Глава 18. Возвращение

Юля

Встреча была назначена на вторник. Я никогда так не ждала вторника, как этого. Подготовилась, как следует. Купила игрушку для Регины. У нее не было деревянных бус на веревке для моторики. Я все собиралась, но откладывала. По дороге домой зашла в салон, обновила стрижку и окрашивание. Сама себе боялась ответить, зачем. Но — надо.

Тянуло купить новую кофточку или даже уютное осеннее платье, но я сдержалась. Леша был сама любезность и ирония, но не стоит надеяться. Он лишь воспользовался моим предложением, а не попросил вернуться. В свой дом, в свою постель.

Да и не нужно мне все это.

Или нужно?

Он меня выгнал!

Но сейчас тот конфликт казался каким-то сказочным, ненастоящим.

Я чувствовала, я твердо знала, что мы нужны друг другу. Все трое.

Если Бероевы разрешат мне иногда приходить в гости, я буду очень рада.

Даже когда я была няней не была так счастлива, как сейчас. Ведь и после увольнения наша история не кончается. Я не потеряю Рег — это уж точно.

Про Алекса я старалась не думать, но его нахальный, намекающий черти на что голос все равно стучался в мое сердце, приказывая открыть дверь и пустит любовь снова.

Стоя на пороге квартиры Бероевых во вторник, я нервно поправляла волосы и в сотый раз облизала губы от волнения. Дверь была открыта, так как я уже позвонила в домофон, и Леша знал о моем прибытии.

Я толкнула дверь, вошла.

— Есть кто дома? — проговорила громко и наверно это выглядело очень глупо, ведь меня впустили.

— Люля! — тут же ответила мне визгом Регинка.

Она промчалась через всю гостиную в колготках, сверкая пятками. Я присела на корточки, чтобы крепко обнять ее.

Регина, конечно, не разрешила долго себя тискать. Она отпрянула, и я воспользовалась моментом, чтобы как следует рассмотреть ее.

— Как ты выросла. Такая большая.

— Бошая, — подтвердила Рег и подняла руки вверх, демонстрируя себя во всей красе.

Я засмеялась, смахивая украдкой слезинку. Сколько мы не виделись? Чуть больше месяца. А кажется, что прошла вечность, и я все пропустила.

Регина схватила меня за руку и потащила в гостиную. Там с непромокаемыми штанами в руках стоял Алекс. Он улыбался, как блаженный и радостно засмеялся, когда Рег привела меня и ткнула пальцем.

— Люля.

— Да, детка. Я знал, что Юля пришла. Я же говорил тебе. Но нам надо одеться. Мы собирались гулять.

Недолго думая, Регина забрала у отца штаны и сунула мне.

— Паги.

— Помоги, — перевел Алекс.

— Да, я поняла.

Присев на диван, я придержала штанишки. Рег сама натянула на плечи лямки и застегнула молнию.

— Какая ты молодец, — похвалила я малявку, которая гордо пошагала к двери.

— Ты ведь не против прогулки? — уточнил у меня Алекс.

— Конечно, нет. Даже за.

Я замешкалась, наблюдая, как Регина достает с полки сапожки и присаживается на скамеечку, чтобы попытаться надеть их самостоятельно. Не заметила, как Алекс подошел ко мне. Я думала, он спешит помогать ребенку, но вместо этого Бероев остановился около меня и поцеловал в щеку.

— Привет, кстати, — нахально, по-мальчишечьи мило проговорил он.

Я покраснела, как девчонка, в свою очередь. Опустив глаза, тоже пробормотала:

— Да, привет.

Не смущая меня еще сильнее, Алекс наконец прошел вперед и помог Регине застегнуть молнию. Надела она сапоги сама. Это немного отвлекло меня от горящей от поцелуя щеки.

Бероевы быстро оделись, и мы вышли из дома. Леша посадил всех в машину, мы поехали в парк. День выдался прохладным, но сухим. Регинка носилась по дорожкам парка, собирала последние листики, и восторженно крякала, увидев уток.

Я не могла наглядеться на нее и не могла не заметить, что за время моего отсутствия она не только подросла, но и повзрослела. Регина болтала без умолку. Разумеется, я не разбирала все, что она говорила, но речь стала понятнее, а словарный запас намного больше. И самое главное — она общалась. Говорила «да» и «нет», кивала и мотала головой, называла Лешу папой, меня Люлей, хотя чаще предпочитала просто брать за руку и тянуть нужного ей человека в нужную сторону. Мне с этим везло больше, но я не сопротивлялась, разумеется. Для этого и пришла.

Регине очень скоро стало интереснее с детьми, чем со мной. Она умчалась на площадку, где каталась с горки и лазила по лестницам, иногда пугая меня до чертиков. Я несколько раз рвалась придержать ее, но Алекс останавливал.

— Она сама может, — говорил он, чуть приобнимая меня за плечи. — Отключай мать-медведицу.

Я инстинктивно прижималась к нему на несколько мгновений, вдыхала запах туалетной воды, стараясь пропитаться изнутри родным ароматом. Леша, кажется, мимолетно целовал мои волосы, но я не могла точно сказать. Мы отстранялись, снова делая вид, что между нами только Рег.

Успокоившись, я села на скамейку, словно извиняясь проговорила:

— Она такая взрослая. Я никак не могу привыкнуть.

— Знаю, — кивнул Алекс. — Я тоже заставлял себя не лезть, не сразу свыкся, что ей больше не нужна поддержка. Мне советовали не ограничивать ее движение.

Я вздрогнула и резко повернула голову, чтобы взглянуть на него, но тут же одернула себя. Не имею права спрашивать. Но Леша настоял.

— Перестань это, Юль. Ты же хочешь спросить. Не сдерживайся.

Я закусила губу. Наверно, он был прав. Я молчала об этом раньше и получилось то, что получило. Сейчас уже поздно трусить. Когда все разрушено.

— Что вам сказал врач? Поставил диагноз? — наконец, произнесла я вслух.

— Ничего нам не поставили, но он почти пообещал Регине аутизм и отправил на терапию.

— В свой центр разумеется?

— Разумеется.

— И как?

Леша вздохнул и очень честно признался.

— Отвратительно.

Я не сдержала смеха, хотя веселого было мало.

— Прости, пожалуйста.

— Да ничего.

Он взял меня за руку, заставляя вздрогнуть, сжал мои прохладные пальцы и стал говорить вещи. От которых я начала согреваться изнутри.

— Ты была права, Юль. Нет у Рег никакого аутизма. Есть отставание, но мы его почти наверстали за этот месяц. Я очень жалею, что повелся на разговоры Кристины и обратился к Кирсанову. Коррекция поведения под аутистов нам не зашла от слова совсем. Это было самое ужасное время в моей жизни. Каждый день я мучил себя и своего ребенка. При этом платил такие деньги… Я не жмот, но ведь мог бы даже отдать их действительно нуждавшимся. Жаль, не сразу понял.

— Нуждающимся? — переспросила я, впервые слыша от Лёши подобные речи.

— Да, я встретил там, в центре коррекции, своего приятеля со школы. Он педиатр. Мы немного поболтали про Рег, вообще про детей. Да, в общем, это не столь важно.

— Лааадно, — согласилась я, но догадывалась, что одними разговорами дело не кончилось.

Кажется, мой бывший босс проникся патронажем или разовой благотворительностью. В общем, я это собиралась выяснить точнее, но не сейчас.

— Короче, мы бросили Кирсанова и пошли по развивашкам. Там тоже все не с первого раза сложилось. Регине зашла сенсорная интеграция, но преподавателя мы меняли два раза. Знаешь, буквально за две недели стал виден результат.

— Как ты понял, что вам подходит педагог?

— Очень просто. Ребенок перестал орать во время занятия.

Я снова усмехнулась.

— Да, это показатель безошибочный.

— Ты была права, — опять проговорил Алекс, растирая мои пальцы. — Любовь лечит. Можно знать дофига методик, применять и дрессировать ребенка, но ничего не будет работать, если делать это без души, без любви.

Леша говорил так проникновенно и чувственно, что я не выдержала и расплакалась. Выдернула у него руку, закрыла лицо, чтобы спрятаться.

— Хей, хей, Юль! Ты чего?

Бероев вмиг оказался на корточках передо мной.

— Что я не так сказал? Почему ты расстроилась?

— Нет-нет, все хорошо, — всхлипнула я, вытирая слезы и успокаиваясь скорее. — Наверно, я просто очень скучала и немного завидую.

— Завидуешь?

— Регина столько всего выучила без меня. Сама.

— Ничего бы этого не было без тебя. — Он поднял меня со скамейки. — Давай вытирай нос, заедем выпьем горячего чая с пирожным. Регина!

Ребенок послушно прибежал, съехав еще разок с горки. Она теперь отлично отвлекалась и слушала папу без капризов. Леша взял ее за руку, другой обнял меня и повел к стоянке. По дороге он решил, что чай приготовит сам и дома, а вот за тортиком мы зашли в кондитерскую.

За чаем я окончательно успокоилась и теперь только радовалась за Лешу и Регинку. Расстраивало меня только то, что давно стемнело и мне следовало уже подумать о такси до дома. Но уходить не было никаких сил. И тут я вспомнила:

— Ты говорил о важной встрече, но никуда так и не ушел.

Леша убирал чашки в посудомойку и не спешил ответить. Когда он закончил и соизволил посмотреть на меня, лицо у него было весьма виноватое.

— И? — напомнила я о своем вопросе.

— Не было никакой встречи, Юль. Я наврал.

Я зачем-то встала. Наверно, осознавая торжественность и драматизм момента. Леша сделал шаг ко мне. Я — один в сторону.

— Зачем ты соврал? — спросила хрипло и на всякий случай сделала еще шаг, чтобы держаться на расстоянии.

Хотела ли я расстояния между нами? Кажется, нет.

— Я боялся, ты не придешь, если я просто тебя позову, — признался Бероев приближаясь ко мне еще на один шаг.

— Я ведь сама позвонила и попросила о встрече.

— Ты не просила.

— Разве?

— Я уже не помню.

— Возможно, тогда нет разницы?

Леша остановился совсем близко ко мне. Спиной я прижималась к холодильнику. Бежать было некуда. Бежать было незачем.

Его лицо было близко-близко, и я выдохнула Леше в губы.

— Не надо врать… Больше.

— Я не буду, — пообещал он и поцеловал меня.

Мои руки сами собой поднялись и обняли его плечи. Как я жила все это время без поцелуев, без близости, без нежности.

— Прости меня. Прости, пожалуйста, — шептал Леша, отрываясь от меня и снова целуя.

— И ты меня, — отвечала я и опять растворялась в поцелуях.

Нас прервал топот маленьких ножек и чмокающие звуки. Это Регина прибежала на кухню, увидела, что мы целуемся и тоже стала требовать долю нежностей.

Алекс ослабил объятия, поднял дочь на руки, и мы расцеловали ее щечки, а она обняла нас за шеи крепко-крепко, почти придушивая.

— Не плачь, — прошептал Леша.

Я коснулась пальцами лица, только сейчас понимая, что снова реву. От счастья. Быть с ними втроем вот так — это слишком хорошо, чтобы принять спокойно после долгой разлуки.

Регина сползла с рук, но не оставила нас, а утащила в гостиную и заставила смотреть с ней мультики. Я снова не мгла не заметить перемены. Теперь Рег нравились длинные мультфильмы с песнями. Наверно, Леша специально включил ей «Айболита». Рег даже в ванне пела мне про Лимпопо. И не просто пела, а старалась попадать в ноты.

Она не отпустила меня и после купания. Помахав Алексу рукой, мы вдвоем пошли укладываться спать. Про такси я больше не думала.

Едва я вышла из комнаты Рег, то моментально оказалась в объятиях Алекса, а потом и в его постели. Поцелуй и ласки сводили меня с ума, кружили голову. Я боялась радоваться, надеяться или что-то планировать, но в этот момент выпивала счастье и страсть до дна.

Потом мы долго лежали обнявшись, молчали. Он водил пальцами по моей спине, целовал в макушку, а я прижималась губами к его груди. И первая нарушила тишину:

— Не хочу никуда уезжать.

— И не надо, — поддержат мою лень и наглость Леша. — Оставайся.

Я прижалась к нему крепче и заулыбалась. А он через несколько мгновений добавил:

— Оставайся навсегда.

Я приподнялась, чтобы рассмотреть его лицо, заглянуть в глаза и запомнить этот момент на всю жизнь. Ответила тихо, просто:

— Хорошо.

И опять опустилась в негу его объятий, но я подскочила, вспомнив, что весь вечер собиралась спросить.

— Слушай, как ты успеваешь работать и возить Регину на занятия? Это ведь время, а няню ты не искал?

— Не искал, — подтвердил Алекс. — Я взял отпуск, Юль. Он уже давно закончился, но мой заместитель неплохо справился, и я расширил его полномочия. Теперь я работаю эпизодически. Чаще всего в тихий час или, когда Регина в «Солнышко». Мы с ней проводим много времени вместе. Кажется, не меньше, чем занятия на нее влияет наличие папы рядом.

Я поспешила согласиться и поощрить Лешину инициативу.

— Да, вы стали так близки. Это сразу заметно.

— Любовь лечит, — в очередной раз процитировал меня Алекс.

Я не могла не поддразнить его.

— Тогда зачем вам я? Регине лучше — это факт. И без няни.

— Без няни, — согласился Леша. — Но в этом доме есть еще один парень, которому очень не хватает любви. Твоей любви, малышка.

Я разулыбалась и снова слезинка сорвалась с ресниц. Леша поймал ее пальцем и спросил.

— Я говорил, что люблю тебя?

— Нет, но сейчас очень подходящий случай для этого. Если это правда.

— Правда. Чистая правда. Я люблю тебя, Юль. Люблю, люблю, люблю.

Он говорил и целовал меня. А я отвечала взаимностью, миллион раз повторяя:

— Я люблю тебя. Люблю. Я тоже тебя люблю.

Признания закрутили нас вторым кругом ласк и страсти. И теперь уже Леша спросил, нарушая уютную тишину и вырывая меня из сонного морока бессилия.

— Почему ты позвонила?

Я вздохнула, но ответила правду.

— Увидела в ресторане Кристину с Кирсановым. Больше не могла жить в неведении. Это было адом ничего не знать про Рег.

— А про меня? — картинно надулся Алекс.

— Тебя хотелось прибить, поэтому — нет. Про тебя я ничего знать не хотела.

— Понимаю. Не виню. Но видимо, я слишком прекрасен, чтобы злиться на меня при встрече.

— Очевидно, да, — согласилась я, но игриво пихнула Алекса в плечо.

Но он тут же стал серьезным.

— Юль, я боюсь.

— Чего?

— Аутизма. Или что она будет не такая, как все. Что не научится говорить.

— Леш, но динамика… Сколько ты будешь бояться?

— До школы? Я знаю, что это глупо. Я вижу, но мне все равно страшно. Реже, чем раньше, но иногда накатывает. И ты мне нужна…

— Чтобы спорить об этом?

— Да.

— С тобой мне так спокойно. Ты настолько светлый, смелый и добрый человек, что я сам становлюсь немного, как ты.

Я взяла его лицо в ладони и прошептала:

— Ты лучше всех, Алексей Бероев. И твоя дочь лучше всех. Я люблю вас так сильно и не позволю больше сомневаться.

— Спасибо, — откликнулся он и снова поцеловал меня.

— Но у меня будет условие.

Алекс вздохнул.

— Опять условия? Что еще?

— Больше не врать.

— Клянусь, — выдохнул Алекс.

— И я хочу еще ребенка.

— Еще?

Я сама не поняла, как сказала это, но Алексу, кажется, это понравилось.

— Ты считаешь Рег своей?

— Да. Вы стали мне родными. Уже давно.

— Обожаю тебя, Юлька.

— Ты не ответил мне.

— Про детей?

— Да.

— Я не против, хотя мне страшно до чертиков.

В этот момент я любила его так сильно. Со всеми страхами и неуверенностью. Алекс становился намного привлекательнее, когда не стеснялся своей слабости. Я знала, что смогу поддержать его и помогу стать сильным.

— Все будет хорошо, — пообещала я.

Алекс кивнул.

— Обязательно.

На следующее утро мы все вместе поехали собирать мои вещи. Это было прекрасное начало новой жизни без страхов и лжи.