Глава 31

Скорпион на мгновение задумался, будто вспоминая что‑то далёкое и светлое. На его губах промелькнула тень улыбки, такой мягкой, какой Эля ещё не видела.

— Витар любил рисовать, — начал он тихо. — Говорил, что красками он создаёт свои миры. Он родился с татуировкой скорпиона, и его судьба быть воином была решена, но душа его стремилась к созиданию. Я всегда прикрывал его, старался не брать на опасные задания… Но наш кодекс не признаёт слабаков. Его всё равно отправили на миссию, где он… — Скорпион сглотнул, пальцы непроизвольно сжались в кулак. Но он взял себя в руки и продолжил: — Он любил звёзды. Говорил, что они похожи на искры нашей энергии. Всегда успокаивал меня, когда сила бурлила слишком сильно. Говорил: «Смотри на звёзды, брат. Они такие же мощные, но они не разрушают — они светят». И я смотрел. И становилось легче.

Эля слушала, не перебивая. Она видела, как меняется его лицо — боль всё ещё была там, глубокая, незаживающая, но теперь к ней примешивалось что‑то светлое. Воспоминания. Любовь. Теплота, которую не стереть годами.

— Так я и нашёл тот астероид, который показывал тебе, — добавил Скорпион чуть слышно. — Там я смотрю на звёзды. И иногда… мне кажется, что брат где‑то рядом. Не как груз вины, а как опора. Как напоминание, что я не один.

Эля кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она осторожно сжала его запястье, чуть крепче, чем раньше, и тихо сказала:

— Значит, мы будем учиться жить с этой силой. Не против неё, а вместе с ней. И с памятью о Витаре. Будем учиться видеть звёзды даже в самые тёмные моменты. Хорошо? Как погиб твой брат?

Скорпион глубоко вдохнул, будто готовясь нырнуть в ледяную воду воспоминаний. Его взгляд стал отстранённым — он снова был там, на маленькой планете Ксикора, под палящим солнцем с тремя лунами на горизонте. Воздух будто сгустился, наполнившись запахом раскалённого песка и металла, отдающим горечью поражения.

— Мы получили задание от командования клана, — начал он глухо. — Нужно было сопровождать караван с кристолином. Этот минерал ценнее золота и драгоценных камней. Мы, ксикорианцы, знаем, где его добывать, и держим в секрете место залежей. Потерять контроль над этими месторождениями — значит потерять влияние.

Эля внимательно слушала, не отрывая взгляда от его лица. Она заметила, как напряглись мышцы на шее Скорпиона, как его пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются, будто он до сих пор ощущает рукоять оружия в ладони. Он сжал кулаки, и татуировка на предплечье замерцала — голубоватые всполохи пробежали по коже, словно электрические разряды, отражающие бурю внутри.

— Караван шёл через пустыню Вечных Ветров, место, где песчаные бури могут стереть с лица земли целый отряд за считанные минуты, — продолжил он. — Мы с Витаром были в группе охраны. Он тогда шутил, что песок здесь такой мелкий, будто перемолотые кости древних воинов.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья, только горечь и злость, словно яд, разъедающий душу.

— Всё шло по плану до последнего момента. Три бронированных вездехода, эскорт из шестнадцати бойцов. Мы начали спуск с грузом на корабль…

Скорпион замолчал, сглотнул. Его голос стал тише, почти шёпотом, а дыхание участилось:

— И тогда всё пошло не так. Будто кто‑то знал наш план до последней детали. Из боковых ущелий выскочили машины — не меньше дюжины. Они окружили нас, взяли в клещи. Мы оказались в ловушке: с одной стороны — обрыв, с другой — превосходящие силы противника.

— Как они узнали? — тихо спросила Эля, наклоняясь чуть ближе. В её голосе звучала неподдельная тревога, будто она сама оказалась там, в той западне.

— Не знаю точно, — Скорпион провёл ладонью по лицу, словно стирая наваждение. — Либо утечка внутри клана, либо кто‑то продал информацию извне. Но всё было слишком чётко спланировано: они знали, где мы будем, сколько нас, какое вооружение. Будто специально ждали момента, когда мы окажемся наиболее уязвимы.

Он закрыл глаза, будто заново переживая тот момент. Его плечи слегка дрогнули, а дыхание стало прерывистым.

— Первый залп пришёлся по парням в первой шеренге — их снесло сразу. Мы с братом успели укрыться за скалой. Бой шёл минуты три, но казалось, что вечность. Мы отстреливались, пытались прорваться к краю обрыва — там был шанс спуститься по верёвкам.

Скорпион сжал зубы, голос зазвучал жёстче, в нём зазвучала сталь, закалённая болью:

— Я догадался, что нас предал кто‑то из своих. И с этим знанием пришла ярость, а за ней я почувствовал всплеск энергии. Моя сила начала бурлить, вырываться наружу. Я знал: ещё секунда и я потеряю контроль, превращусь в неуправляемую машину разрушения. Я готов был направить мощь силы на врагов, сметая всё на своём пути. Но в этот момент Витар бросился ко мне.

Его голос дрогнул, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Эля заметила, как татуировка на его руке вспыхнула ярче, почти болезненно, словно отражая агонию того момента.

— Он не стал ждать, не стал говорить. Просто встал передо мной, положил руки на плечи и начал принимать энергию. Он вытягивал из меня эту ярость, эту разрушительную силу… — Скорпион сделал паузу, пальцы его дрожали. Он сглотнул, пытаясь совладать с эмоциями, и продолжил почти шёпотом: — А потом был выстрел. Один единственный выстрел. Витар дёрнулся, но не отпустил меня. Он продолжал тянуть энергию, пока последняя капля не ушла из меня. Только тогда он упал. Но за эти секунды он успел спасти меня — я снова мог думать, мог действовать.

Эля почувствовала, как её глаза наполнились слезами, но она сдержалась. Осторожно, очень осторожно она снова коснулась его руки. Их пальцы переплелись.

— Ты не виноват. Он сделал выбор, — прошептала она.

Скорпион открыл глаза. В них стояла боль, но теперь к ней примешивалось что‑то ещё — решимость, холодная и твёрдая, как клинок. Перед глазами встали картины:

«… он и несколько бойцов, окровавленные, но живые, приходят в себя на поле боя. Они собирают тела павших товарищей, бережно укладывают их на носилки. Скорпион держит на руках безжизненное тело Витара так крепко, будто может вернуть его, если не отпустит.

Корабль взмывает в космос. Скорпион сидит в отсеке, прижимая к себе брата. Он не замечает тряски при старте, не слышит голосов вокруг, только гул в ушах и биение собственного сердца. Витар холодеет у него на руках, но Скорпион всё равно прижимает его ближе, словно пытаясь поделиться остатками тепла.

Они прибывают на Кси‑Аар. Скорпион не выпускает мёртвого брата из рук даже тогда, когда они приземляются. Отец и старшие братья подходят к нему — лица искажены горем, но в глазах читается суровый долг. Они пытаются осторожно забрать тело Витара, но Скорпион лишь крепче сжимает объятия.

— Отпусти, сын, — тихо говорит отец, и в его голосе слышится не приказ, а просьба, полная боли. — Мы должны провести обряд.

Но Скорпион качает головой. Он смотрит на отца, и в этом взгляде — вся его вина, вся его боль, вся его неспособность принять случившееся.

— Я сам его понесу, — хрипло произносит он. — Я должен.

Отец кивает, делает знак остальным отступить. Он кладёт руку на плечо Скорпиона — тяжёлую, сильную, но полную поддержки.

— Хорошо, — говорит он. — Но ты не один. Мы все понесём его и тех, кто был убит.

Скорпион медленно встаёт, всё ещё прижимая к себе тело брата. Он делает первый шаг, и остальные воины клана выстраиваются позади, образуя почётный строй».

Воспоминания отступили, и Скорпион снова оказался в номере мотеля, рядом с Элей.

— С того дня я поклялся, — произнёс он глухо, но твёрдо, — что найду тех, кто отдал приказ стрелять. Кто спланировал засаду. Кто предал нас. И пока я жив, я не остановлюсь. Я должен довести дело до конца. Отомщу за Витара и других парней.

— Ты подозреваешь кого‑то конкретно из клана? — осторожно спросила она.

Скорпион горько усмехнулся:

— Подозревать — мало. У меня нет доказательств. Но есть несколько имён, которые не выходят из головы.

— Но как? — тихо спросила Эля. — Если в клане есть предатели, тебе опасно возвращаться.

Скорпион усмехнулся на этот раз без горечи, с холодной решимостью, от которой по спине пробежал холодок:

— Я и не собираюсь возвращаться открыто. Мне нужен Хантр, а там я узнаю и имена предателей.

— Но теперь Хантр знает, что ты его ищешь, — нахмурилась Эля. — Он сбежит.

— С Ориона‑11 не сбежит, — покачал головой Скорпион. — Эта станция его вотчина. Здесь он делает кредиты, имеет определённую власть и связи. Он не бросит всё просто так. Скорее всего, он даст приказ убить меня.

Эля побледнела.

— Тогда ты в опасности, — испуганно произнесла она, и в её голосе зазвучала неподдельная тревога. — Если он настолько влиятелен, у него хватит ресурсов, чтобы найти тебя где угодно.

Скорпион слегка склонил голову, в его взгляде мелькнуло что‑то почти нежное, будто он оценил её беспокойство, но всё равно не собирался отступать.

— Я и так в опасности от самого себя, — усмехнулся он, но на этот раз улыбка вышла не жёсткой, а какой‑то усталой. — Моя сила, нестабильность… Всё это уже ставит меня на грань. Я готов встретить всё, Эля. И если Хантр решит нанести удар первым — пусть. Это лишь ускорит его поиски.

В его тёмно‑фиолетовом взгляде читалась твёрдая решимость — не слепая ярость, а холодный расчёт того, который взвесил все риски и всё равно выбрал путь мести.

— Понимаешь, — продолжил он тише, — если я не разберусь с этим сейчас, если не найду предателей и не убью Хантра, я никогда не смогу двигаться дальше. Эта тень будет преследовать меня вечно. Я либо справлюсь с ней, либо она меня уничтожит. Третьего не дано.

Эля сглотнула, пытаясь совладать с волнением. Она хотела возразить, сказать, что есть другие пути, но видела: он уже всё решил. Вместо этого она спросила:

— А если… если ты найдёшь их? Что потом? Ты вернёшься в клан?

Скорпион на мгновение замер, будто сам впервые задумался над этим вопросом. Затем медленно покачал головой:

— Не знаю. Возможно, и не смогу. После всего, что произошло, после того как я нарушил их приказы, сбежал… Клан счёл меня отступником. Но это уже не главное. Главное — восстановить справедливость. Витар заслужил, чтобы правда вышла наружу.

Он сделал паузу, взгляд стал острым, расчётливым, будто он раскладывал по полочкам все возможные сценарии.

— Мне только на руку, что меня считают трусом и не видят во мне угрозу. Те, кто предали нас, скорее всего, списали меня со счетов, думая, что я мёртв. Но если Хантр свяжется с ними, то, скорее всего, команда ликвидировать меня будет дана от них. Они не станут рисковать — устранят любую потенциальную опасность.

Эля глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. В её глазах отразилась борьба — страх за его жизнь и понимание, что остановить его она не в силах. Она невольно сжала кулаки, затем заставила себя расслабить пальцы.

— Хорошо, — наконец произнесла она твёрдо. — Если ты твёрдо решил идти до конца… тогда действуй. Но не в одиночку. Тебе нужен напарник.

Скорпион слегка приподнял бровь:

— Для чего?

— Чтобы прикрывал тебя, — терпеливо объяснила Эля. — И нужен тот, кто знает Нижний уровень и все делишки, что там творятся. Ты прибыл всего лишь месяц назад и многое не знаешь. На станции свои законы, свои теневые схемы — без проводника ты рискуешь нарваться на неприятности раньше, чем доберёшься до Хантра.

Скорпион улыбнулся, скрестив руки на груди:

— И у тебя есть кто‑то на примете, доктор Миранова? Сама же прибыла три месяца назад и уже всё знаешь?

— Ну… я могла бы спросить, — Эля отвела взгляд, слегка покраснев. — У меня есть несколько знакомых…

Скорпион прищурился:

— Только не говори, что это хвостатый аэлорец.

— А почему и нет? — фыркнула Эля, вскинув подбородок. — Он знает станцию как свои пять пальцев. Ещё есть капитан Вайран… — и резко замолкла, услышав тихий рык Скорпиона. — Ты рычишь? — удивилась она, широко раскрыв глаза. — Как зверь?

— Я ксикорианец, — чуть раздражённо пояснил Скорпион. — Иногда наши эмоции выражаются так. Привыкай. Вот что, доктор Миранова, прошу не предлагать мне своих… пациентов в помощь. Я не стану полагаться на тех, кто может подвести в самый ответственный момент.

Эля вздохнула, поправив волосы:

— Но ты же не можешь всё сделать в одиночку! Даже самый сильный воин нуждается в разведчике, в связном. Я могла бы спросить у своих лучших пациентов. К примеру, у милашки Фликса — он дипломат, умеет договариваться с кем угодно и выведать нужную информацию. Или у вайли-повара Квили — он всё знает и про все дела на станции, у него уши везде. А ещё…

— Стоп! — Скорпион поднял руки, прерывая её. — Достаточно. Я сам. Благодарен, но не лезь в это дело. Иначе ты окажешься в опасности. Просто сиди в своём кабинете, болтай со своим растением, принимай пациентов и…

— Иди к чёрту! — Эля схватила подушку и швырнула в него. — Первая терапия будет прямо сейчас. Ложись! — скомандовала она, указывая пальцем на кровать.

Скорпион насмешливо на неё взглянул:

— Интересный метод.

— Тебе понравится, — нахмурилась Эля, внимательно наблюдая за его татуировкой. Голубоватые всполохи на коже слегка пульсировали, выдавая внутреннее напряжение.

Эля устроилась на краю кровати, скрестив ноги. Скорпион растянулся рядом.

— Начнём с простого упражнения, — мягко произнесла она, стараясь говорить так, чтобы голос звучал успокаивающе. — Закройте глаза и сосредоточьтесь на дыхании. Вдыхайте медленно, считая до четырёх…

Скорпион усмехнулся, не торопясь выполнять указание. Его взгляд скользил по её лицу — от бровей к губам, затем к кончикам волос, выбившихся из причёски.

— Доктор Миранова, — протянул он с лёгкой насмешкой, — ты правда веришь, что пара глубоких вдохов решит мои проблемы? Я не какой‑нибудь впечатлительный подросток, который успокаивается, считая овечек.

— Это не про овечек, — терпеливо ответила Эля, не поддаваясь на провокацию. — Это про осознанность. Про умение замечать своё состояние до того, как оно выйдет из‑под контроля. Пожалуйста, попробуйте.

Он посмотрел на неё уже без насмешки и внимательно изучал её лицо:

— Ты снова на «вы» со мной. Раньше было «ты». Что изменилось?

Эля на секунду замешкалась, слегка смутившись. Она поправила прядь волос и ответила чуть более сдержанно:

— Границы, Скорпион. Когда мы работаем над контролем силы, важно сохранять профессиональный подход. Это помогает сосредоточиться на задаче.

— Профессиональный подход, значит, — повторил он задумчиво. В его голосе больше не было насмешки, только искренний интерес. — Но разве доверие не важнее формальности? Мы же договорились — без масок.

Эля помолчала, взвешивая слова. Затем мягко улыбнулась:

— Доверие важно. И мы будем его строить. Но иногда формальности помогают нам не потерять фокус. Давай… простите, давайте продолжим. Сосредоточимся на дыхании.

Он вздохнул, демонстративно закатил глаза, но всё же закрыл их и сделал медленный вдох. Его грудь мерно поднялась и опустилась. Эля внимательно наблюдала: татуировка на предплечье чуть заметно мерцала, но не вспыхивала тревожно, как бывало раньше.

— Теперь обратите внимание на ощущения в теле, — продолжила она тем же мягким тоном. — Где вы чувствуете напряжение?

— Везде.

Эля хотела было продолжить инструкцию, но вдруг заметила, что его рука незаметно скользнула и едва ощутимо коснулась её запястья. Лёгкое, почти невесомое поглаживание — будто случайное, но слишком целенаправленное, чтобы быть таковым.

Она на мгновение замерла, но постаралась не подавать виду. Её пульс чуть ускорился, но голос остался ровным:

— Представьте, что с каждым выдохом это давление ослабевает. Вы отпускаете его, оно рассеивается, как дым. Сосредоточьтесь на тепле в ладонях…

Скорпион приоткрыл один глаз, бросил на неё жгучий взгляд — тёмный, глубокий, почти обжигающий. Уголок его рта дрогнул в полуулыбке.

— Тепло в ладонях, значит? — тихо переспросил он, и его пальцы снова скользнули по её запястью на этот раз чуть дольше, ощутимее. — А если я чувствую тепло не в ладонях, а… в другом месте?

Эля почувствовала, как к щекам прилила кровь, но заставила себя сохранить спокойствие. Она мягко, но твёрдо отвела руку, не отрывая взгляда от его лица.

— Мы здесь не для флирта, Скорпион, — сказала она спокойно, но с намёком на строгость. — Мы здесь, чтобы научиться контролировать вашу лирран. Если вы не готовы относиться к этому серьёзно, мы можем закончить сеанс прямо сейчас.

Скорпион кивнул, снова закрыл глаза и сделал глубокий вдох на этот раз более осознанно. Эля отметила, что татуировка на его руке перестала мерцать, а дыхание стало ровнее. Она улыбнулась про себя: прогресс был, пусть и небольшой. Но главное — он начал сотрудничать. И Эля дала себе слово, что испробует все возможные методы. Но не даст ему улететь на астероид и там взорваться. От этой мысли она невольно вздрогнула, пальцы слегка задрожали.

— Что с тобой? — он смотрел на неё долго и пристально, словно видел насквозь. В его взгляде читалась неподдельная тревога. — Ты побледнела.

Эля опустила глаза, слегка смутившись и пыталась собраться с мыслями.

— Всё в порядке, — тихо ответила она. — Просто… просто подумала о том, что может произойти, если мы не найдём способ.

Скорпион помолчал, изучая её лицо — каждую черту, лёгкую тень под глазами, изгиб губ, трепет ресниц. Затем чуть наклонился вперёд, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость:

— Ты правда хочешь помочь? По‑настоящему? Не из чувства долга, не потому, что ты психолог, а просто… потому что хочешь?

— Да, — твёрдо сказала Эля, поднимая взгляд и встречаясь с ним глазами. — Правда хочу.

Скорпион сел чуть ближе. В воздухе повисло напряжение — не угрожающее, а иное: трепетное, почти осязаемое, словно пространство между ними наэлектризовалось. Они сидели так близко, что ощущали дыхание друг друга — прерывистое, неровное. Скорпион словно балансировал на грани дозволенного, но не предпринял попытки приблизиться ближе, будто боялся спугнуть этот миг.

Его рука поднялась сама собой — пальцы едва касались её волос, осторожно, почти благоговейно провели вдоль пряди, будто запоминая текстуру, мягкость, изгиб линии. Эля замерла, чувствуя, как по спине пробежала волна тепла от этого лёгкого прикосновения. Она не отстранилась, лишь подняла глаза, встретившись с его взглядом.

В нём читалось столько всего: притяжение, желание, тоска… и глубокая, почти физическая боль. Взгляд Скорпиона скользил по её лицу — по линии бровей, по скулам, по губам — и в каждом движении глаз было столько жажды, что у Эли перехватило дыхание. Он словно пожирал её глазами, но при этом сдерживал себя с титаническим усилием.

Пальцы Скорпиона скользнули ниже — очертили линию скулы, едва ощутимо провели по контуру губ. Каждое движение было медленным, осторожным, словно он боялся, что любое резкое действие разрушит этот хрупкий момент.

— Меня тянет к тебе, — хрипло произнёс он, но голос его звучал непривычно мягко, без привычной жёсткости. — Так сильно, что это почти больно. Но я не могу… не имею права позволить себе быть с тобой. Если я позволю себе это, — произнёс он глухо, — я уже не смогу остановиться. Я буду хотеть всё больше. Тебя всю. Каждую секунду. Каждый вздох. Каждый взгляд.

Он сделал паузу и тихо продолжил:

— Но не теперь. Не когда ты знаешь, кто я на самом деле. Не могу использовать тебя с расчётом. Раньше бы я сделал с тобой всё, что хотел без раздумий, без оглядки. Но теперь…

Скорпион замолчал, сжал кулаки — татуировка на предплечье слабо замерцала, пульсируя в такт неровному дыханию. Он на мгновение закрыл глаза, сжал пальцы в кулак, будто заставляя себя остановиться, затем снова посмотрел на неё — прямо, открыто.

— Ты видишь во мне не оружие, не проблему, которую нужно решить, а меня. И это… пугает. Потому что если я позволю себе поверить, доверять, а потом потеряю это… — он запнулся, сглотнул, — …я не знаю, смогу ли выдержать ещё одну потерю. Ещё одно расставание. Ещё одну боль.

Эля растерянно смотрела на него, переживая момент, не в силах что‑либо сказать. В комнате повисла тишина, только было слышно их дыхание.

Скорпион первым нарушил тишину, истолковав молчание Эли по‑своему, и отстранился. Его взгляд на мгновение потемнел, будто он снова возводил вокруг себя привычную стену.

— Я готов покинуть мотель, и отвести тебя в твой жилой модуль.

Эля на мгновение замешкалась, в груди всё ещё трепетало от его слов, от той искренности, что прозвучала в его голосе. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение, и кивнула:

— Да, ты прав, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нужно уезжать отсюда.

Скорпион кивнул, подошёл к окну и отдёрнул потрёпанную штору. За стеклом была глухая ночь, огни мегаполиса начинали мерцать ярче, выхватывая из темноты очертания небоскрёбов и подвесных переходов. Отблески неоновых вывесок скользили по его лицу, подчёркивая резкие черты и тень усталости в глазах.

Он обернулся к Эле, в полумраке комнаты его взгляд снова стал тем самым, что так поразил её раньше: голодным, жадным, полным невысказанного желания.

— Спасибо, что была здесь, — тихо произнёс он. — Что позволила мне быть собой.

Они собирались молча. Эля надела куртку, ботинки стараясь унять дрожь в пальцах. Скорпион уже был полностью одет и подошёл к двери.

Вместе они вышли в коридор, закрыли дверь, сдали ключ удивлённому администратору — тот окинул их любопытным взглядом, но промолчал. Мотель остался позади с его потрёпанными стенами, скрипучими полами, дешёвыми светильниками.

На улице их окутал прохладный ночной воздух и Эля невольно поёжилась. У обочины стоял космобайк Скорпиона. Он помог ей забраться на заднее сиденье и протянул шлем:

— Держись крепче, — предупредил он, заводя двигатель. Тот взревел, и машина рванула с места.

Космобайк вновь мчал их по проспектам и магистралям, приближаясь к медицинскому сектору. Станция вокруг оживала: голографические рекламы мерцали над дорогами, дроны-доставщики сновали между зданиями, а где‑то вдалеке раздавался гул взлетающего корабля.

Эля прижалась к спине Скорпиона, обхватив его за пояс. Её мысли были заняты тем, что произошло сегодня. Впервые за долгое время он открылся кому‑то по‑настоящему. Он не просто рассказал о своей боли — он позволил ей прикоснуться к ней.

Скорость нарастала. Скорпион виртуозно лавировал между потоками транспорта, объезжая медленно ползущие автокары и юркие личные флаеры. Световые полосы проносились мимо, сливаясь в разноцветные линии.

Внезапно он свернул в боковой проезд — узкий, почти тёмный по сравнению с главными магистралями. Здесь было тише, лишь изредка проезжали одинокие машины. Скорпион сбросил скорость, и космобайк плавно заскользил вдоль невысоких зданий медицинского сектора.

— Вот мы и на месте, — произнёс он, останавливаясь у подсвеченного входа в жилой комплекс. Он заглушил двигатель, снял шлем и повернулся к Эле. — Твой модуль на каком этаже?

— На седьмом, — ответила она, снимая шлем и поправляя волосы. — Спасибо, что подвёз.

Он кивнул, но не спешил отпускать её руку, когда она коснулась его плеча, прощаясь:

— Завтра увидимся, — сказал он чуть хрипловато.

— Конечно, — улыбнулась Эля. — И, Скорпион… спасибо. За то, что доверился сегодня. Это много для меня значит.

Он на мгновение замер, затем коротко кивнул:

— Спокойной ночи, Эля.

— И тебе, — она улыбнулась ещё раз и направилась к входу.

Скорпион дождался, пока она войдёт в здание, затем снова завёл двигатель. Космобайк взревел и рванул прочь, растворяясь в ночной суете мегаполиса станции.

А Эля, поднимаясь на лифте к своему модулю, поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствовала воодушевление. В голове снова и снова звучали его слова: «Я буду хотеть всё больше. Тебя всю. Каждую секунду. Каждый вздох. Каждый взгляд». Эти фразы отдавались в груди трепетным эхом, заставляя пульс учащаться, а кожу покрываться мурашками.

Она невольно коснулась пальцами своей щеки — там, где едва ощутимо скользнули его пальцы. Воспоминание об этом прикосновении обжигало, будто она до сих пор чувствовала тепло его руки.

«Он так боится довериться, — думала Эля, идя по коридору. — Боится, что я исчезну, как исчезли остальные. Что я испугаюсь его силы, его боли, его тьмы… Но он не понимает, что именно это и делает его таким живым. Именно это я и вижу. Не оружие. Не угрозу».

В модуле она сразу прошла в душевую. Включила воду — сначала горячую, почти обжигающую, потом постепенно добавила прохладной. Встала под струи, закрыла глаза и позволила себе полностью погрузиться в ощущения. Капли стекали по лицу, плечам, спине, а перед внутренним взором снова и снова возникал Скорпион: его взгляд, в котором смешались желание и страх, хриплый голос, дрожь в пальцах, когда он касался её волос.

«Я готова идти с ним до конца, — осознала она вдруг с поразительной ясностью. — Не только в терапиях. Не только как психолог, который помогает пациенту найти опору. А как женщина, которая видит в нём мужчину. Сильного. Настоящего».

Мысли крутились вокруг его последней фразы: «Спасибо, что не боишься. За то, что видишь меня». В этих словах было столько боли и надежды одновременно, что у Эли защемило сердце. Она поняла, что для Скорпиона это не просто красивые слова — это признание уязвимости, которую он прятал за маской сурового воина.

Вода струилась по телу, смывая напряжение дня, но не утихающее волнение внутри. Эля провела ладонью по плечу, словно повторяя траекторию его прикосновения. В груди разливалась тёплая, почти пугающая уверенность: она не отступит. Не испугается. Не исчезнет.

«Завтра, — мысленно повторила она. — Завтра я скажу ему это вслух. Скажу, что вижу его. Что принимаю его. И что готова быть рядом не на время, не на пару сеансов, а по‑настоящему».

Она выключила воду, вытерлась мягким полотенцем и вышла из душа. В зеркале отразилась её улыбка — тихая, но твёрдая. В глазах читалась решимость, которой раньше не было.

Укладываясь в постель, Эля ещё долго не могла уснуть. Мысли о Скорпионе не отпускали: его голос, взгляд, сдержанная страсть, с которой он говорил о своих чувствах. Она представляла, как завтра снова увидит его и на этот раз не позволит страху взять верх ни в нём, ни в себе.

«Я буду рядом, — пообещала она мысленно, уже проваливаясь в сон. — Что бы ни случилось. Куда бы ни завела нас эта дорога. До конца».