Глава 10

В кабинет вошёл синеволосый аэлорец с озорной улыбкой и глазами, в которых плясали бесовские огоньки. Его хвост лениво покачивался за спиной, словно хищник, примеривающийся к прыжку. Эля окинула его взглядом: парень был одет в своём «неформальном» стиле — свободная рубашка с расшитыми рукавами, кожаные брюки с множеством карманов и ботинки на высокой платформе, украшенные голографическими узорами.

— Добрый день, док, — протянул он низким, бархатистым голосом, нарочито медленно опускаясь в кресло напротив. — Вы сегодня особенно прекрасны. Это освещение так идёт вашему лицу… Или это просто вы сияете?

— Алор, мы здесь для консультации, а не для комплиментов, — строго напомнила она, стараясь не замечать, как его хвост начал медленно описывать круги, будто принюхиваясь к обстановке.

— Конечно‑конечно, — он поднял руки в притворном жесте капитуляции. — Я весь внимание. Слушаю ваши мудрые наставления.

Его хвост тем временем, будто живя своей жизнью, начал медленно скользить по полу — плавно, почти незаметно. Кончик хвоста, гибкий и любопытный, потянулся к ноге Эли и обвился вокруг её лодыжки, едва ощутимо поглаживая кожу.

Эля вздрогнула, но постаралась не выдать волнения. «Ну вот, опять»

— Алор, — произнесла она твёрдо, — ваш хвост…

— Что хвост? — он сделал невинные глаза. — Он же не я. У него свои мысли, свои желания. Синдром хвоста, помните?

— Да, помню, — Эля сжала губы. — Но давайте договоримся: во время сессии хвост остаётся на вашей стороне кабинета. Это правило. И я не шутила, когда говорила вам, что сертифицирую его как орудие пытки.

Алор усмехнулся, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— Строго, — протянул он. — Мне нравится. Но знаете, док, иногда правила созданы, чтобы их нарушать…

В этот момент хвост, будто услышав его слова, снова потянулся к Эле и на этот раз более настойчиво, обвиваясь вокруг икры.

Эля не выдержала и резко хлопнула ладонью по хвосту — не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы тот отпрянул.

Аэлорец на мгновение замер, затем расхохотался — громко, искренне, запрокидывая голову.

— О, док, вы восхитительны! Наконец‑то, кто‑то поставил моего хвостатого друга на место.

Хвост, обиженно подрагивая, вернулся к хозяину и обвился вокруг его ноги, словно прося прощения.

— Хорошо, — Алор вдруг стал серьёзнее, хотя в глазах всё ещё плясали искры. — Давайте по делу. Признаюсь, я пришёл не только из‑за синдрома. Мне действительно нужна помощь.

Эля откинулась на спинку кресла, внимательно глядя на него.

— Вот теперь я вас слушаю, — сказала она мягче. — Расскажите, что вас беспокоит на самом деле.

Алор помолчал, провёл рукой по синим волосам, и впервые за время их знакомства в его взгляде промелькнуло что‑то настоящее — уязвимость, которую он так старательно скрывал за наглой улыбкой.

— Понимаете, док… — начал он тихо. — Иногда мне кажется, что этот хвост не просто часть тела. Он как будто знает мои страхи лучше меня. И показывает их всем. В самый неподходящий момент.

Эля почувствовала, как напряжение в груди ослабло. Она кивнула, давая понять, что слушает внимательно.

— Это уже похоже на настоящую проблему, — мягко сказала она. — Давайте разберёмся, почему так происходит. Но с одним условием: хвост остаётся в покое. Договорились?

Алор улыбнулся на этот раз искренне, без тени насмешки.

— Договорились, док. Обещаю держать своего хвостатого друга под контролем. По крайней мере, постараюсь.

Хвост слегка дёрнулся, будто в знак протеста, но остался на месте. Эля едва заметно улыбнулась.

— Отлично, — она открыла голографический блокнот. — Давайте начнём с самого начала. Расскажите, когда вы впервые заметили, что хвост реагирует на ваши эмоции? И как именно это проявляется?

Алор задумался:

— Наверное, лет пять назад. Сначала было незаметно — чуть сильнее дёргался, когда я нервничал. Потом начал обвиваться вокруг предметов… А теперь вот — сам решает, кого и когда обнять. Особенно если рядом кто‑то симпатичный, — он подмигнул.

Эля проигнорировала намёк и сделала пометку в блокноте: «автономная реакция хвоста на эмоциональный триггер».

«По крайней мере, он хотя бы признаёт проблему, в отличие от некоторых…» — мелькнуло у неё в голове.

— А какие эмоции чаще всего провоцируют такую реакцию? — уточнила она.

— Ну… — Алор слегка замялся. — Раздражение, волнение, иногда… возбуждение. Особенно когда я вижу кого‑то, кто вызывает у меня… интерес.

Он посмотрел на Элю так многозначительно, что она невольно покраснела и поспешила сменить тему:

— Давайте сосредоточимся на том, как вы можете научиться контролировать эту реакцию. Я предложу вам несколько техник осознанности — дыхательные упражнения, сканирование тела, визуализация. Сначала будем тренироваться здесь, в безопасной обстановке, а потом вы сможете применять их в повседневной жизни.

Алор кивнул, но в глазах снова заплясали озорные огоньки.

— Звучит захватывающе. И что, мы будем сидеть, смотреть друг на друга и глубоко дышать?

— Примерно так, — сдержанно ответила Эля. — Начнём с простого: закройте глаза и сосредоточьтесь на ощущениях в теле. Осознайте, где находится ваш хвост, как он лежит, какие ощущения он создаёт…

Аэлорец послушно закрыл глаза. Хвост, до этого спокойно лежавший на полу, начал медленно приподниматься. Эля заметила это краем глаза, но решила не прерывать упражнение.

— Теперь попробуйте мысленно «поговорить» с хвостом, — продолжала она. — Скажите ему: «Я тебя чувствую, я тебя понимаю, но сейчас мы будем спокойны». Представьте, что вы устанавливаете с ним связь через дыхание…

Алор глубоко вдохнул — и в этот момент его хвост стремительно рванулся вперёд. Прежде чем Эля успела отреагировать, он обвился вокруг её талии и с силой сжался, словно питон.

— Алор! — завопила она, пытаясь ослабить хватку. — Что вы творите?! Задушите же… — чуть ли не прорычала она.

Но аэлорец не только не ослабил хватку — наоборот, подкатил кресло на колёсиках вместе с Элей к себе, пересадил её на колени, а затем наклонился к шее и, не сдерживаясь, высунул раздвоенный язык. Холодное прикосновение скользнуло от уха до ключицы, вызвав волну мурашек и смесь ужаса.

— Немедленно отпустите меня! — Эля ударила его кулаком в плечо. — Это не терапия, это… это домогательство!

Алор наконец пришёл в себя и разомкнул объятия. Хвост неохотно размотался и опал на пол, слегка подрагивая.

— Простите, док, — в его голосе не было ни капли насмешки. — Я правда пытался контролировать… Но иногда хвост будто отключает мой мозг.

Эля быстро вскочила с его колен, отступила на шаг, поправляя юбку.

— Это переходит все границы, — она старалась говорить твёрдо, хотя голос слегка дрожал. — Мы работаем над контролем, а не над демонстрацией вашей… наглости!

Алор поднялся с кресла и сделал шаг назад, подняв руки в примирительном жесте.

— Вы правы, — серьёзно сказал он. — Простите. Я действительно не хотел вас напугать или обидеть. Просто… этот синдром — он как демон, который просыпается в самый неподходящий момент. И я не всегда могу его удержать.

Эля вздохнула, немного расслабилась и скрестила руки на груди.

— Хорошо, — произнесла она уже спокойнее. — Давайте договоримся: если чувствуете, что теряете контроль, сразу сообщайте мне. Мы будем отрабатывать техники осознанности — учитесь замечать первые признаки «пробуждения демона» и останавливать его до того, как он возьмёт верх.

— Договорились, — кивнул Алор, опустив взгляд. — Спасибо, что не выгнали меня после этого.

Эля посмотрела на него на этот раз внимательно. В его глазах больше не было насмешки, только искреннее раскаяние и какая‑то глубокая усталость. «Может, он и правда пытается?»

— Хорошо, — вздохнула она. — Давайте попробуем ещё раз. Но теперь с чёткими границами. Никаких прикосновений без моего согласия. Никаких провокаций. Мы работаем над проблемой, а не устраиваем цирк. Договорились?

Алор кивнул:

— Договорились. И ещё раз простите. Я действительно хочу научиться с этим справляться.

Хвост, словно поняв серьёзность момента, свернулся рядом с креслом и замер.

— Отлично, — Эля села обратно за стол и открыла блокнот. — Тогда начнём сначала. Закройте глаза и сосредоточьтесь на дыхании…

На этот раз хвост оставался на месте. Алор действительно старался и Эля почувствовала, что эта сессия может стать началом настоящей работы.

Спустя несколько минут аэлорец открыл глаза. В них читалась непривычная для него сосредоточенность.

— Знаете, док, — тихо произнёс он, — когда я пытаюсь осознанно управлять хвостом, это как будто… учусь заново ходить. Всё тело помнит одно, а мозг заставляет делать другое. Это очень странное ощущение.

— Это нормально, — мягко ответила Эля. — Любое новое умение требует времени. Вы уже сделали важный шаг — признали проблему и готовы работать над ней. Это многого стоит.

Она сделала пометку в блокноте: «Прогресс: пациент демонстрирует готовность к сотрудничеству и осознанное участие в терапии. Наблюдается снижение провокационного поведения, рост уровня доверия».

Алор ей улыбался и Эля невольно на него засмотрелась. Всё же он необычный — со своими синими длинными волосами и таким… хвостом. Интересная раса. В голове мелькнуло: «И как они вообще с этим хвостом спят? Неудобно же, наверное…» — но тут же одёрнула себя: не время для таких мыслей. Но любопытство пересилило.

— Алор, а расскажите немного о себе, — вырвалось у неё, прежде чем она успела подумать. — Общие характеристики я, конечно, читала о вашей расе, но мне искренне любопытно: кем вы работаете на станции?

Алор выпрямился в кресле, расправил плечи — хвост тут же элегантно обвился вокруг ножки кресла, будто подчёркивая важность момента.

— Я пилот и специалист по стыковке на станции, — с гордостью начал он. — Управляю малыми судами между станцией и прибывающими кораблями, координирую манёвры при стыковке крупных судов в сложных условиях. Обучаю новичков технике пилотирования в условиях изменчивой гравитации, а ещё занимаюсь техническим обслуживанием.

Он сделал небольшую паузу, подмигнул и добавил:

— Мой хвост — не источник проблем, а настоящее преимущество: он служит дополнительным органом равновесия и помогает точнее чувствовать пространственную ориентацию. Благодаря этому я считаюсь одним из лучших пилотов станции — виртуозно маневрирую даже в самых сложных ситуациях. Иногда мне кажется, что я и без приборов обойдусь — хвост всё подскажет!

Эля не смогла сдержать улыбку:

— Впечатляет. А вы долго на Орионе-11 живёте и работаете?

— Уже шесть лет, — кивнул Алор.

— Не скучаете по дому? И почему вы выбрали работать именно здесь, а не на своей родине?

— Карьерные перспективы, — просто ответил Алор. — На станции я получил возможность летать чаще и больше, чем на родной планете, где пилоты в основном обслуживают туристические маршруты между городами. На Аэлуре меня ждали бы традиционные обязанности наследника клана — управление семейной фермой гравитационных кристаллов. Я предпочёл самостоятельность и риск. Я дал себе слово: вернусь домой только тогда, когда добьюсь настоящего признания как пилот.

— Я видела ваше имя в отчётах Межгалактической службы пилотирования, — улыбнулась Эля. — Простите моё любопытство… А что на вас за амулет?

— Это кристалл, семейный оберег, подаренный матерью перед отъездом, — Алор слегка коснулся амулета рукой, и его хвост чуть приподнялся, будто тоже хотел поучаствовать в рассказе. — Он символизирует связь с домом и, по поверьям аэлорцев, приносит удачу в полётах. Мама говорит, что пока он со мной — со мной ничего не случится. Хотя, честно говоря, я больше полагаюсь на свои навыки… и хвост, конечно.

Эля рассмеялась:

— А можно ещё задать вопрос личного характера? Хочу ближе вас узнать, чтобы более точными были наши терапии и консультации.

Алор расплылся в улыбке, чуть наклонился вперёд, и его хвост сделал изящный виток в воздухе:

— Всё что угодно, док. Можете даже спросить, почему я предпочитаю чай с мёдом, а не с сахаром!

— Как у аэлорцев происходит выбор партнёра? — Эля не просто так задала вопрос, её смущал его хвост. Вдруг его поползновения к ней что‑то всё‑таки значили?

— Это естественный процесс, — с готовностью отвечал Алор, — основанный на взаимном притяжении и совместимости характеров. Ритуалов как таковых нет, но есть традиции. «Первый взгляд». Аэлорцы считают, что истинная симпатия возникает мгновенно — когда глаза встречаются, а хвосты непроизвольно начинают двигаться в одном ритме. Это считается добрым знаком. Мы собираемся на Празднике Великого Притяжения, где хвосты свободно взаимодействуют. Если два хвоста непроизвольно переплетаются и создают устойчивую петлю и не расплетаются в течение минуты, это считается знаком совместимости. Мы ценим свободу выбора и считаем, что настоящая связь возникает только по взаимному согласию. Принуждение к отношениям строго осуждается. Но нас мужчин больше, нежели женщин, поэтому наши самки могут взять до четырёх самцов в мужья. Бывает, что на празднике сплетаются и несколько хвостов.

У Эли немного вытянулось лицо. Она невольно представила себе картину: четыре темпераментных аэлорца в одном доме, и все с хвостами…

— И нет ревности? — спросила она.

— Нет, — улыбнулся Алор. — Все мужья сосредоточены на своей самке и её комфорте.

— Допустим, вы состоите в паре — вы первый муж, — уточнила Эля, пытаясь разобраться в этой необычной системе отношений. — А потом ваша избранница приводит в дом ещё одного мужа… И вы совсем не испытываете ревности? Ни малейшей?

В голове у Эли вихрем пронеслись мысли: «Как вообще возможно такое сосуществование? У нас и с одним партнёром сплошные недопонимания, а тут — сразу несколько… Может, их женщины по натуре свободолюбивы?»

Алор лишь пожал плечами:

— Я приму его — или даже их — в нашу семейную ячейку. Главное, чтобы моя женщина была счастлива. Для нас первостепенна гармония во взаимоотношениях, — тут он вдруг озорно улыбнулся. — Кстати, я был бы не против узнать вас лучше и в будущем стать вашим мужем, док.

Эля едва не задохнулась от неожиданности. Растение на столе выразительно зашелестело листьями — казалось, оно вот‑вот разразится смехом. Даже эфирийские кристаллы в контейнере тут же поменяли цвет настроения на алый — засмущались.

Эля покосилась на хвост Алора и невольно подумала: «Надо же, как ловко он им управляет! Хотя, может, это он сейчас специально так плавно покачивает, чтобы произвести впечатление? Ну прямо мастер манипуляций — и хвостом, и словами!»

— По моим наблюдениям, док, вы свободны, и я не ощущаю на вас запаха другого самца, — добавил Алор с наивным видом.

— Но у меня нет хвоста, — растерянно возразила Эля. — И я вовсе не аэлорка.

— Это не имеет значения, — продолжал улыбаться Алор. — Мы способны вступить в отношения с самкой любой расы, если почувствуем настоящую любовь. А она, в свою очередь, может привести в нашу семью ещё одного мужа независимо от его происхождения и расы. Правда, если он будет не против вступить в такой союз. Собственно, сложности есть. Но всё решаемо.

Воображение Эли тут же нарисовало яркую картину: она в центре уютного дома, рядом сияет улыбкой Алор, а следом заходит… скажем, коренастый орк в кожаной жилетке, кивает ей с достоинством и начинает развешивать свои носки на сушилку. «Стоп, что за абсурдные фантазии!» — одёрнула она себя, стараясь сдержать рвущийся наружу смех.

— То есть мужчина‑аэлорец не может иметь более одной жены? — уточнила Эля, уже откровенно забавляясь экзотическими традициями. Мысленно она добавила: «Какой, однако, необычный подход к семейным ценностям… Прямо‑таки цирк, но в хорошем смысле!»

— Верно, — вздохнул Алор. — Мы привязываемся к своей самке, к её уникальному запаху и больше ни одна нас не привлекает. Чем больше мы взаимодействуем и спариваемся, тем крепче связь.

— В вашем голосе слышится печаль, — не удержалась Эля и прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Про себя она отметила: «Бедняга… Влюбиться раз и навсегда — это серьёзно. Хотя, с другой стороны, какая надёжность и стабильность!»

— Мир несправедлив, — развёл руками Алор и скорбно склонил голову. Его хвост в тон настроению печально обвился вокруг ножки кресла, будто разделяя горе хозяина.

Эля не выдержала и расхохоталась — искренне, от души, запрокинув голову.

— Получается, вы, аэлорцы, отдаёте сердце раз и навсегда, а ваши женщины вправе выбирать сколько угодно партнёров? — сквозь смех уточнила она.

— Именно так, — серьёзно кивнул Алор. — Мы влюбляемся один раз — и на всю жизнь.

Эля, утирая выступившие от смеха слёзы, подумала: «Что ж, честность у них точно в крови. Да и драматизма не занимать… Интересно, как они распределяют домашние обязанности? Наверняка это тоже часть их гармонии во взаимоотношениях!»

— Мне сложно всё это понять, — улыбнулась она.

Алор мгновенно оживился:

— А что тут сложного? Я буду не только вашим мужем, но и верным пилотом, поваром, мастером на все руки… И ещё могу быть личным навигатором, — с энтузиазмом продолжил он. — Буду прокладывать маршруты для ваших прогулок, предупреждать о метеоритных дождях и напоминать, когда пора пить витамины. А ещё я умею готовить космический омлет с пупырчатыми грибами — пальчики оближете!

— Звучит заманчиво, — Эля всё ещё улыбалась, но в глазах читалась лёгкая насмешка. — Но у нас, землян, всё проще: один партнёр, одна любовь, никаких дополнительных мужей и навигаторов с омлетами.

— Правда? — просиял он, и его хвост мгновенно пришёл в движение. Затем очень аккуратно и медленно пополз к лодыжке Эли, будто на разведку. — Но знаете что? Мне нравятся ваши земные правила. Даже без омлета.

— Без омлета? — Эля приподняла бровь. — Это серьёзная жертва.

— Ради вас — да, — он подмигнул. — Хотя… может, разок‑другой я всё‑таки приготовлю? Просто чтобы вы оценили масштаб моей преданности.

Эля покачала головой, всё ещё улыбаясь:

— Вы невозможны, Алор.

— Зато я честен, — он развёл руками. — И, кстати, я всё ещё жду терапии для хвоста. Вдруг вы найдёте способ помочь мне лучше его контролировать?

Эля рассмеялась снова:

— Боюсь, тогда мне придётся проводить сеансы каждый день.

— Я не против, — весело отозвался Алор. — Главное, чтобы вы не устали от моего общества. И мне хочется узнать о вашей расе и о вас самой. В базе данных о землянах очень мало информации.

Эля слегка прищурилась и посмотрела на смирный хвост Алора:

— Почему‑то я склоняюсь думать, что вы, Алор, прекрасно контролируете свой хвост, и нет никакого синдрома. Всё то время, что мы с вами беседуем, ваш хвост обвивает ножку кресла и не рыпается.

— Это вы на меня так влияете, — хитро проговорил он, не скрывая улыбки. — С вами моему хвосту спокойно и комфортно. Поймите, Эля, хвосты могут выражать симпатию — мягко обвивать понравившийся ему объект, но это лишь жест внимания, а не обязательный ритуал, обязывающий к чему‑то. Вы мне нравитесь. Это просто симпатия.

Теперь Эля понимала: действия хвоста Алора — не проявление какого‑то синдрома или попытки её домогаться, а искреннее выражение симпатии. Его провокации — скорее неуклюжие попытки привлечь внимание, чем осознанное нарушение границ.

— Получается, что наша терапия закончена? — разведя руками, улыбнулась она.

— Вот так, за один сеанс вы меня вывели на чистую воду, — притворно‑досадливо вздохнул он. — И всё же я вас разочарую. Мой хвост требует терапии, и ваши практики мне нужны. Так что до встречи на следующей консультации, — он поднялся с кресла, подмигнул и поспешно ретировался, оставив после себя лёгкое замешательство.

Эля вздохнула, повернулась к подоконнику и подпёрла рукой подбородок:

— Ну и что ты об этом думаешь? — обратилась она к растению.

Мурлыка слегка покачал сиреневыми лепестками, будто пожимало плечами, и мысленно ответил:

— Он искренен. И, кажется, влюблён.

Эля рассмеялась:

— Влюблён… И что мне теперь с этим делать?

— То, что вы делаете лучше всего, — слушать сердце и доверять интуиции, — прозвучал в её сознании мягкий ответ.

Эля помолчала, глядя в окно на проплывающие мимо звёзды:

— Знаешь, что самое странное? — тихо сказала она. — Мне это… нравится. Его искренность. Эта нелепая прямолинейность. Даже хвост, который то обвивает ножку кресла, то ползёт ко мне, будто на разведку. В этом есть что‑то… трогательное.

Растение качнуло лепестками в знак согласия:

— Вот видите? Вы уже не сопротивляетесь этой мысли.

— Я пока ни на что не соглашаюсь, — поспешно добавила Эля, но щёки слегка порозовели. — Просто… признаю, что он интересный. Необычный. И, кажется, действительно хороший человек. То есть аэлорец.

— Пилот, навигатор, повар и мастер на все руки, — подсказал Мурлыка с лёгкой иронией.

— Да‑да, и всё это в одном синеволосом комплекте с хвостом, — Эля рассмеялась. — Ладно. Посмотрим, что будет на следующей сессии.

Эля вернулась к столу, чувствуя, как внутри разливается непривычное, но приятное тепло — смесь любопытства, лёгкой тревоги и… да, пожалуй, зарождающейся симпатии. И эфирийские кристаллы снова сменили цвет настроения на тёплый золотистый, будто отражая её состояние.

А еще мысль о завтрашнем единственном выходном грела душу Эли. Целый световой цикл впереди, и она уже представляла, как будет бродить по среднему уровню станции. Сначала в магазин экзотических сувениров: вдруг попадётся что‑нибудь необычное с планеты Зир‑3? Потом — кофе в «Млечном пути», чтобы ощутить кусочек Земли вдали от дома. А после — ботанический сектор: полюбоваться светящимися лианами, чьи переливы напоминали звёздный дождь.

Покинув кабинет, Эля направилась в столовую, чтобы поужинать и поболтать с вайли‑поваром Квили. Настроение у неё было прекрасное и всё благодаря Алору.

В столовой пахло пряными специями, фруктами и чем‑то неуловимо морским — Квили обожал смешивать ароматы разных планет.

— О, доктор Эля! — радостно воскликнул Квили, заметив гостью. — Как раз готовлю своё фирменное блюдо — «Звёздный бриз»: морепродукты с планеты Океанус в соусе из лунных ягод. Будете?

— С удовольствием, — улыбнулась Эля, усаживаясь за столик у окна. — И, если можно, чашечку фруктового чая.

Квили подмигнул, ловко подбросил что‑то на сковороде, и через пару минут перед Элей дымилось ароматное блюдо, а рядом стояла чашка с густым напитком.

— Ну, рассказывайте, — Квили присел напротив, вытирая руки о фартук. — Вижу по глазам: у вас что‑то случилось. И что‑то хорошее.

Эля не смогла сдержать улыбку:

— Да так… был сегодня интересный пациент. Аэлорец. Пилот.

— А, этот синеволосый красавчик с хвостом? — Квили хитро прищурился. — Я его тут часто вижу. Он, кстати, всегда заказывает двойной десерт, а потом говорит, что «хвост требует сладкого».

Эля рассмеялась:

— Да‑да, это он. И знаете, он такой… непосредственный. Прямолинейный. И при этом — удивительно искренний.

— Влюбился, небось? — без обиняков спросил Квили, наклоняясь ближе.

Эля чуть не поперхнулась чаем:

— Что вы! Ну… может быть, немного. Но это же невозможно. Мы из разных миров, у нас разные традиции, да и…

— Ой, да бросьте, — махнул рукой Квили. — Любовь, она межзвёздная. Вон, моя сестра вышла замуж за диксарца — у него три руки и шесть чувств обоняния. И ничего, живут душа в душу уже десять лет. Он ей цветы с астероидов возит!

Эля покачала головой, но улыбка всё равно расползалась по лицу:

— Вы так просто это говорите…

— Потому что это правда, — Квили поднялся, чтобы подать ещё горячего хлеба. — Главное — сердце. А всё остальное — детали. Ну, или хвосты, — он подмигнул.

Эля рассмеялась:

— Ладно, убедили. Но я пока не собираюсь ни в какие отношения. Мне бы разобраться, что я вообще чувствую.

— Вот и правильно, — одобрил Квили. — Не торопитесь. Но и не отталкивайте того, кто смотрит на вас так, как этот аэлорец. Я его сегодня видел — он три раза заходил, спрашивал, не приходили ли вы. И каждый раз хвост у него так и вилял, будто антенной настраивался на вашу частоту.

Эля почувствовала, как щёки теплеют:

— Правда?

— Чистая правда, — кивнул Квили. — Так что наслаждайтесь выходным, гуляйте, покупайте красивые платья для прогулок по среднему уровню. А там — кто знает? Вселенная любит соединять тех, кто кажется разным, но чувствует одно и то же.

Эля доела ужин, поблагодарила Квили и направилась к выходу. В душе было легко и радостно. Она даже забыла про своё провальное задание под названием «Скорпион», про напряжённые сеансы, про сомнения и терзания.