разобраться, что происходит между нами? Ответьте мне честно: если бы не правила, не этические нормы, не профессиональные ограничения… вы бы ответили на мой вопрос?

Эля медленно повернулась. Их взгляды встретились. В его глазах не было привычной насмешки только искренний вопрос и что‑то ещё, от чего дыхание сбилось, а в груди защемило.

— Я… — начала она, но в этот миг коммуникатор ожил, и голос Нейры разорвал напряжённую тишину:

— Доктор Миранова, к вам по расписанию следующий пациент через десять минут.

Эля очнувшись от наваждения, торопливо отступила на шаг и сделала глубокий вдох, лихорадочно ища способ вернуть разговор в профессиональное русло и скрыть собственное смущение.

— Вот видите, — её голос вновь обрёл профессиональную ровность. — Работа зовёт. Думаю, нам стоит отложить этот разговор. В рамках терапии по расписанию.

Скорпион усмехнулся.

— Вы всегда находите способ вернуть разговор в профессиональное русло, доктор Миранова.

— Это моя работа, — парировала она, но в её голосе уже не было прежней строгости.

Скорпион слегка наклонился к ней и произнёс:

— Я готов с вами говорить, но не в вашем кабинете.

Эля замерла, удивлённо подняв брови.

— Что вы имеете в виду?

— Давайте проведём консультацию… вне кабинета. Без протоколов, отчётов и отвлекающих элементов, — он кивнул в сторону растения и цветов. — Зайду за вами после вашего рабочего дня. Оденьтесь проще — я прокачу вас на космобайке в одно очень красивое место. Там тихо, спокойно, и никто не помешает нашему разговору. Согласны?

Эля растерялась. В голове вихрем пронеслись мысли: «Это же нарушение всех правил… консультация вне клиники, без фиксации… Но с другой стороны, может, именно так он сможет открыться по‑настоящему? И потом, он ведь не предлагает ничего предосудительного, просто разговор в другой обстановке… тем более они уже летали вместе на астероид».

— Вы предлагаете… неофициальную консультацию? — осторожно уточнила она.

— Можно и так сказать, — кивнул Скорпион. — Но, по правде говоря, я предлагаю просто поговорить. Без ярлыков «врач‑пациент», без границ, которые вы так старательно выстраиваете. Я чувствую, что в этих стенах мы оба скованы.

Он сделал паузу, давая ей время осмыслить сказанное, и добавил мягче:

— Это не попытка нарушить профессиональные нормы, Эля. Это попытка найти другой путь к пониманию. И к себе.

Мурлыка на подоконнике слегка шевельнул лепестками и издал мелодичный звук — на этот раз не насмешливый, а задумчивый.

«Интересный подход, — «прокомментировал» он мысленно, обращаясь к Эле. — Иногда выход за пределы привычных рамок действительно помогает увидеть суть»

Эля закусила губу, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны — профессиональная этика, протоколы, ответственность. С другой — искреннее желание помочь пациенту, который, кажется, действительно нуждается в чём‑то большем, чем стандартные сеансы.

— А если я откажусь? — тихо спросила она.

Он подошёл к окну и на мгновение замер, глядя вдаль.

— Просто подумайте об этом, — обернулся он к ней. — Я зайду за вами в семь. Если вы скажете «нет» — всё останется как прежде. Но если скажете «да»… возможно, мы оба откроем что‑то новое.

Эля молча смотрела на него, чувствуя, как внутри борется профессиональный долг и странное, волнующее предвкушение.

— Хорошо, — наконец произнесла она почти шёпотом. — Я… я согласна.

Он направился к двери, но у самого выхода обернулся:

— И да, оденьтесь действительно просто. Космобайк — это вам не прогулочный флаер и не глиссер. Будет ветрено.

Дверь за ним закрылась, оставив Элю наедине с вихрем эмоций и Мурлыкой, который издал особенно торжественный перезвон.

— Ну наконец‑то! — «воскликнул» он. — Хоть какое‑то движение вперёд!

Эля покачала головой, но не смогла сдержать улыбки.

— Молчи, Мурлыка, — тихо сказала она. — Просто молчи.

Симбионт издал мелодичный смешок, а Эля смотрела вслед уходящему Скорпиону и думала о том, что ждёт её этим вечером.