Глава 14. Арнау Серра

Мария не двигалась, стоя за своим столом. Ее пальцы впились в столешницу, а в глазах назревала буря. Я стоял точно напротив, сжимая ручку портфеля. Никто из нас так и не прервал визуального контакта. – Какой клиент из Мадрида? – спросила Солер, и ее интонации ясно давали понять, что она не поверила в мою надуманную причину. Догадливая девочка. – Придумаешь что-нибудь, – я пожал плечами, не собираясь оправдываться. – Главное – быть здесь завтра в семь. – Вам не кажется, что вы переходите границы? – ледяным тоном поинтересовалась Солер. – Вы не только лишили меня возможности хорошо провести завтрашний вечер, но еще и предлагаете мне самой придумать оправдание для вашей… вашей прихоти? Я предостерегающе сощурился. Признаваться самому себе, что это ее «хорошо провести вечер» царапнуло что-то внутри, я не стал. – Мой офис – не место для знакомств, Мария. Флиртуй с кем хочешь в свое свободное время. Но не с моими клиентами. И уж точно не на моей территории. – Когда я выхожу из вашегоофиса, – не скрывая яда, парировала Солер, – я перестаю быть вашейсотрудницей, а мужчины, с которыми я флиртую или нет – вашими клиентами! Ее дерзость должна была выводить из себя, но почему-то лишь еще сильнее вдохновляла. Мне нравилась эта словесная пикировка, где одно определение могло изменить все. Этот как сражение с прокурором в зале суда: неверное слово – и ты проиграл. Но если там на кону стояла лишь твоя репутация, то здесь… кажется, здесь мы с Солер ставили нечто большее. Понять бы еще, что именно. – Ты остаешься моей сотрудницей до тех пор, пока работаешь на меня, – я подошел максимально близко, практически уперевшись в разделяющий нас стол. – А пока ты занимаешь место Паулы, ты именно что работаешь, Солер, а не стажируешься. Значит, твое поведение отбрасывает тень на репутации фирмы. Моей фирмы. Девичьи губы скривились в усмешке. – И чем же вашей фирме навредит мой поход в оперу? Ее вопрос еще не отгремел от стен, а я уже понял, что попал в ловушку собственной логики. Вред фирме? Это была натяжка, и Солер это знала. – Гальярдо не просто клиент, – сказал я, чувствуя, как твердый пол подо мной превращается в болото, в котором я мог потонуть. – Он капризный, избалованный ребенок в костюме от Армани. Если ты ему наскучишь или, что более вероятно, он тебе – он может разорвать контракт из-за испорченного настроения. – Тогда хорошо, что я не собираюсь ему портить настроение, верно? – обворожительно улыбнулась Мария, а я чуть не скрипнул зубами от двойственности ее фразы. Но, прежде чем я решил, что делать с возникшей на ровном месте злостью, Солер вдруг добавила совершенно другим, более легкомысленным тоном, которого я от нее никогда не слышал: – Ведь если я и пойду с кем-то в оперу, то явно не с ним. Я замер, пытаясь осмыслить услышанное. Не получилось. – Что? Улыбка Марии сменила оттенки. Теперь на меня смотрела не флиртующая девчонка и не пустоголовая модель, не воспринимающая слова умудренных опытом людей всерьез. Нет, теперь напротив стояла женщина, умеющая добиваться желаемого. – Я люблю оперу, сеньор Серра, – поделилась она со мной как с лучшим другом. – А на «Кармен» так просто не попасть. Поэтому я выбрала самый простой способ заполучить билеты. Меня словно обухом по голове ударило, когда я осознал всю глубину сложившейся ситуации. Мария не флиртовала. Она… использовала Мартина. Холодно, расчетливо, без тени сомнения. Этот томный взгляд, эта подобранная интонация, эта игра в заинтересованность – все это было оружием для достижения цели: билетов в оперу. Во мне боролись два чувства. Глубокое, почти профессиональное восхищение этой изощренной манипуляцией. И дикое, животное раздражение от того, что я сам попался на удочку. Я-то думал, что защищаю Солер от Гальярдо, а на самом деле стал свидетелем и невольным участником ее маленького спектакля. – Ты… – я начал и запнулся, не находя подходящих слов. – Ты использовала его. – Я приняла дар судьбы, – поправила меня Мария, и в ее глазах плескалось веселое озорство. – Сеньор Гальярдо хотел произвести впечатление, а я хотела послушать «Кармен». Это называется взаимовыгодное сотрудничество. – Взаимовыгодное? – я фыркнул, чувствуя, как нарастает смесь гнева и восхищения. – Мартин рассчитывал на совсем другую «оперу». – А я не несу ответственности за его фантазии, – парировала девчонка, пожимая плечами. – Я лишь вежливо приняла подарок. Что он решил прочитать в этой вежливости – его личные проблемы. Я смотрел на нее – юную, хрупкую, с лицом ангела и умом опытного стратега. Она только что продемонстрировала мне мастер-класс по манипуляции, и часть меня не могла не признать – это было гениально. Безжалостно, аморально, но гениально. – И что теперь? – спросил я, склонив голову к плечу и пытаясь предсказать дальнейшие планы Солер. Но что-то мне подсказывало, что я не угадаю. – Ты пойдешь на это свидание, зная, что он ожидает совсем другого финала? – Зачем? – так искренне удивилась Мария, что я сам почти поверил в собственную глупость. А потом она подхватила в руки билеты и продемонстрировала их мне с задорной улыбкой. – У меня два билета. Осталось только найти, кого с собой позвать. Я готов был похлопать этой девчонке. Развести богатенького мажора на дорогие билеты и оставить того с носом – это что-то с чем-то. Очень расчетливая многоходовка. А я еще подумал, что она нуждается в защите! Да это Гальярдо надо было спасать от нее, а не наоборот. Мне оставалось только выразить свое восхищение, что я и собирался сделать, как внезапно Солер меня опередила. – Кстати, сеньор Серра. – Она вдруг изменилась вся, от улыбки до манеры держаться, став словно мягче и кокетливей. А затем посмотрела на меня точно так же, как недавно смотрела на несчастного парня: чуть опустив подбородок вниз и прикрыв ресницы. – Не хотите составить мне компанию? Я вдруг четко осознал, что именно чувствовал Гальярдо в тот момент, когда Мария использовала на нем свои женские чары. Это даже не вспышка, это контрольный выстрел в голову. В упор. Взгляд, улыбка… я не должен был вестись. Но на какой-то миг я это сделал, допустив в свой лишенный эмоций мозг одну простую мысль: я хочу пойти в оперу со своей помощницей. А затем понял, что ее слова – вовсе не просьба. Это вызов. Окончательный и бесповоротный. Я смотрел на нее – на эту невыносимую, блестящую, совершенно непредсказуемую девушку, которая только что продемонстрировала, как легко может играть мужчинами, и теперь предлагала мне присоединиться к ее игре. На ее условиях. Часть меня хотела рассмеяться ей в лицо. Отчитать за наглость. Напомнить о профессиональных границах. Но другая часть – та, что заставила меня защищать ее от внимания Гальярдо, – с интересом наблюдала за этим спектаклем. – Только что ты мастерски развела одного мужчину, о чем открыто призналась, – медленно произнес я. – И теперь предлагаешь то же самое другому? Довольно рискованно. – О, – ее губы тронула загадочная улыбка. – С вами я бы не стала играть. Это было бы… контрпродуктивно. – Почему? – я действительно хотел понять. Не потому, что это было интересно. А потому, что меня задело. То есть мальчишка для манипуляций подходит, а я – нет? – Потому что я умнее Гальярдо? – Нет, – она покачала головой, и ее взгляд растерял всю свою девчачью наигранность, став серьезным и каким-то пронзительным. – Потому что с вами мне не хочется играть. Эта опасная, почти пугающая искренность заставила меня глубоко задуматься. Я чувствовал, как что-то упускаю. И дело не в моих эмоциях, которые последние дни выходили из-под контроля, когда я видел ассистентку в компании собственных клиентов. Дело было в ней, Марии Солер. Она была удивительно сдержана на работе – вежлива, мила, исполнительна и продуктивна. Она была прилежна в учебе, что доказывала на каждом моем занятии, да и другие преподаватели, с которыми я общался, не говорили о ней ничего плохого. Такая Мария была исключительно понятна. Но иногда в ней просыпалась вот эта, стервозная и манипулятивная сеньорита, которая меня восхищала и пугала в равной степени. Я не мог не оценить ее цепкий ум и умение просчитывать ходы. И при этом ловил себя на мысли, что не хотел бы оказаться на месте ее жертвы. А чувство, что именно я – жертва, возникало всякий раз, когда Солер смотрела на меня так: со смесью уверенности, чувственности и каким-то затаенным восхищением. Не может же все это быть из-за того флирта летом? Прошло уже слишком много времени. Если бы Солер действительно хотела привлечь чем-то мое внимание, наверняка нашла бы способ попроще. Юбка покороче, вырез – поглубже. Яркий макияж, обворожительные улыбки, случайные столкновения, откровенное соблазнение. Или чем там еще молоденькие девочки пытаются завоевать взрослых мужчин? Но Солер не делала ничего такого. Ее наряды хоть и были достаточно соблазнительными, но не выходили за рамки делового стиля. Макияж – дневной, неброский, естественный. Никаких двусмысленных фраз. Никакого навязчивого внимания. Никаких поползновений на мое одиночество. И, видимо, то, что я ждал ровным счетом противоположное, в итоге и заставляло меня постоянно возвращаться мыслями к этой девчонке. Поэтому, вместо того чтобы отказаться и напомнить о профессионализме, о нашем статусе и возрасте, я раздумывал, прежде чем ответить. И думал достаточно долго, чтобы это стало заметно. – Сеньор Серра? Теперь в глазах Марии стоял не только вопрос, но и опасение. Что я соглашусь? Или что откажусь? Я должен был отказаться, потому что это был самый правильный вариант. С учетом того, что Мария – моя сотрудница и студентка, а я – ее босс и преподаватель. С учетом тех слов, что я ей уже говорил однажды – молоденькие девочки меня не интересуют. Но стоило только представить, что вместо меня завтрашний вечер с ней проведет кто-то вроде Гальярдо, и в груди появлялось нечто черное. Нечто, что я никак не мог игнорировать. – Насколько я помню, за моим расписанием следишь именно ты, – заявлял я, глядя на девчонку не без подозрения. Верить в то, что она играла мной, не хотелось. Но и не верить не получалось. – Так скажи сама, могу ли я составить тебе компанию. Я ждал, что она победоносно улыбнется, и тогда все встанет на свои места. И Мария действительно улыбнулась, но без удовлетворения от долгожданного исхода, а с каким-то девичьим смущением, чем окончательно меня запутала. – Я знаю, что завтра вечером вы совершенно свободны, – куда тише произнесла она, но взгляда не отвела. – Поэтому и предлагаю. В ее голосе не было ни торжества, ни манипуляции. Была та самая опасная искренность, которая что-то делала с моим каменным сердцем, от чего оно сбивалось с шага. Или это признаки надвигающейся старости? В любом случае, мне было слишком любопытно доиграть эту пьесу до конца, даже если никакого спектакля и нет. – Тогда завтра в семь, – заключил я и сделал шаг назад. – Только если успеешь закончить все дела к тому моменту. Я уже развернулся и двинулся к своему кабинету, когда мне в спину донеслось: – О, не сомневайтесь. Я все успею. И это уже звучало как угроза. На несколько секунд я замер у двери, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От предвкушения. В голосе Солер снова появились те самые стальные нотки, которые так контрастировали с ее девичьим смущением секунду назад. Она снова надела маску. Или, может, сняла ее? С Марией Солер я уже перестал понимать, где заканчивалась игра и начиналась искренность. И, что самое пугающее, меня это больше не беспокоило. Я не обернулся. Не ответил. Просто вошел в кабинет и закрыл дверь. Но, стоя у стеклянной стены, глядя на море и раскинувшийся под ногами город, я поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы с нетерпением жду вечера. Не делового ужина. Не победы в суде. А простого похода в оперу. С девушкой, которая была моей студенткой, сотрудницей и загадкой, которую мне все больше хотелось разгадать. И в этом был свой особый шик. В том, чтобы наконец-то перестать пытаться все контролировать. И позволить жизни удивить себя. Пусть даже эта неожиданность была в образе Марии Солер – умной, дерзкой и совершенно непредсказуемой. Завтра в семь. Посмотрим, что из этого выйдет.