Глава 44. Арнау Серра

Этот вечер я должен был провести в Париже, в загородном доме Мартенов, за праздничным столом, в компании близких людей. А сидел в своем рабочем кабинете, в пустом офисе и даже пустом этаже. Совершенно один. В окружении бумаг и папок с делами оставшихся клиентов. Их все еще было много – тех, кто либо не поверил обвинениям в мой адрес о совращении студенток, либо выпросил себе более выгодные условия, воспользовавшись обстоятельствами. Разумеется, никто из них не собирался судиться сегодня, завтра или даже ближайшие несколько дней, но… Мне нужно было себя чем-то занимать. Потому что стоило лишь на секунду отвлечься от работы, как в голове яркой вспышкой знакомым голосом звучал один и тот же вопрос: «Представь, что не было этого скандала… травли… этих двух недель. Тогда… ты бы женился на мне, Арнау Серра?» Я думал, что предлагал ей идеальную, абсолютную защиту, уместную в данных обстоятельствах, не требующую пояснений или оправданий, но один вопрос – и это мне нужен щит, прикрывающий от неудобных, прямых вопросов, пробивающих насквозь. Я откинулся в кресле, закрыв глаза. Идеальный кабинет, идеальная тишина, идеальный порядок. Все, чего я всегда добивался. И полная, оглушающая пустота. «Тогда… ты бы женился на мне?» Я не собирался жениться. Мне – тридцать восемь. Я самодостаточен, успешен, хотя теперь здесь стоило добавлять слово «условно». Но я совершенно точно знал, что мне не нужен кто-то рядом, чтобы чувствовать себя цельным, уверенным или счастливым. Мое счастье – в выигранных делах, в успехе моих партнеров и учеников, в процветании фирмы. Или в серых глазах, сверкающих, будто звезды в ночном небе? Или в тихом смехе, изящном повороте головы, тонкой талии и нежных руках? Я открыл глаза и уставился на потолок. Логика, мой верный и беспощадный союзник, молчала. Она не могла дать ответ на этот вопрос, потому что он лежал за пределами логичного. В той сфере, куда я всегда боялся заглядывать. В сфере чувств, которые «мешают думать» и «контролировать». Мария была чертовски права, когда говорила, что я испытывал страх. Рядом с ней я забывал об этом – что эмоции вызывали у меня отторжение, раздражение и в каком-то смысле – панику. Но Рири легко забиралась туда, где никогда никого не было. Прямо в сердце. Этого я не мог просчитать, когда впускал Солер в свою жизнь. Но не мог сказать, что не допускал подобной мысли. Моя попытка защитить ее – это ведь тоже чувства, о которых она говорила. Но чувства, которые я обдумал, взвесил и выразил в поступке. Я действовал наверняка, и брачный договор был именно таким действием – выверенным, прагматичным, закрывающим все возможные уязвимости. Но один вопрос снес все эти расчеты одним махом. Он требовал не вычислений. Он требовал… желания. Чистого, иррационального, ничем не обусловленного желания. Желал ли я ее? Марию Солер? Всплыли образы. Не те, что были результатами последних двух недель – изломанные болью, слезами, обидой. А те, что были до. Как она смеялась, устроившись у меня на кухне. Как ее глаза загорались, когда она спорила со мной о какой-нибудь юридической тонкости. Как она прижималась ко мне во сне, доверчиво и беззащитно. Как ее присутствие наполняло тишину моей квартиры не раздражающим шумом, а… жизнью. Да. Чертовски да, я желал Рири. Не как актив. Не как способ решить проблему с репутацией. А просто как ее. Такую, какая она есть – упрямую, яркую, эмоциональную, неудобную, живую. Но сказать ей об этом… Признаться в этом даже самому себе… Это означало потерять контроль. Открыть ту самую уязвимость, которую я всю жизнь тщательно прятал. Рискнуть снова быть раненым. Или, что еще страшнее, – причинить боль Марии, потому что я не умел быть другим. Не умел «просто чувствовать». «Кто сказал, что все нужно контролировать?» Ее голос в моей голове звучал тихо, но настойчиво. Как самый неподкупный судья. Я не смог ей ответить вчера, и до сих пор не видел правильного ответа. Одно дело – быть вместе, как Арнау и Мария, разные, но почему-то идеально совпавшие. Другое – брак. Это уже не просто «желание». Это – ответственность. Не за себя и за нее, за двоих как одно целое. Боялся ли я этой ответственности? Нет. Я просто не представлял себя в этих условиях – условиях обязательств, которые выходили за рамки контракта, юридических последствий, которые были не о деньгах, а о душах. Брак в моем мире был партнерством. Расчетливым, взаимовыгодным. А с Солер… с ней это было бы чем-то иным. Чем-то непредсказуемым. Я встал и подошел к окну. За его стеклом город готовился к празднику, сияя миллионами огней. Где-то там, в одной из маленьких, теплых точек, была и Рири. Не одна, надеялся я. С семьей. С теми, кто не боялся чувств и не пытался все обернуть в параграфы. Ее вопрос нервировал меня, как неразрешенное дело. И я, Арнау Серра, привыкший раскладывать все по полочкам и находить решение для самой запутанной ситуации, оказался в тупике. Потому что это было не дело. Это была жизнь. Моя. И Марии. Я снова представил ее лицо – не вчерашнее, искаженное обидой, а то, каким оно было до всего этого. Светящееся, живое, полное безрассудной веры в то, что все будет хорошо. Веры в меня. Эту веру я сам и разрушил. И теперь, чтобы ее восстановить, требовалось не юридическое решение. Требовалось… мужество. Мужество признаться себе, что я хочу. Не потому, что это логично или безопасно. А просто потому, что хочу. Хочу ли я? Образ ее улыбки. Звук ее смеха. Ощущение ее руки в моей. Тихий шепот «Арнау» в темноте. Да. Я хотел этого. Хотел так отчаянно, что это пугало. Потому что это желание не поддавалось контролю. Оно было. Брачный договор в портфеле был не ответом – он был попыткой спрятаться. Защитить не Рири, а себя от этого пугающего, всепоглощающего желания, придав ему безопасную, бюрократическую форму. Она была права. Я предлагал щит. От самого себя. Я медленно повернулся и посмотрел на свой стол. На аккуратные стопки дел, на компьютер, на все атрибуты жизни, которую я так тщательно выстроил. Жизни, которая сейчас казалась до жути пустой. Вчера я ушел, потому что не нашел ответа. Потому что испугался собственной немоты. Но уход не принес мне прозрения. Он лишь отдалил меня от нее. Ответ был не в кабинете. Не в документах. Он был во мне. И мне нужно было его найти. Не для того, чтобы вернуть Солер – я уже, кажется, слишком много для этого навредил. А для того, чтобы наконец-то быть честным. Сначала с собой. Потом, возможно, с ней. Звонок телефона прозвучал резко, вырывая меня с самой границы решения, которое я почти принял. И какая-то наивная вера на миг всколыхнулась, наполняя воодушевлением, которое быстро исчезло, стоило разглядеть на экране номер рецепции внизу башни, в которой я арендовал офисы. – Сеньор Серра, здесь девушка, которая… ммм… просит представить ее как рождественского эльфа. Она не называет своего имени, но говорит, что вы точно будете рады услышать то, что она скажет. Пропустить? Я замер, все еще держа трубку у уха. Рождественский эльф? Мысль была настолько абсурдной, что на секунду отвлекла даже от внутренней бури. Никто из моих знакомых не стал бы так шутить. Кроме… кроме одной. Внезапная, дикая, совершенно нелогичная надежда ударила в грудь, заставив сердце бешено заколотиться. Нет, не может быть. Она бы не… – Пропустите, – прозвучало у меня хрипло, прежде чем я успел обдумать. – И… не беспокойте больше. Я положил трубку, чувствуя, как сердце заходилось в галопе. Не задумываясь, я рванул к лифтам, отмечая, как на табло этажи медленно – слишком медленно! – сменяли друг друга. Как только створки откроются, я просто обниму ее – как она вчера и хотела. Без слов, без извинений или оправданий. Просто потому, что я безумно скучал. Даже если сам себе в этом не признавался. Этаж, еще один. Еще секунду назад грудь едва ли не разрывало от безостановочного стука, а сейчас казалось, что даже кровь переставала разливаться по венам, когда тихий «дзинь» сообщал, что мое ожидание подошло к концу. Еще секунда, и… Из лифта вышла девушка. Красивая, высокая, с волнистыми волосами пшеничного цвета, подхваченным с двух сторон у висков заколками со снеговиками. В ярко-красном свитере с изображением Санта Клауса, синих джинсах и высоких сапогах до колена. Через локоть у нее было переброшено светлое пальто, а в руках покоилась папка для документов. Не Мария. Вот что было важно. – Сеньор Серра, как я понимаю? – с вежливой улыбкой поинтересовалась незнакомка, кокетливо поправляя прическу. – На рождественского эльфа вы не слишком похожи, – холодно отрубил я, складывая руки на груди, чтобы удержать рвущееся наружу разочарование. Это была глупость. Вероятно, какая-нибудь навязчивая журналистка или еще кто-то. А я не подумал об этом, потому что… позволил себе «чувствовать». Наивный олень. – Меня зовут Эва Мендез, – представилась девушка, явно не проникшаяся моей негостеприимностью. – И у меня есть кое-что, что вам очень нужно, сеньор Серра. Она поудобнее перехватила свою верхнюю одежду и покрутила папку. Но не вызвала этим ни капли интереса, только мрачное понимание: сейчас меня попытаются на что-то развести. – Единственное, что мне нужно, это чтобы вы покинули помещение как можно скорее. Девушка не прониклась: она скорчила недовольную рожицу, и на секунду стала пронзительно похожа на Марию – не внешностью, а… манерностью. – То есть доказательства, что ваше интимное видео с Рири журналистам слил Карлос Агилар, вас совсем не интересуют? Я не ответил. Просто застыл, чувствуя, как все мышцы тела мгновенно напряглись, а в висках застучала знакомая, тяжелая волна гнева. Не холодного и расчетливого, а яростного, животного. Карлос Агилар. Это имя не было неожиданным. Оно было логичным. Оно было объяснимым. И от этого осознания становилось только хуже. Я закрывал глаза на очевидное, потому что искал сложный профессиональный заговор, а причина оказалась примитивной и личной. Мелкая, трусливая месть обиженного мальчишки, которого я считал не стоящим внимания. И из-за этой ничтожной фигуры рухнуло все. Эва Мендез, видя, как мое лицо застыло каменной маской, а в глазах вспыхнули опасные искры, позволила себе тонкую, жесткую улыбку. – Кажется, я все-таки заслужила пять минут вашего времени? – она сделала шаг вперед, мимо меня, и направилась к двери моего кабинета, словно знала дорогу лучше всех. – И, пожалуй, чашечку кофе. Думаю, я заслужила. Я машинально последовал за ней. В голове, поверх гудящего гнева, выстраивалась четкая, неопровержимая цепь. Его наглые ухмылки в опере. Его попытки задеть Марию. Последняя встреча, где я поставил Карлоса на место, глядя ему прямо в глаза и обещая раздавить даже не его игрушки – контракты отца. Я помнил тот ответный взгляд. Не ярость, а именно что-то липкое, злобное, трусливое. Идеальная смесь для подлого удара в спину. Я открыл перед девушкой дверь кабинета. Она королевской походкой прошла внутрь и села на кресло, которое я ей не предлагал. Я не сел за стол. Я остановился напротив нее, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что терпение на исходе. – Кофе, – напомнила она, устраиваясь удобнее и кладя папку на колени. – Вы его не дождетесь, если будете тянуть время, – мой голос прозвучал низко и опасно. – Говорите. Все, что у вас есть. Сейчас. Она вздохнула, но не испугалась. Скорее, удрученно кивнула, как будто мое поведение лишь подтверждало ее ожидания. – Во-первых, я лучшая подруга Рири. Она мне как сестра. И последние две недели я наблюдала, как ее жизнь катится под откос из-за одного подонка, который не пережил ее отказа, и второго, который не принял ее любви. Надеюсь, вам не нужно пояснять, о ком я? Мария всегда говорила, что вы невероятно умны. Я промолчал, принимая прямой удар. Подонком я себя не считал, но понимал, почему им меня считала сидящая напротив девчонка. И сразу стало понятно, почему она так напоминала мне Солер: они были подругами. И, кажется, даже больше, чем просто подругами. Я был готов к условиям, требованиям, шантажу, но сеньорита Мендез положила папку на стол, раскрыла ее на первой странице и пододвинула ко мне. Это были не просто картинки. Выписки, скриншоты переписок с анонимных аккаунтов в мессенджерах. На них – то самое видео и вопрос: «Интересует? Цена договорная». Адрес получателя – редакция одного из тех самых желтых пабликов, что первыми выпустили новость. – Я знаю одного парня, он просто гуру в поиске всякого ненаходимого, – не без гордости заявила Эва, перекладывая листы. – Он был очень любезен и не без проблем отследил, откуда приходило первое сообщение. Арендованный сервер. Но платеж за аренду был проведен с корпоративной карты фирмы «Агилар Индастриас». Она придвинула последний лист – выписку, где все было видно как на ладони. – Он даже не особо скрывался. Думал, что папины деньги и имя – его непробиваемый щит. Или был настолько ослеплен желанием насолить, что забыл об осторожности. Я смотрел на разложенные на столе доказательства. Использовать их в суде наверняка было невозможно, но зато они складывались в кристально ясную картину. И эта картина не вызывала у меня удовлетворения сыщика. Она заполняла меня черным, густым, всепоглощающим гневом. Гневом не только на Карлоса, но и на самого себя. За то, что недооценил угрозу. За то, что счел его просто назойливой мухой, которую отогнал. Я должен был раздавить ее тогда. На месте. Чтобы у него не было ни шанса укусить. – Зачем вы пришли ко мне? – спросил я Мендез, наконец поднимая взгляд. Мне хотелось немедленно броситься на поиски этого мудака, но я держался, понимая, что как минимум обязан закончить разговор и выяснить цену такой щедрости. – Я не смогу воспользоваться этими данными, если они добыты незаконно – ни один суд не примет таких доказательств. Вы добьетесь большего, если так же, как Агилар, распространите это среди блогеров. Эва внимательно посмотрела на меня. В ее глазах не было ни торжества, ни злорадства. Была холодная, почти профессиональная оценка. – Потому что это ваша война, сеньор Серра. Не моя. Я собрала улики. Но нанести удар – ваше право. И, как мне кажется, ваша обязанность, – она сделала паузу, – перед Рири. Перед вашей общей репутацией. И перед Карлосом – чтобы он понял, с кем связывался. Официальные заявления и полиция, общественное порицание – это все слишком мелко. А я хочу, чтобы младшенький Агилар осознал всю глубину своей ошибки за то, что полез на людей, которых я люблю. И я уверена, вы найдете способ… донести до него это гораздо более убедительно, чем я. Определенно, у этой девушки было очень много общего с моей Марией. Как минимум страсть к манипуляциям и интригам. – Берите, сеньор Серра, – она закрыла папку и протянула мне. Я взял, не задумываясь. – Это – оригиналы, но у меня есть еще копии. На последней странице вы найдете контакты того хакера, который все это вытащил. Вам он вряд ли согласится помогать за обещание свидания, но, думаю, вы найдете, о чем договориться. Прозвучало так, словно Эва Мендез сказала все, что хотела, но она все так же сидела, развалившись в кресле моего кабинета, и не демонстрировала желания уходить. Чем натолкнула меня на вполне закономерный вопрос: – И что вы хотите за это? – я указал подбородком на зажатую пальцами папку. – О, сущую малость! – ее наглые глаза опасно сверкнули. Я снова подумал о вымогательстве, но Эва Мендез сумела меня удивить, спросив: – Вы уже решили, что ответите на вопрос, который задала вам Рири перед уходом? Эва смотрела на меня не как на грозного адвоката, а как на подсудимого, вердикт которому зависел от ответа на прозвучавший вопрос. В ее взгляде читалось не любопытство, а требовательная проверка. Она принесла мне оружие против одного врага, но теперь сама вставала на сторону другого – на сторону Марии. И требовала отчет. – Это не ваше дело, – прозвучало резко, почти автоматически. Защитная реакция. Привычка отгораживать личное стеной. – Конечно, мое, – улыбка девушки стала почти хищной. – Ведь вы – тот, из-за кого страдает самая чудесная девушка из всех, кого я знаю. А я не люблю, когда Рири страдает. Эва встала – грациозно, точно модель какая-то – и подхватила свою одежду. Я молчал, не собираясь обсуждать с ней мою личную жизнь, но она этого и не требовала. – Но, знаете ли, сеньор Серра, – она уже почти повернулась, чтобы уйти, но в последний момент развернулась ко мне. – Если ваш ответ на ее вопрос положительный, я могла бы вам помочь. Безвозмездно. Ее рука нырнула в карман пальто и выудила оттуда визитку. – Позвоните, когда перестанете копаться в себе и поймете, что лучше моей Рири вам ничего не светит, – с нескрываемым высокомерием заявила девица, когда я принял протянутую карточку. – Поверьте, я знаю, что поразит ее в самое сердце. И она ушла, оставляя после себя лишь приторно-сладкий запах духов с нотками ванили. Еще минуту я стоял, глядя на закрытую дверь, ощущая странное смешение гнева, облегчения и раздражения. Эта Эва Мендез была как ураган – налетела, все перевернула и исчезла, оставив после себя хаос и одну-единственную ниточку, за которую можно было ухватиться. Точно как Мария Солер. Я посмотрел на визитку в руке. Простой белый картон, имя, номер телефона и лаконичная надпись, оставленная от руки: «Стану вашим рождественским эльфом». Я медленно вернулся за стол, положив визитку рядом с папкой. Две проблемы. Два вызова. Один требовал немедленного, жесткого действия. Другой – тишины, мужества и слов, которых у меня не было – пока не было. Но Эва, со всей своей наглостью, указала на одну простую вещь: эти проблемы связаны. Я не мог дать ответ Марии, пока над нами висела тень ее бывшего, того, кто все это устроил и думал, что вышел сухим из воды. И наоборот – любая месть, любое восстановление справедливости будут пустыми, если за ними не стоит чего-то настоящего. Если это всего лишь способ заглушить собственную боль, а не шаг к чему-то большему. Я открыл папку и снова пробежался глазами по документам. Доказательства были косвенными, но для меня – неопровержимыми. Для суда их было мало. Но для того, чтобы начать давление, чтобы заставить Карлоса Агилара почувствовать почву, уходящую из-под ног, – более чем достаточно. Я достал телефон и набрал номер. Роза ответила через два гудка. – Надеюсь, у тебя очень веский повод отвлечь меня от рождественского ужина с мужем, Арнау, – недовольно произнесла она. – Я знаю, кто стоит за сливом, – без предисловий начала я и почти физически ощутил, как Монтойя переключилась в другой режим: не просто стервы, а стервы деловой. – Есть доказательства? – Добыты незаконно, – сразу остудил я ее пыл. – Но, если копнуть, можем найти, за что зацепиться. Название «Агилар Индастриас» тебе о чем-то говорит? Небольшая пауза и задумчивое: – Кажется, кто-то из наших клиентов ведет с ними дела. – Они выиграли тендер Мартенов. И я очень хочу покопаться в этом тендере и докопаться до каждой запятой. А еще до всех контрактов наших клиентов, которые сотрудничают с Карлосом Агиларом или его отцом. Шумный выдох был мне ответом. – Ненавижу тебя, Серра, – произнесла Роза и, судя по звукам, принялась вставать из-за стола. – С тебя дорогое шампанское и праздничный ужин, мы с сеньором Монтойя будем через полчаса. И да, заказывай всего побольше, думаю, парочка трудоголиков, которыми ты себя окружил, тоже с радостью к нам присоединится. Она разорвала вызов и действительно явилась через обозначенные тридцать две минуты вместе с мужем, двумя своими помощниками и тремя нашими адвокатами. И еще до полуночи у нас были наметки плана и крючки, которыми мы собирались зацепить семейство Агиларов. Пока Роза в переговорной прорабатывала стратегию, я улучил минутку, чтобы совершить еще один звонок. Не чтобы извиниться – просто чтобы услышать ее голос. Но телефон Марии все еще был выключен, и на секунду я подумал, что так будет всегда. От этого стало не просто больно. Страшно. Страшно, что я больше никогда не смогу ей набрать и сказать, что скучал. – Скорая эльфийская помощь, сеньор Серра, – зато Эва Мендез ответила мне буквально с первого гудка, словно сидела и ждала звонка с того самого момента, как покинула мой офис. Тому, что у нее был мой номер, я даже не удивился. – Чем могу вам помочь? Вы уже решили, что ответить моей подруге? – Еще нет, – сухо ответил я, игнорируя ее слишком веселый тон. – Но я готов обсудить ваше… предложение. При условии, что это будет тихо, быстро и без лишнего пафоса. – О, сеньор Серра, – она рассмеялась, коротко и звонко. – Пафос – это единственное, что работает с такими, как Рири. Она вся – эмоция. Вы либо понимаете это, либо нет. Но раз вы звоните… значит, что-то начало доходить. Говорите, что вам нужно? Я глубоко вздохнул, чувствуя, как переступал через очередную внутреннюю границу. – Мне нужен момент. Тот самый, «незабываемый». Но не для меня. Для нее. Чтобы он говорил сам за себя, без моих слов. Потому что мои слова… пока что меня подводят. На другом конце провода воцарилась тишина. Потом Эва медленно, с расстановкой произнесла: – Значит, ваш ответ – «да». Просто вы еще не нашли, как его оформить. Ну что ж, сеньор Серра. Это уже что-то. Добро пожаловать в клуб безнадежных романтиков. Рождественский эльф к ваши услугам. Но учтите – моя помощь стоит дорого. И оплачивается не деньгами. – Чем? – спросил я, уже почти зная ответ. – Искренностью, – четко сказала она. – И четким выполнением моих инструкций. Без вопросов и без вашей адвокатской логики. Вы готовы? Я посмотрел на папку с делами против Агилара. На людей, заполняющих переговорную, и мой собственный кабинет, пустующий напротив. На свое отражение в окне – человека, который всегда все контролировал. – Да, – сказал я, и это слово прозвучало как приговор самому себе. Как самое страшное и самое правильное решение в моей жизни. – Готов. Что мне делать?