Глава 15. Мария Солер

Для похода в оперу я выбрала черное трикотажное платье без рукавов от Бальмен с длинным разрезом на бедре в виде молнии. Большой гравированный бегунок, отделанный позолотой, позволял регулировать размер разреза, что вкупе с золотистыми лодочками от Магри и сумкой в тон от Джимми Чу смотрелось просто восхитительно. Я хотела покорить Арнау Серра своим внешним видом. Напомнить, что под этими строгими блузками и юбками до колена скрывалась не просто студентка, а женщина. Красивая, молодая и очень привлекательная. План с Гальярдо отработал на все двести процентов. Когда я впервые увидела его фамилию в списке клиентов, даже не поверила, что это – те самые Гальярдо, известные театралы и меценаты, вкладывающие в искусство миллионы евро ежегодно. Но когда Мартин появился на пороге кабинета Серра, совпадения были отброшены как несущественные, настолько он был похож на свою мать, Нурию Гальярдо – а на ее соцсети я подписана очень давно. Задумка была проста: я хотела на «Кармен», а у Гальярдо выкуплена целая ложа под внезапные посещения. Оставалось только закинуть удочку самоуверенному Мартину, заполучить заветные билеты и сходить на представление. В компании Арнау, разумеется. Хотя портить отношения с богатеньким отпрыском известной семьи я тоже не собиралась – полезными знакомствами у меня вся телефонная книга забита. Но кто бы знал, что мне повезет трижды за один день! Сначала профессор по риторике отменил свои пары, и я решила приехать в офис пораньше. Затем позвонил Мартин и порадовал долгожданными билетами, а еще изъявил желание немедленно их вручить. И – вишенка на торте – появление сеньора Серра именно в тот момент, когда Гальярдо целовал мне руку. О, это был настоящий экстаз, когда суровый Арнау отказывал милому Мартину от моего лица. Еще и выдуманным поводом! Это же не просто удача, это настоящая победа! Сам себе в том не признаваясь, Серра меня ревновал. Пусть пока не как свою девушку, но уже – как свою ассистентку. Жаль, что на этой должности мне оставалось провести всего два дня. Я уже не сомневалась, что наше с Арнау будущее угодно не только мне, но и высшим силам: иначе откуда такой грузовик с удачей на моей улице? Сначала та встреча в ресторане, где мне удалось окончательно избавить себя от подозрений в преследовании. Потом – Паула. И пусть за нее и ребенка я искренне переживала, но открывшиеся возможности вдохновляли гораздо больше. А ведь я еще попала в кабинет именно тогда, когда Серра больше всего была нужна помощь! В чем он, конечно же, никогда бы не признался. Снова везение. Теперь встреча с Гальярдо… Серра мог думать себе что угодно, но я-то видела его глаза! И горящую в них бурю. Это уже не забота о сотруднице, не попытка защитить сестру друга. Это… личное. И я намеревалась раздуть это личное до размеров вселенной. Поэтому я прилежно выполнила все задания, подготовила бумаги на утро, сто раз проверила расписание и, получив от Арнау молчаливое согласие, ушла в туалет переодеваться и приводить себя в порядок. Никакой деловой Марии больше не было: из зеркала на меня смотрела красивая, уверенная в себе девушка в безупречном приталенном платье. Я поигралась с молнией, регулируя вырез на бедре, но в итоге решила повременить с провокациями и сделала его практически смиренным. А там – мало ли, в какой момент бегунок вдруг случайно поползет вверх? Глаза я подвела черным и сделала серебряно-графитовый смоки-айз, а на губы нанесла матовую холодно-алую помаду. Легко подчеркнула скулы, добавив к ним едва заметные румяна холодного терракотового оттенка, уложила брови гелем. Дерзкая, но элегантная. Волосы собрала в небрежный пучок на затылке, выпустив несколько прядей по бокам. Закончила образ своими любимыми духами: пьянящая тубероза «Фрака» от Робера Пиге зазвучала по-особенному с этим платьем, давая мне сто очков к самоуверенности. Я была неотразима, я себя чувствовала неотразимой, и оставалось только донести этот факт до одного непробиваемого Красавчика. Вернувшись в кабинет, я запихнула свои дневные вещи на полку в шкафу, где обычно висела верхняя одежда, но сегодня кроме кашемирового кейпа, который должен был защитить мои голые руки от осенней прохлады, здесь ничего не было. Проверила время – еще не опаздывали, но стоило выходить уже сейчас, чтобы не торопиться. Посмотрела в сторону приоткрытой двери в кабинет сеньора Серра – он разговаривал с кем-то по телефону, поэтому отвлекать его я не стала. Пара минут погоды не сделают, подожду. Вернулась к шкафу и в очередной раз оценила себя в зеркале, висевшем на внутренней стороне дверки. Смахнула невидимые пылинки с плеч, потренировала соблазнительную улыбку. Хорошее настроение делало меня еще краше, чем обычно. И это почти так же восхитительно, как ожидание целого вечера в компании желанного мужчины. – Сеньорита Солер, если вы готовы, мы можем выезжать. Словно в ответ на мои мысли он сам появился на пороге. Разумеется, сеньор Серра не стал наряжаться, оставшись в своем классическом костюме – черном, кстати. Как удачно совпало! Я неторопливо прикрыла шкаф и вышла вперед, давая Арнау осмотреть меня всю целиком – от кончиков туфель до волнистых прядей волос, обрамляющих лицо. На котором очень старалась держать нейтральное выражение, а не улыбаться во все тридцать два белоснежных зуба. – Да, готова. Серра замер – иного определения его поведению я подобрать не могла. Он стоял у входа в свой кабинет, не закрыв дверь. Держал в руке мобильник. И… смотрел. На меня, вообще-то. Внимательно. Цепко. Изучая каждый сантиметр. И опять будет мне заявлять, что это забота о репутации его фирмы, а не чисто мужской интерес? Ну-ну. – Сеньор Серра? Улыбка все-таки растянула губы, и я попыталась не слишком сильно демонстрировать самодовольство от произведенного впечатления. – Что-то не так? Я опустила взгляд вниз, чтобы притушить счастливый блеск, и сделала вид, что разглаживаю невидимые складки или ищу возможные огрехи в своем наряде, которых, разумеется, не было. Хотелось дать Арнау шанс сделать мне комплимент. Я ведь заслужила! – Нет, все прекрасно, – глухим голосом выдал Серра, заставляя меня улыбаться еще шире. Нет, это сильнее меня – не могу не радоваться. Он попался! Теперь я его точно не отпущу. А сам Арнау тем временем откашлялся и добавил куда более уверенно: – Красивое платье. Конечно, не совсем то, что я ждала, но с чего-то же надо начинать. Научу еще, какие именно комплименты мне нравятся. – Спасибо. Идем? – Да. Я подхватила со стола сумочку, из шкафа – кейп, и накинула его на плечи без посторонней помощи. Арнау все это время ждал меня на выходе из приемной, хмуря свои широкие брови. Ух, Красавчик! Так бы и съела. – Билеты не забыла? – единственное, о чем спросил меня этот сухарь, пока мы ехали на лифте вниз. – Нет, – я продемонстрировала их Серра. – Хотите, побудут у вас? – Давай. Его пальцы на миг коснулись моих, пока отбирали бумажные прямоугольники. Хотелось бы продлить это прикосновение, но я себя остановила. У нас и так опережение графика. Тут главное – не передавить. В этот раз Арнау, пикнув сигнализацией, поспешил не к водительской дверце, а к моей. Он! Сам! Открыл! Мне! Дверь! Господи, да откуда ж мне столько счастья? От накатившей эйфории даже острить не стала, лишь грациозно опустилась на пассажирское сиденье, убирая полы платья, чтобы не помять его. Арнау мягко прикрыл дверь и прошел к своей стороне. Я закусила губу в попытке удержать рвущийся наружу победоносный клич. Лед тронулся! Крепость отчужденности еще не падала, но уже изрядно зашаталась под напором моего тарана. Серра занял свое место, пристегнулся и завел двигатель. Салон наполнился сдержанным рычанием мотора. Вновь никакой музыки, лишь тишина, рокот двигателя и мелькающая за окном вечерняя Барселона. – Вы часто ходите в оперу, сеньор Серра? – не выдержала я первой, нарушая затянувшуюся паузу. – В последнее время – нет, – сухо ответил он, не отрывая взгляда от дороги. – Некогда. – Жаль. А я обожаю. Особенно «Кармен». В ней столько страсти, силы… необузданности. Женщина, которая не боится бросать вызов. Я произнесла это с вызовом, глядя на Серра. Он лишь молча кивнул, сменив полосу. Его пальцы лежали на руле расслабленно, но я заметила, как они на мгновение сжались. – Да, – наконец сказал он. – Бросать вызов – ее специализация. Как и у некоторых других. В его голосе прозвучал тот самый скрытый смысл, который я так жаждала услышать. Он проводил параллель! Он думал обо мне! – А вам нравятся такие? Сильные? Необузданные? – рискнула я, слегка сдвигая бегунок молнии на платье и тут же возвращая его на место. Разрез стал чуть глубже, обнажая еще пару сантиметров кожи, но я сделала вид, что не заметила этого. Краем глаза я видела, как Арнау бросил взгляд на мою ногу. Выражение лица разобрать не могла, продолжая играть светскую беседу, призванную заполнить тишину, но сам факт мужского внимания меня радовал. – Мне нравятся предсказуемые вещи, Мария, – спустя несколько мгновений произнес Серра, и мое имя на его устах прозвучало как предупреждение. Значит, заметил мою маленькую шалость. И что? Опять начнет напоминать мне про возраст? – Я ценю контроль. Над ситуацией. Над собой. Хаос и непредсказуемость – это роскошь, которую я не могу себе позволить. – Может, стоит попробовать? – прошептала я, поворачиваясь к нему в кресле настолько, насколько позволял ремень безопасности. – Иногда самые яркие впечатления скрываются как раз в хаосе. – И что вы предлагаете? – он ухмыльнулся, на секунду оторвав взгляд от дороги и подарив его мне. – Бросить все и податься в монахи? Или в клубы Ибицы? Кажется, последний вариант как раз в вашем стиле. Если он пытался щелкнуть меня по носу этим замечанием, ему не удалось. Во-первых, потому что со стороны наверняка так и выглядело: мой образ девочки-бабочки вполне подходил под атмосферу островного веселья. Во-вторых, потому что такой период в моей жизни действительно был: вырвавшись из-под опеки авторитарной матери, первое, что я сделала, это ушла в отрыв. Я не гордилась этим периодом в своей жизни, но и сожалеть о нем не собиралась. – Вам не стоит недооценивать целительную силу клубов Ибицы, – я легко рассмеялась. – Вечеринки там чудесны, особенно в летнее время года. – Поверю вам на слово. – Арнау произнес это так, как отвечают ребенку, соглашаясь с ним лишь для того, чтобы тот отстал. – Снова будете утверждать, что я – молодая и глупая? – почти всерьез обиделась я. – А разве нет? – улыбнулся Серра, бросая на меня быстрый насмешливый взгляд. – О, еще какая! – с пафосом согласилась я, закатывая глаза. – Ужасно глупая. Настолько, что сумела организовать для самого Арнау Серра вечер в опере. И даже добиться того, чтобы он открыл передо мной дверцу своей драгоценной машины. Ужасная глупышка, не иначе. Я сказала это с такой сладкой, притворной скромностью, что он не смог сдержать короткий, хриплый смешок. Это была не та ледяная усмешка, к которой я привыкла, а скорее… признание поражения в этом маленьком словесном поединке. – Вы невыносимы, сеньорита Солер – констатировал он, но в его голосе не было прежней сухости. Скорее, усталое восхищение. И этот его внезапный переход на «вы» – как признание равного противника. – Знаю, – беззастенчиво согласилась я. – Но скучно со мной точно не бывает. А предсказуемо – и подавно. Признайтесь, вы бы уже умерли от скуки, если бы поехали с какой-нибудь… предсказуемой девушкой. Она бы молчала всю дорогу и краснела от ваших взглядов. Арнау загнал БВМ в просвет между двумя автомобилями на парковке перед театром, и сделал это с такой легкостью, что я невольно позавидовала. Его навыки обращения с автомобилем вызывали во мне дичайший восторг. Впрочем, как и все остальные навыки. – Тогда чем же ты занималась всю дорогу? – спросил Арнау, выключая двигатель и поворачиваясь ко мне. В полумраке салона его лицо было загадочным, но в глазах я увидела неподдельный интерес. Не как к студентке или стажерке. А как к женщине, которая сидит рядом с ним в его машине и говорит с ним на равных. – Я? – я приподняла бровь, играя с бегунком молнии на своем платье. – Я бросаю вызов. Всегда. И особенно тем, кто считает себя непоколебимым. Я встретила его взгляд без тени смущения, позволяя ему видеть все – и мою дерзость, и мою уверенность, и то откровенное восхищение, которое я не могла скрыть, глядя на него. – И ты уверена, что этот вызов себя окупит? – Уверена на все сто, – без тени сомнения прошептала я в ответ. – Просто потому, что я не умею проигрывать. Серра чуть сощурился, и на его лице промелькнула тень какой-то сложной, невысказанной эмоции. Что-то между раздражением, уважением и… влечением. Чистейшим, мужским влечением к женщине, которая осмелилась бросить ему вызов и не отступала. Наконец, Арнау медленно кивнул, и его губы тронула едва заметная улыбка. – Что ж, посмотрим, – сказал он, словно принял какое-то внутреннее решение, и в этих двух словах был целый мир скрытых смыслов. Он принял мой вызов. Значит, игра только что перешла на новый уровень. Арнау вышел из машины, чтобы обойти ее и открыть мне дверь. А я сидела, чувствуя, как торжествующая улыбка рвется наружу, и позволяя ей озарить мое лицо. Он не оттолкнул меня. Он не проигнорировал. Он вступил в игру. И это было самой большой победой из всех, что у меня были.