Глава 41. Арнау Серра

Я перечитывал этот пост, наверное, в миллионный раз. Я давно уже выучил наизусть каждую букву, каждую запятую, мог в любой момент воспроизвести текст в голове. Но все равно каждый раз, беря в руки телефон, пальцы сами открывали нужное сообщение, а глаз цеплялся за самые яркие строчки. «…я не отказываюсь от своих отношений с Арнау Серра…». «…я горжусь тем, что рядом со мной такой человек…». «…мне больно, что нечто столь светлое и важное для меня было вывернуто наизнанку…». «…некоторые вещи не продаются и не покупаются. Они просто есть. Как честь. Как достоинство. Как любовь…». Это все разбивало меня вдребезги. Меня! Неприступного. Ледяного. Стойкого. Но я смотрел, и внутри все пылало от осознания, что Марии больно. Я потом, словно в насмешку, я видел другое: «Я знаю, кто за этим стоит». И моя циничная часть упорно выступала вперед. Конечно, Солер знала. Как знал и я, что без ее участия в этом не обошлось. Только я до сих пор никому об этом не сказал: ни своим адвокатам, ни Розе, которая пыталась выправить наш давший крен корабль, ни даже Пауле, которая после ухода Марии меня буквально возненавидела. – Вы совершили ошибку, сеньор Серра, – заявила моя помощница через полчаса. – Вы должны были ее остановить. – Я никому ничего не должен, – рявкнул я в ответ, но Паула, разумеется, не обиделась. Точнее, обиделась она не на мою грубость, а на мою твердолобость. – Если она не вернется, вы будете локти кусать, – словно проклятье бросила она мне, прежде чем удалиться. Я отбросил телефон, и он со стуком ударился о стопку юридических документов. Пусть. Эти бумаги теперь казались мне самой бесполезной вещью на свете. Что толку в контрактах и исках, когда твой собственный мир лежал в руинах из-за нескольких строчек в соцсети? «…горжусь тем, что рядом со мной такой человек…» Гордится? Мной? После того, как я выставил ее одну на растерзание шакалам? После того, как мое «защитное» заявление лишь сильнее бросило ее в огонь? Она должна была меня ненавидеть. Проклинать. А она… гордилась. Я прошелся по кабинету, сжав кулаки. Каждая фраза из ее поста впивалась в сознание, как шип. «…знаю, кто за этим стоит…». И снова этот намек. Прямой вызов. Кому она бросала его на этот раз? Снова мне? Или тому, кто на самом деле стоял за сливом? А если это не она… если я ошибся… Нет. Я не мог ошибаться. Логика, факты, ее собственные слова о черном пиаре – все указывало на Марию. Но тогда зачем этот пост? Зачем эта… искренность, которая сквозила в каждом слове? Это не было расчетом. Расчет выглядел бы иначе. В дверь постучали. Резко, нетерпеливо. – Входи! – прорычал я, не оборачиваясь. В кабинете появилась Роза. Она выглядела уставшей, но собранной. В руках она держала планшет. – Ну что, гений? Наслаждаешься последствиями своего гениального плана? – она бросила айпад на мой стол. На экране был открыт пост Марии. Количество лайков и репостов зашкаливало. – Поздравляю. Теперь она не просто жертва, она – героиня. А мы с тобой – сволочи, которые ее бросили. – Я никого не бросал, – сквозь зубы процедил я, глядя в окно. – Я защищал фирму. – Фирму? – Роза горько рассмеялась. – Арнау, этот пост должен был быть вашим совместным! Если бы вы были заодно, это заткнуло бы рты всем злопыхателям! А сейчас на нас смотрят как на циников, которые кинули свою сотрудницу под автобус! Клиенты звонят не затем, чтобы узнать о наших услугах, а чтобы поинтересоваться, не собираемся ли мы устроить еще и травлю невинных девушек! Монтойя подошла ближе и уперлась ладонями в столешницу. Из голоса исчезла всякая насмешка: сейчас со мной разговаривала не партнерша и не друг, а привыкший просчитывать свои ходы адвокат. – Хватит. Пора заканчивать этот цирк. Есть два варианта: либо мы находим того, кто это сделал, и представляем неопровержимые доказательства, либо… – Либо что? – я медленно повернулся к ней. – Либо мы возвращаем Солер. Публично. С почестями. И с твоими извинениями. Моя рука сама собой сжалась. Извиняться? Перед ней? После того, как она, возможно, сама все это подстроила? – Ни за что. – Тогда готовься к тому, что «Серра Асосиадос» станут синонимом слова «предательство», – холодно парировала Роза. – Выбор за тобой. Но решай быстро. У нас осталось совсем немного времени. Она развернулась и вышла, оставив меня наедине с гудящей тишиной и с планшетом, на котором все так же горел пост Марии. Пост, в котором она говорила о любви. И о том, что знала правду. Я снова взял в руки телефон. Мои пальцы сами нашли ее номер. Я уже почти нажал кнопку вызова, но остановился. Что я скажу ей? «Прости»? «Я был неправ»? А если я не неправ? Если это ловушка? Но если это не ловушка… если она действительно стала жертвой… Я с силой провел рукой по лицу. Впервые за долгие годы я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Моя логика, мой контроль, моя холодная расчетливость – все это оказалось бесполезным против простой, человеческой правды, которую Солер так смело бросила в лицо всему миру. И против тихой, настойчивой надежды, которая вопреки всему теплилась где-то глубоко внутри: а что, если Паула была права? Что если я совершил ошибку, которую уже не исправить? Очередной стук в дверь заставил меня отвлечься от мыслей. В этот раз никто не ждал разрешения – Паула уверенно вошла внутрь и холодным секретарским тоном заявила: – К вам Диего Солер. Я кивнул, хотя это и не потребовалось – старший из братьев Солер уже входил следом, сдержанной улыбкой благодаря мою помощницу, выскальзывающую обратно в приемную. Тихий щелчок, и мы остались одни. Я знал, что рано или поздно эта встреча произойдет. Все две недели ждал, что кто-то – Хавьер или Диего – явится на порог моего кабинета и потребует объяснений. Но они не приходили, не предлагали помощь, но и не обвиняли ни в чем. А теперь – вот он, старший брат Марии, стоит напротив, заложив руки в карманы своих брюк, и смотрит… неопределенно. Безэмоционально. И не спешит начинать разговор. – Так и будешь молчать? – спустя полминуты не выдержал я. – Думаю, с чего бы начать, – отозвался Диего. Я усмехнулся. Забавно, Солер – единственный человек, который перешел в разряд моего друга в сознательном возрасте. Не потому что мы вместе росли, учились или жили по соседству. Потому что я почувствовал в нем родственную душу. Наше общение, складывавшееся изначально как чисто профессиональное, незаметно для меня начало приносить не только рабочее удовольствие, но и моральное. За два года, что мы знакомы, это чувство имело свойство только усиливаться. После того, как Диего сдержанно воспринял новость о моих отношениях с его сестрой, я был уверен, что эту мужскую дружбу ничто не сможет сломать. Кажется, я ошибался. – Мария забрала документы из университета, – вообще не с того начал Солер, а я запретил себе думать о том, как сердце сбивалось с шага от звука ее имени. – Зря, – совершенно искренне выдал я. – У нее хороший потенциал. Да и я оттуда уже уволился. – Я в курсе, – кивнул Диего и медленно прошелся по кабинету до шкафа, за стеклом которого стояли мои грамоты. – Но не думаю, что она рискнула бы появиться на людях после всего того хейта, что на Рири вылили в сети. Если тебе интересно, за последние две недели она ни разу не вышла из дома. Я молчал, глядя на его спину. Каждое его слово вбивало в меня новый гвоздь. Она не выходила из дома. Две недели. В полной изоляции, отрезанная от мира. – Никто не может до нее дозвониться, – сказал Диего, словно читая мои мысли. – Телефон выключен. Отвечает только в мессенджере, и то – односложно. «Все нормально», «не беспокойся». – Он горько усмехнулся. – Это больше всего и бесит. Эта показная нормальность, за которой ничего нет. Он обернулся. В его глазах не было ни гнева, ни осуждения. Только усталая, тяжелая беспомощность. – Я пришел не за тем, чтобы обвинять тебя, Арнау. Я пришел, потому что у меня кончились идеи. Она не пускает в квартиру ни меня, ни Хави, ни Софию – не хочет никого видеть. Все, с кем я консультировался, говорят о том, что Мария должна взять ситуацию в свои руки, но она… Она просто медленно тает. И я не знаю, как до нее достучаться. Он подошел ближе и посмотрел на меня прямо, испытующе. – Я видел ее пост. И я видел твое заявление. Между ними – пропасть. И у меня возник вопрос. Диего замер точно передо мной. Его голос все еще звучал ровно, не демонстрируя никаких чувств, но в его глазах я видел предупреждение. И, к сожалению, разочарование. – Почему в самый тяжелый период ты, человек, в которого моя сестра искренне влюблена, который держал ее за руку и улыбался в ответ на ее улыбку, вдруг оставил ее одну? Это был тот самый вопрос, который разрывал меня изнутри. Вопрос, на который у меня не было ответа. – Потому что есть предположение, что это все устроила Мария, – хрипло признался я. Впервые за долгие недели я произнес эти слова вслух и почувствовал не слабость, а горькое освобождение. – Незадолго до этого она говорила, что скандал – это прекрасный способ набрать подписчиков для ее нового блога. Диего усмехнулся, но лишь на миг. А после вдруг заговорил о другом. – Когда ей было лет двенадцать, Рири захотела пони, – Солер обошел меня и замер у панорамных окон с видом на залив. – Настоящего пони, своего, зоопарки и конюшни ее не устраивали. Она хотела, чтобы кобыла жила в ее комнате, и даже освободила для нее угол, разобрав часть мебели. Мои губы невольно дрогнули. Это было похоже на Марию Солер, которую я знал: упрямую и целеустремленную. – Разумеется, никто не поверил в серьезность ее желания, – продолжил Диего, глядя куда-то в морскую даль. – И представь себе удивление нашей матери, когда через пару дней она вернулась домой, и обнаружила в комнате Рири чертову лошадь. Я испытал нечто сродни гордости за то, что Рири все-таки добилась своего. – Оказалось, что Мария нашла владельца конюшни, который согласился арендовать ей пони. Она сама провела лошадь через половину города, Арнау. До сих пор не представляю, как ей удалось затащить животное на восьмой этаж. Но она поселила в своей комнате пони, как того и хотела. Ровно на один день. – А потом вы ее отобрали? – предположил я. – Не успели, – покачал головой мой собеседник. – Точно так же, как привела, Мария увела пони обратно владельцу. Без слез и истерик. Один день она ухаживала за ним, натаскала откуда-то сена, подстилки. А потом еще день все это убирала. Никому. Ничего. Не. Сказав. С минуту в кабинете царила тишина, позволившая мне оценить упертость маленькой девочки. – Она просто… насытилась, – Диего посмотрел на меня, и в его взгляде читалась вся глубина этого простого слова. – Она доказала себе, что может. Получила то, что хотела. И… отпустила. Как отпустила курсы верховой езды через месяц – после того, как поняла, что у нее получается. Как забросила скрипку, став лучшей в школьном оркестре, или модельный бизнес, когда ей начали предлагать миллионные контракты. Как остывала к дюжине молодых людей, добившись их обожания. И снова пауза, но на этот раз небольшая. – Тебя она тоже захотела, Арнау, – подтвердил Солер то, что я давно уже знал. – Я не сразу это понял – действительно поверил, что моя младшая сестра решила взяться за ум и получить высшее образование. Но нет, она выбрала ESADE из-за тебя, Серра. Потому что так она могла быть ближе к тебе. И по той же причине она приложила все усилия, чтобы стажироваться у тебя. Он сделал паузу, давая мне осознать всю продуманность стратегии. Победной стратегии. Мария Солер, с ее упрямством и целеустремленностью, выбрала меня. И добилась своего, как с той чертовой лошадью. – Но есть разница, – Диего продолжил, и его голос стал тише, серьезнее. – Со всем остальным – с пони, со скрипкой, с поклонниками – она легко расставалась, как только добивалась своего или понимала суть. А с тобой… – он покачал головой, – с тобой она не расстается. Даже когда ты сам оттолкнул ее. Даже когда это причиняет ей невыносимую боль. Она не уходит. Она просто… замирает. И ждет. Ждет. Мне показалось, это слово, вырвавшись изо рта Диего, повисло в воздухе, тяжелое и безжалостное, и теперь давило на меня своим весом и непоколебимым значением. Рири ждала. Все эти дни. Ждала, что я одумаюсь. А я… – А теперь подумай сам. – Всего один шаг, и Диего замирал в полутора метрах от меня. – Проанализируй своим циничным, лишенным чувств мозгом. Только логикой. Мог ли человек, настолько влюбленный, что готов ждать и терпеть, подставить того, кого любит? Ради парочки сбежавшихся на жаренное нулей в числе подписчиков? Я замер, пораженный не вопросом, а тем, как он был задан. Без упрека, без эмоций. Чистая, холодная логика, обращенная против моей же собственной. Мой «циничный, лишенный чувств мозг» начал анализировать, отбросив обиду и гнев, даже раньше, чем я дал ему такую команду. Факт первый: Мария Солер – человек, всегда достигающий своей цели, но делающий это изящно и максимально эффективно. Если бы ей были нужны подписчики, она бы нашла другой, более быстрый и точный способ. Провокационный пост, громкое заявление – что угодно, но не этот сложный, рискованный и абсолютно непредсказуемый путь со сливом личного видео. Факт второй: Она добилась меня. Самого Арнау Серра. Зачем ей рисковать этим? Только чтобы получить то, что она с легкостью бросила бы, как ту самую лошадь, – временную популярность? Факт третий: Она до сих пор ждет. Она, которая никогда ничего не ждала и всегда брала то, что хотела, теперь просто ждет. Значит, то, чего она ожидает, для нее важнее сиюминутной победы. Важнее собственной боли. Логика, моя верная и несгибаемая логика, выстраивала безжалостную цепочку, которая вела к одному-единственному выводу: Я ошибся. Гордость, ярость, чувство предательства – все это рухнуло под тяжестью неоспоримых фактов, которые я так долго игнорировал. Осталась только леденящая пустота и осознание чудовищности совершенной ошибки. Я поднял на Диего взгляд. Воцарилась тишина, густая и давящая на плечи как десяток засунутых в карманы пиджака гирь. Солер видел, как в моих глазах рушились стены, которые я так тщательно выстраивал все эти недели, но молчал, позволяя мне самому озвучить то, что было ясно уже нам обоим. – Нет, – наконец выдохнул я, и это слово прозвучало как приговор. Самому себе. – Не могла. В этих двух словах звучало все: моя слепота, моя жестокость, мое непростительное неверие в нее. Диего медленно кивнул, и в его глазах не было торжества. Было лишь мрачное удовлетворение человека, который наконец достучался. – Тогда встает другой вопрос, – его голос по-прежнему был спокоен, но в нем появилась стальная хватка. – Если это не она… то кто? Я зачесал волосы пятерней назад и отвернулся к окну. Мне снова нечего было ответить Диего, и я чувствовал себя провинившимся школьником. – Если бы я знал! – мой взгляд скользил по морским волнам, не задерживаясь ни на чем конкретном. – У меня целый отдел занимается этой крысой, но ничего, кроме одноразовых почтовых ящиков и левых IP-адресов они не нашли. – Я могу попробовать, – Диего подошел к окну и встал рядом со мной, так же разглядывая что-то у горизонта. – У меня есть выход на людей, которые занимаются цифровой безопасностью на другом уровне. Не официально, разумеется. Я покачал головой. – Спасибо, но я предпочту действовать в рамках закона. Пусть это займет больше времени. Доказательства, добытые незаконно, я не могу использовать в суде, чтобы наказать того, кто действительно во всем этом виноват. – Ты все еще думаешь как адвокат, – заметил Диего без упрека. – Но твой противник, скорее всего, не юрист. Он не играет по твоим правилам. – Все играют по одним правилам, когда оказываются в зале суда, – парировал я, поворачиваясь к нему. – И я добьюсь, чтобы виновник там оказался. Законно. – А что делать моей сестре, пока ты будешь этого добиваться? – мягко, но проникновенно поинтересовался Солер, принимая мой взгляд. – Сидеть запертой в четырех стенах? Отмалчиваться, опасаясь очередной волны негатива в свой адрес? Диего Солер задавал очень правильные вопросы. И вывод делал такие же: – У Рири нет времени ждать, пока ты соберешь безупречное дело. Ее жизнь разваливается на части прямо сейчас. Ее блоги, ее рекламные контракты – она теряет все, чем дорожила, ты это понимаешь? С каждой минутой. Ей не нужно твое выигранное дело, Арнау. Во всяком случае, точно не сейчас. Он был прав. Снова прав. Каждый день промедления стоил Марии частички себя. Но я не мог поступиться своими принципами. Они были всем, что у меня оставалось. – И что ты предлагаешь мне делать? – поинтересовался я, даже не пытаясь припрятать свою беспомощность. Диего окинул меня тяжелым и невероятно серьезным взглядом, словно прикидывал, справлюсь ли я с тем, что он собирается мне предложить, и все же заговорил: – Я предлагаю тебе сделать то, что ты умеешь лучше всего на свете. Защитить. Не как адвокат, выигрывающий дело. А как человек, который… – он запнулся, подбирая слова, – который является для кого-то щитом. Ты – один из лучших юристов в этом городе. Ты знаешь каждый закон, каждую лазейку, каждую статью, которая может служить защитой или оружием. Он сделал шаг ко мне, и в его глазах горела не просьба, а уверенность. – Используй это. Не для нападения. Пока – для защиты. Обеспечь моей сестре правовую неприкосновенность. Сделай так, чтобы ни одна газета, ни один блогер не могли безнаказанно вылить на нее очередное ведро грязи. Чтобы каждый, кто попытается ее травить, знал – за ее спиной стоит Арнау Серра со всем арсеналом своих знаний и возможностей. Он обвел рукой мой кабинет, полки с юридическими томами и грамотами, фотографиями с довольными и знаменитыми клиентами – мой оплот закона и порядка. – Ты лучше любого из нас знаешь, как работает эта система. Используй ее в своих интересах ради Рири. Создай правовой барьер, который даст ей возможность… выдохнуть. Подняться. А уж когда она поднимется… – в его голосе прозвучала та самая сталь, что была и во мне, – тогда и найдешь того, кто это сделал. И разберешься с ним. По закону. Со всей своей знаменитой дотошностью. Он не предлагал мне нарушить правила. Он предлагал использовать их с максимальной эффективностью. Не для мести, а для защиты. Чтобы дать Марии передышку. Чтобы остановить ее падение. И в этом был свой жестокий смысл. Я не мог бежать к ней с пустыми руками, с одними извинениями. Но я мог прийти к ней, вернув ей хотя бы часть ее безопасности. Я мог стать тем щитом, которым должен был быть с самого начала. – Она не просила защиты, – тихо сказал я, глядя на свои дипломы, которые теперь казались ненужными бумажками. – Она написала этот пост одна. – Потому что не ждала, что ты предложишь ей свою защиту, – так же тихо ответил Диего. – Потому что ты сам научил ее не ждать от тебя помощи. Исправь это. Не словами. Делом. Он был прав. Слова «прости» ничего не стоили. А вот тихая, профессиональная, безоговорочная защита… Она могла бы стать тем мостом, по которому я смогу вернуться к ней. И хотя бы немного искупить свою вину.