Глава 26

Утро началось с головной боли — тупой, настойчивой, будто кто‑то методично стучал молоточком по вискам. Эля приоткрыла один глаз, затем второй и мрачно уставилась в потолок.

«Ну конечно, — пронеслось в голове. — После вчерашнего цирка с капсулой, поцелуем и андроботами-счастья организм решил: «А давай‑ка добавим мигрень для полноты картины»».

С трудом поднявшись, Эля направилась в душ и уставилась на своё отражение в зеркале. Волосы торчали в разные стороны, будто решили устроить на голове мини‑бунт. Под глазами залегли тени, а выражение лица явно говорило: «Не подходи, убью».

Приняв прохладный душ и приготовив большую чашку крепкого кофе на пробуждение и на моральную подготовку к встрече с реальностью, — Эля начала приходить в себя. Кофеин, похоже, решил сыграть на её стороне или просто пожалел бедную женщину.

Одеваясь, она мысленно прокручивала план на день:

Если Скорпион всё‑таки придёт на консультацию, то провести первый сеанс терапии, не отвлекаясь на его сарказм, улыбку и… прочие отвлекающие факторы — включая рельеф мышц, шрамы и прочие «достопримечательности».

Узнать его состояние после стазиса.

Убедиться, что он ничего не помнит о вчерашнем инциденте в капсуле.

Если всё же помнит — сделать вид, что она ничего не помнит.

— Всё просто, — сказала она себе, застёгивая пуговицы на блузке. — Профессионализм, хладнокровие, дистанция. Никаких лишних эмоций. Никаких фантазий. Никаких… никаких… о боже, я опять думаю про этот поцелуй?

Эля направилась в кабинет, принимаясь за работу, но её не покидало чувство, будто она топчется на месте и ничего не успевает. Её окутала какая‑то вялость, руки и ноги налились свинцом, и двигалась она со скоростью черепахи, которая решила устроить себе выходной. И как ни старалась, она не могла вписаться в свой привычный ритм жизни. Сосредоточиться на работе никак не выходило — мозг, похоже, взял отпуск и уехал на курорт.

Она машинально провела рукой над настольным фонтаном: миниатюрный водопад заструился, издавая успокаивающий шум. Но сегодня даже этот привычный ритуал не помогал — вместо того чтобы ощутить прилив сил, Эля лишь ещё острее почувствовала собственную усталость. Вода будто потеряла свою магию, а ритмичное журчание казалось раздражающе монотонным.

Рядом на полке мерцали эфирийские кристаллы — когда‑то они переливались мягким золотистым светом, создавая в кабинете атмосферу умиротворения. Но теперь их цвет настроения сменился на тускло‑серый, точно отражая её внутреннее состояние. Эля вздохнула: кристаллы чутко реагировали на эмоциональное поле владельца, и их потускневший вид красноречиво говорил о том, что с ней что‑то не так.

Растение‑симбионт застыло, как фикус в горшке – прямой и величественный. Мурлыка не издавал ни звука — ни мелодичного перезвона, ни тихого гудения, которое обычно сопровождало его «размышления».

— Доктор Миранова, к вам пациент не по записи, — раздался голос Нейры из коммуникатора. — Существо с планеты Ульт‑Зет. Говорит, что общается ультразвуком.

— Ультразвуком? — Эля застонала. — Ну конечно. Чего ещё ждать от утра, которое началось с головной боли? Может, ещё метеорит на голову упадёт для полного комплекта?

Дверь открылась, и в кабинет вплыло полупрозрачное желеобразное существо с мерцающими контурами. Оно зависло у стола, и Эля почувствовала, как зазвенело в ушах — не от звука, а от вибрации воздуха.

— Доброе утро, — осторожно сказала она. — Я доктор Миранова. Чем могу помочь?

Существо завибрировало интенсивнее, и по кабинету прокатилась волна ультразвука. Эля сжала виски — головная боль мгновенно усилилась, словно кто‑то решил проверить, выдержит ли её череп давление в пять атмосфер.

— Простите, — она поморщилась, — я не совсем вас понимаю. Ваш голос… он слишком высокочастотный для моих ушей. Не могли бы вы… снизить частоту? Мне сложно воспринимать информацию на таком уровне. Или, может, у вас есть переводчик? Желательно без ультразвука.

Существо замерло, потом слегка изменило тон. Звук стал чуть тише, но всё равно резал слух, как нож, который забыли заточить.

— Ах, доктор, — проскрипело оно ультразвуковым баритоном. — Я страдаю от хронической дисгармонии вибраций. Мой внутренний резонанс расстроен, и я не могу найти баланс. Вы должны мне помочь!

«Найти баланс? Да я сама сейчас потеряю сознание», — подумала Эля, сжимая подлокотники кресла.

Следующие четверть часа она пыталась задавать наводящие вопросы, но каждое слово пациента отзывалось в её голове новым приступом боли. Она кивала, делала вид, что внимательно слушает, а сама считала секунды до конца сеанса, как будто стояла на краю обрыва и ждала, когда же наконец упадёт. Но в итоге, не выдержав, Эля не совсем профессионально, но мягко подтолкнула пациента к двери:

— У нас есть специалист, который гораздо лучше разбирается в таких вопросах. Позвольте, я направлю вас к доктору Тиюри. Она обладает уникальной способностью тонко улавливать эмоциональные флуктуации, и я уверена, она вам поможет. И, что самое главное, её уши, похоже, устойчивы к ультразвуку.

Существо благодарно завибрировало на низкой частоте — вибрация оказалась настолько глубокой, что Эля физически ощутила её кожей: по спине пробежали мурашки, а в груди на мгновение сдавило дыхание.

— Спасибо, доктор! Вы очень чуткий специалист! — Оно плавно скользнуло мимо неё и последовало по коридору к кабинету доктора Тиюри.

«Чуткий, но с мигренью», — мысленно поправила Эля, провожая взглядом полупрозрачную фигуру, пока та не скрылась за дверью соседнего кабинета.

Едва существо исчезло из виду, Эля торопливо развернулась и почти бегом вернулась в свой кабинет. Едва переступив порог, она рухнула в кресло и прижала ладони к вискам — будто так могла хоть немного унять эту невыносимую боль.

Сиреневое растение симбионт на подоконнике слегка шевельнуло лепестками, издав тихий мелодичный звук почти как перезвон хрустальных колокольчиков.

— Ну и клиент… — протянул Мурлыка голосом, который звучал прямо в сознании Эли, минуя уши. — У меня до сих пор в корнях звенит!

Эля слабо улыбнулась:

— Спасибо, что хоть ты меня понимаешь…

«Пять минут, — мысленно умоляла она саму себя. — Всего пять минут покоя. Просто тишина. Просто темнота за закрытыми веками. Просто…»

Она глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание и хоть немного прийти в себя. В ушах всё ещё отдавалось эхо ультразвуковых вибраций, а в сознании фраза пациента про «дисгармонию вибраций».

«У меня сейчас тоже полная дисгармония. И внутренний резонанс, похоже, расстроен не меньше, чем у него».

Эля дотянулась до коммуникатора и тихо произнесла:

— Нейра, будь добра, капсулу анальгетика от головной боли, пожалуйста. Что‑нибудь быстрого действия, но без седативного эффекта. Мне ещё работать.

— Принято, доктор, — мгновенно отозвалась помощница.

В дверь тихо постучали, и в кабинет вошёл маленький дроид с небольшим подносом и поставил его на стол.

Эля проглотила капсулу, запила чаем, ощущая, как травяной аромат слегка проясняет сознание. Затем медленно поднялась и прилегла на кушетку, подложив под голову маленькую подушку, которую всегда держала здесь для пациентов.

Постепенно шум в голове начал стихать, сменяясь глухим, монотонным гулом. Она расслабила плечи, медленно разжала пальцы и чуть приоткрыла один глаз.

Кабинет был на месте. Стол с разложенными записями — тоже. Мурлыка на подоконнике слегка покачивался, будто в такт невидимой мелодии. Всё было так же, как и десять минут назад. Только теперь она хотя бы могла дышать без ощущения, что череп вот‑вот треснет.

— Жива… — прошептала Эля. — Пока жива. И даже, кажется, способна работать дальше.

Но вместо работы, она, прикрыв глаза, начала рассказывать Мурлыке о боях, о том, что произошло на арене, кто стал победителем. Затем поведала о происшествии в медблоке со Скорпионом — о капсуле, неожиданном поцелуе, тревожных мыслях. Мурлыка трепетал листочками, изредка вставляя комментарии:

— Так он действительно вас поцеловал? В капсуле? И вы до сих пор не решили, понравилось вам или нет?

— Мурлыка, я не об этом! — Эля слегка покраснела. — Я о его состоянии беспокоюсь. У него явные проблемы с восприятием боли…

— Да‑да, конечно, — мурлыкающе протянул Мурлыка. — Вы беспокоитесь. А щёки почему краснеют? От беспокойства?

— Прекрати, — фыркнула Эля, но не смогла сдержать улыбку. — Просто… он такой непредсказуемый. Никогда не знаешь, чего от него ждать.

— Зато интересно, — зашелестело растение. — В отличие от некоторых других пациентов.

И только Эля собралась рассказать ему о чудесной планете Эверии, как воздух перед ней замерцал, и вспыхнула голографическая проекция Нейры.

— Доктор Миранова, к вам сейчас войдёт не по записи постоянный пациент — аэлорец Алор, — чётко проговорила помощница.

— Алор? — Эля резко села на кушетке. — Но он же должен был прийти только завтра… Что случилось? И почему ко мне все ходят не по записи? Сегодня какой-то особенный день?

— Похоже, у кого‑то изменились планы, — философски заметил Мурлыка, слегка покачиваясь на подоконнике. — Или у кого‑то появилось что‑то очень важное, что нельзя отложить.

Эля вздохнула, встала и нервно поправила волосы перед зеркалом — пряди выбились из причёски, несколько локонов прилипли ко лбу.

— Надеюсь, этот визит не добавит мне ещё одну мигрень, — пробормотала она, потирая виски. Действие анальгетика действовало медленно.

— Удачи, доктор, — подбодрил Мурлыка. — И помните: профессионализм, хладнокровие, дистанция… Хотя, судя по всему, дистанция сегодня будет минимальной, — добавил он с лёгкой иронией, чуть покачиваясь.

Дверь кабинета плавно открылась, и на пороге возник синеволосый хвостатый красавец Алор. Его хвост изящно изгибался за спиной, время от времени совершая лёгкие волнообразные движения, словно в такт какой‑то невидимой мелодии. В руках он держал охапку орхидей размером с небольшой куст: цветы благоухали так сильно, что запах ударил в нос, усиливая головную боль в разы, будто кто‑то решил добавить к ультразвуку ещё и химический удар.

Эля сглотнула, глядя на гигантский букет. Невольно вдохнула глубже и тут же пожалела об этом: цветочный аромат ворвался в лёгкие, заставляя слегка поморщиться. Быстро взяв себя в руки, она натянула вежливую улыбку, ту самую, которую использовала с особо эмоциональными пациентами.

— Очень… мило, — выдавила она, стараясь не морщиться. — Спасибо, Алор. За цветы. Они… очень ароматные. Просто… впечатляющие.

Алор просиял, явно довольный её реакцией. Его хвост сделал радостный виток и потянулся к Эле, но резко свернулся кольцом, кисточка на кончике нервно подрагивала.

— Док! — провозгласил он, улыбаясь. — Это вам. В знак признательности за прошлый сеанс и в качестве извинения за… э‑э… несанкционированные объятия хвоста.

— Алор, — осторожно начала она, — вы же помните наш разговор о границах? О том, что тактильный контакт должен быть согласован?

— Конечно, помню! — улыбнулся аэлорец. В его улыбке было столько обаяния, что Эля на мгновение потеряла нить своих мыслей. — Именно поэтому я принёс цветы вместо объятий. Смотрите: никакой тактильности, только эстетика и символика! — он торжественно водрузил орхидеи в корзине на край стола, едва не опрокинув голографический проектор. — И заодно хотел сообщить, что не смогу явиться на сеансы в ближайшем будущем. Я, к сожалению, вынужден срочно улететь, — сообщил он, глядя на неё с обезоруживающей улыбкой. — Важное дело на другом конце галактики.

— Важное дело? — Эля слегка приподняла бровь, пытаясь сосредоточиться, несмотря на начинающую усиливаться боль, теперь уже от аромата орхидей. — Что‑то случилось?

Алор на мгновение замер, и в его глазах промелькнуло что‑то глубокое, почти сокровенное. Он слегка склонил голову, а хвост за его спиной замер в непривычной неподвижности — признак серьёзности момента.

— Улетаю на родную планету Аэлура, — тихо произнёс он. — Мама прислала срочное сообщение. Пришло время исполнить древний обряд Вознесения Рода — ритуал, который каждый наследник обязан пройти раз в жизни.

Его голос зазвучал глубже, наполняясь почти ритуальной торжественностью:

— Это не просто традиция — это связь с предками, с корнями нашего народа. В определённый момент жизни каждый аэлорец должен вернуться домой, провести три дня в медитативном уединении в Священных Пещерах, а затем принять участие в церемонии, где старейшины передают знания и мудрость поколений.

Он сделал шаг вперёд, и теперь в его взгляде читалась не просто увлечённость, а глубокая внутренняя необходимость:

— Мама пишет, что звёзды сложились в благоприятном порядке, такое совпадение бывает раз в несколько десятилетий. Если я пропущу этот цикл, следующий шанс появится только через 28 лет. А для нашей семьи это особенно важно: я — старший сын, прямой наследник рода.

Хвост Алора медленно качнулся, словно подчёркивая весомость сказанного.

— Разумеется, я согласился, — продолжил он. — Сроки сжатые: вылет через пять часов. Поэтому и пришёл попрощаться заранее, не хотел исчезать без объяснений. Вы заслуживаете большего, чем внезапное молчание.

Эля невольно улыбнулась перед глубиной его слов. Перед ней стоял не просто харизматичный красавец, а мужчина, осознающий свой долг и связь с корнями.

— Понимаю, — кивнула она, и её голос невольно смягчился. — Это действительно нечто большее, чем просто поездка. Семейные традиции, связь поколений… Это важно.

— Благодарю вас, что понимаете, — Алор слегка склонил голову, жест получился почти королевским, но без тени высокомерия. — Должен признаться, наши сеансы помогли мне яснее осознать ценность этих связей. Вы научили меня не бояться своих эмоций, но и не позволять им затмевать главное. Это пригодится мне в ритуале не меньше, чем знание инженерных схем.

Эля почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло.

— Желаю вам успешного прохождения обряда, Алор, — искренне сказала она. — Пусть Священные Пещеры подарят вам мудрость предков, а церемония укрепит связь с родом.

— Спасибо, док Эля, — его улыбка стала теплее, почти интимной. — Говорят, там открываются видения, недоступные в обычной жизни.

Эля загляделась в его сапфировые глаза и между ними неосознанно возникла пауза. Они смотрели друг на друга и, прежде чем она успела отреагировать, хвост Алора неожиданно обвился вокруг её талии, мягко, но уверенно притягивая её к себе. Аэлорец наклонился — и вот его губы уже касаются её губ.

Поцелуй вышел неожиданно чувственным, тёплым, неторопливым, полным какой‑то почти забытой нежности. Пальцы Алора слегка коснулись её затылка, а хвост на талии сжался чуть крепче, удерживая на месте.

Эля замерла, переваривая происходящее. В голове билась мысль: «Это не должно было произойти. Мы же договорились о границах…». И только она собралась оттолкнуть его и прочитать нотацию, как всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Алор отстранился, улыбнулся, в его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. Он, не говоря больше ни слова, развернулся и стремительно вышел из кабинета, оставив после себя лишь шлейф цветочного аромата и лёгкое облако замешательства.

Эля осталась стоять посреди кабинета с открытым ртом, машинально касаясь пальцами губ. Взгляд её был устремлён на закрывшуюся дверь, а в голове крутилась одна мысль: «Что. Это. Было?»

— Ну и ну, — раздался в сознании мелодичный голос Мурлыки. — Вот это поворот. Даже мои лепестки замерли от изумления.

Эля вздрогнула, будто очнувшись. Она резко отвернулась от двери, сделала пару шагов назад и опустилась на край кушетки, всё ещё не отрывая пальцев от губ.

— Мурлыка! — она резко повернулась к растению, щёки её пылали. — Это было… неожиданно. И неуместно!

— Неуместно? — переспросил Мурлыка, весело покачиваясь. — Скорее, оригинально. Хотя, должен признать, техника могла быть и получше. Слишком быстро, слишком внезапно. Никакого предварительного эмоционального контакта, никакой подготовки. Просто «бум!» — и он уже улетел. У меня до сих пор в корнях покалывает от этой эмоциональной волны. Надо же, какой экспрессивный пациент!

— Это… это нарушение границ, — слабо возразила Эля, но голос её дрогнул.

— Нарушение, — согласился Мурлыка. — Но какое изящное! Хвост, цветы, извинения, — и бац! — поцелуй. Целая драма в трёх актах. Вы только посмотрите на эти орхидеи! Они теперь не просто пахнут, они торжествуют. В конце концов, аэлорец симпатичный, харизматичный, с этим его хвостом…

— Мурлыка!

— А что Мурлыка… Нарушение границ, как и вчерашний инцидент в капсуле. Кстати, интересно, кто из них, по‑вашему, целуется лучше?

— Мурлыка!!!

— Молчу‑молчу, — поспешно отозвался симбионт, хотя его лепестки слегка подрагивали от сдерживаемого веселья. — Просто пытаюсь разрядить обстановку. Вы вся напряжённая, как струна. Может, стоит выпить ещё кофе? Или лучше сразу два?

Эля вздохнула и опустилась в кресло:

— Два. Однозначно два. И, Мурлыка…

— Да?

— Больше никаких сравнений, ладно?

— Обещаю, — серьёзно ответил Мурлыка. — Никаких сравнений. Только наблюдение и моральная поддержка. И, может быть, пара ненавязчивых комментариев, если ситуация станет совсем уж драматичной.

Эля не смогла сдержать улыбку и посмотрела на букет, вздохнула и поставила его подальше — пусть благоухает где‑нибудь в углу, подальше от её страдающей головы.

— А этот букет, — продолжил Мурлыка, слегка покачиваясь, — он же больше меня! И пахнет так, будто в кабинете открыли филиал парфюмерной фабрики. Может, поставить его в коридоре? Пусть радует всех страдальцев, ждущих приёма.

— Отличная идея, — вздохнула Эля. — Но боюсь, Нейра решит, что это какой‑то новый вид биологического оружия.

— Ну и ладно, — философски заметил Мурлыка. — Зато теперь у нас есть собственный ароматизатор. Правда, я бы предпочёл запах свежесваренного кофе… или хотя бы лаванды. А не этой тропической экзотики, от которой у меня лепестки начинают чесаться. Может, добавите мне немного активатора роста и немного туманного распылителя?

— Потерпи, дружок. Обещаю, вечером я его куда‑нибудь пристрою. Может, подарю медсестре из медблока.

— Вот и славно, — довольно замурлыкал Мурлыка, хотя на самом деле он не мурлыкал, а издавал мелодичные вибрации.

— Кстати, насчёт вашего плана на день… Вы всерьёз думаете, что Скорпион ничего не помнит о вчерашнем?

Эля замерла, пальцы замерли на краю стола.

— А что, если помнит? — тихо спросила она.

— Тогда, — Мурлыка сделал драматическую паузу, — вас ждёт очень интересный день. Возможно, даже слишком. Готов поспорить на последний лист — он придёт. И не просто придёт, а явится с этой своей фирменной ухмылкой и начнёт вас провоцировать.

— Спасибо за поддержку, — фыркнула Эля.

— Да не за что! — весело отозвался Мурлыка. — Я же просто озвучиваю очевидное.

Эля нахмурилась:

— Мурлыка, ты слишком много философствуешь для растения.

— Я не просто растение, — важно поправил он. — Я — симбионт с развитой эмпатической связью. И я чувствую, как между вами двумя искрит. Так искрит, что мне даже немного жарко.

— Прекрати, — Эля покраснела и отвернулась к окну. — Ничего там не искрит. Это просто… профессиональный интерес.

— Конечно‑конечно, — с наигранным смирением согласился Мурлыка. — Профессиональный интерес, который заставляет вас краснеть и нервничать.

— Я не… — начала Эля, но осеклась. — Ладно, может, я немного волнуюсь. Но это потому, что он сложный пациент! С нестандартной реакцией на терапию.

— Ага, — протянул Мурлыка. — С нестандартной. Как и на всё остальное.

Эля с тяжёлым вздохом прилегла на кушетку, положив на лоб влажное полотенце.

«Ультразвук, хвосты, орхидеи… поцелуй в капсуле… — думала она, пытаясь упорядочить вихрь мыслей. — А теперь ещё и Алор. Почему всё вдруг стало таким запутанным? Почему я не могу просто сосредоточиться на работе, как раньше?»

Но мысли притупились, дыхание стало ровным, плечи расслабились — наконец‑то хоть какая‑то передышка после безумного утра. Эля задремала.

И, естественно, не услышала, как на коммуникаторе коротко мигнул сигнал и пришло сообщение от Нейры.