Глава 17. Одиночество

Алекс

Совсем не так я себе представлял долгожданный отпуск. Мысли о нем у меня начали возникать не так уж и давно. Раньше я в принципе не отдыхал и нормально себя чувствовал. Но Юля заставила меня думать не только о себе и работе. Пока она была рядом, я серьезно планировал, чтобы рвануть с ней и Рег хоть в ту же Турцию, снять виллу в каком-нибудь не самом популярном туристическом городке, бродить по пляжу, объедаться местным фаст-фудом.

Но Юля ушла.

Ладно, я уволил ее, вынудил уйти, а вместо поездки нам назначили терапию. Сказать, что Регине не зашло — ничего не сказать. Она с первого занятия сопротивлялась, плакала. На втором начала протестовать уже у двери. Однако наш куратор заявила, что так бывает и нужно продолжать. Конечно, я согласился. Тут же она спросила:

— Какое у нее самое любимое лакомство?

Я долго думал, а потом выпалил:

— Креветки.

Брови женщины взлетели вверх.

— Ее нужно хвалить и угощать любимой едой, если она ведет себя правильно и ни в коем случае не поощрять негативное поведение. Не обнимать, если устраивает истерику. Понимаете,? Это очень важно не только на занятиях, но и дома. Особенно дома.

Я кивнул, вспоминая, что и Юля говорила нечто подобное. Закрепление правил через негатив.

Но на следующем занятии я не выдержал. Оказывается, я должен был принести креветки, которыми бы Регинку подкармливала воспитатель. Это даже в моей голове представлялось дико. Она же не морской котик, вашу мать. А когда Регина упала с горки и ударилась, сказала: «бо», воспитатель не позволила мне ее утешить.

— Держите себя в руках, Алексей. Я же вам говорила.

— Ей больно, — не выдержал я.

— Нормально, — махнула она на меня рукой. — Уже прошло. Правда, Регин?

Регина, конечно, не была из нытиков. Она спокойно относилась к падениям и не стала плакать. Но она так посмотрела на меня. Ей нужны были объятия для утешения. И во взгляде я прочитал укор и недоумение: «Как же так, папа?».

— Возможно вам стоит остаться ждать в коридоре, Алексей, — выдала воспитатель в конце занятия. — Регина на вас реагирует и ей это мешает сосредоточиться. Я всегда настаиваю на личном контакте с ребенком. Так эффективнее внедрять терапию.

В этот день я не записался на следующее занятие. Наврал, что мы уедем, обещал позвонить через неделю. Разумеется, меня закошмарили, что пропускать занятия нельзя. Но я очень красноречиво взглянул на девушку за стойкой рецепции, и она быстренько заткнулась.

— Может быть я вам сама позвоню, — пообещала она. — У вашего специалиста очень плотное расписание.

Я ничего не ответил, только глаза закатил, быстро одел Регинку и вышел на улицу. Около центра был небольшой парк. Мы присели на лавочку, и я накормил ее печеньем и соком. Регина жалась ко мне, как бездомный котенок, и я крепко обнимал ее за плечи. Мне было все равно на чертову терапию. Что это за методы, где нельзя обнять и утешить родного ребенка?

«Любовь лечит», — вспомнил я Юлины слова и еще уверенно мысленно послал в задницу назначение доктора.

Регина наелась печеньем и обнимашками, включила режим бесенка. Она носилась по скверу полчаса и не с первого раза согласилась пойти к машине.

— Алекс, — окрикнул меня кто-то уже у парковки.

Я обернулся и увидел старого приятеля по школе.

— Женька, чтоб тебя! — воскликнул я, и мы быстро обнялись.

— Офигеть, встреча. Ты тут откуда?

— В Москве? Да я тут сто лет.

— Нет, это я знаю. В этом районе откуда? Ты вроде в центре обитал.

Я глянул на дочь, на здание, и Женя все понял. Я ничего не мог с собой поделать, стыдливо опустил глаза. Словно это была моя вина, что Регина имела задержку развития.

— Неужели к Кирсанову на терапию ходите? — спросил приятель.

Я нахмурился. Женя был достаточно известным в области педиатром. Он закончил институт в провинции, так как не поступил в Москве, но много читал и вел популярный блог. Его оценка меня не могла не беспокоить. Во рту пересохло. Я едва смог кивнуть.

— У тебя есть полчаса? Выпьем кофе?

Мне хотелось, но я никогда никуда не ходил с Рег. Вряд ли мы сможем поговорить даже пять минут, не говоря о получасе.

— Не знаю, Жень, — честно ответил я. — Регинка устала. Вряд ли получится.

Он присел на корточки и обратился к ребенку, которая сразу заинтересовалась незнакомым дядей.

— Привет, Регин. Как ты относишься к мороженому?

— Монено, — заулыбалась Рег, узнавая любимое лакомство.

Я как конченый сразу подумал, не подойдет ли мороженое для лакомства на терапии. Но это показалось еще бредовее, чем креветки.

— Пойдем, угостим папу кофе, а тебя мороженым. Согласна?

— Да! — четко и радостно выпалила Рег, дала Женьке пять и вложила свою ладошку в его.

— Ты гребаный волшебник, — проворчал я под нос, позволяя и себя увести в сторону торгового центра.

— Я педиатр, Алекс. Мне положено. С детьми иначе нельзя.

Пока мы шли, я поражался, насколько посторонний человек, пусть и педиатр, за минуту нашел подход к ребенку. А чертов специалист по коррекции поведения две недели только и научилась, что доводить Рег до слез на ровном месте.

До кофейни мы не дошли. Буквально в двух шагах от нее оказалась детская комната. Регина встала, как вкопанная и не вспоминала больше про мороженое, только тыкала пальцем, сигналя, что хочет туда.

Я готов был схватиться за сердце, не знал, что делать, совершенно растерялся.

— Запусти ребенка в комнату, заодно и поговорим спокойно, — беспечно предложил Женя.

— Я не знаю. Мы в такие никогда не ходили.

— А в сад ходите?

— Да, в частный, но…

— Это почти то же самое.

Я помотал головой, не зная, как объяснить ему свои опасения. Да и не мог я нормально объяснить тревогу за Регинку. И не хотел. Наверно, Юля была права, мне самому нужна помощь. Я загнался и запутался.

— Папочка, отпустите малышку. Смотрите, как ей хочется, — заняла Женькину сторону и девушка-воспитатель из игровой.

— Не знаю. Боюсь, я ее потом не заберу.

Она засмеялась и махнула рукой.

— Думаете, тут всех зовут, и они идут? У вас вон приятель есть — вдвоем справитесь. Если что и я помогу.

Я улыбнулся приятной смотрительнице игровой. Женя подмигнул ей. Кажется, он развелся недавно. Ирина, как гласил, бейдж у нее на рубашке, уже помогала Регине разуться и пройти к батуту.

— Я свой номер оставлю. Звоните, если что, — подсуетился Женя. — Мы будем тут рядом. В кофейне.

Девушка покивала нам. Я еще минуту постоял, наблюдая, как Регина скачет на батуте. В это время детей было немного, шанс подцепить болячку — минимальный, присмотр тоже вроде бы годный. Не без труда, но я заставил себя пойти с Женей.

Мы заказали кофе, и я постепенно расслабился. Когда последний раз вот так сидел с другом в кофейне? Я и друзей растерял с этой работой. Одни коллеги да партнеры. Ужин с Кристиной точно не приносил мне удовольствия. С Юлей было хорошо, но с Женькой я чувствовал себя иначе.

Он сам завел разговор о Регине.

— Я слышал про Алису. Мне жаль. Не думал, что ты заберешь ее дочь.

— Она и моя дочь тоже, Жень. Это странная история. Но ты же сам видел ребенка. Рег моя копия.

— Это да, никакого теста не надо. Но ты же сам понимаешь…

— Понимаю, — кивнул я.

История Алисы наверно не обсуждал только ленивый в нашем городе. Тем более Женька педиатр, он точно был в курсе.

— Я бы тебе не советовал водить малявку в этот центр, Алекс, — в лоб выпалил Женя, весьма меня удивляя.

— Почему?

— Потому что там методики для аутистов. Я сам сегодня с ними общался по льготным условиям для своего пациента. Но у него уже в полтора года очень тревожные звоночки, а твоя дочь с удовольствием идет на контакт, улыбается, просится в детскую комнату. Это рядом с аутизмом не стояло.

— Но у нее задержка. Кирсанов нас тестировал, сказал, что любое отставание — это аутичный спектр.

Женя закатил глаза.

— А еще что он тебе сказал? Что нужна терапия, как можно раньше и объёмнее, да?

— Да-а, — протянул я, не в восторге от проницательности приятеля.

— Я не имею права судить его, как врач. Это неэтично. Но как друг я просто обязан сказать, Алекс. Бери ребенка и беги оттуда. Гугли сенсорную интеграцию, игровые методики развития речи, даже гребаный Монтессори подойдет. Но здесь твоему ребенку нечего делать.

Я сдавил переносицу пальцами, одновременно отчаиваясь и радуясь.

Женя буквально освободил меня от камня, который прописал нам Кирсанов, который давил на меня и Рег. Нам точно надоело биться с ее воспитателем на каждом уроке. Но я опять оставался наедине с гуглом и ответственностью. Женя ведь не отрицал само отставание у Регины и необходимость занятий.

— Регине не нравятся эти уроки, — признался я с легким облегчением в голосе.

— Это нормально, — кивнул Женя. — Потому что она не аутист. К ней нужен другой подход. И…

— Что?

— Не хочу тебя обидеть.

— Говори, раз начал…

— Ей нужен ты, Алекс. Папа. Ее нужно любить. Очень сильно. Целовать, обнимать, тискать. Сенсорное насыщение и крупная моторика — лучший толчок для развития мозга. Потому говорят, что любовь лечит.

Я хмыкнул.

— Говоришь, как Юля.

— Кто?

— Юля. Наша няня. — объяснил я и добавил зачем-то: — Я ее уволил.

— Очень зря.

— Пожалуй.

— А Кирсанова кто тебе подсказал? — спросил Женя, отпивая кофе. — Или сам дошел?

— Партнер по работе советовала, — признался я.

Женя покачал головой.

— Схема, Алекс. Аутистов не так много, а вот задержки сейчас у каждого десятого. Вот и работают как в сетевом маркетинге ребята. Попробуй поискать другие пути.

— Может подскажешь, куда обратиться? Совсем я не хочу гуглить.

— Нееет, — засмеялся Женя. — Ищи сам. В Москве море спецов. Это мы на периферии не можем выбрать. И помни, что ребенку должно все нравиться. Если она ревет, лучше бросай, и сам занимайся. Бассейн и смех и догонялки с любимым папой помогут лучше, чем самая грамотная терапия через истерику. У вас все будет хорошо. Я уверен.

Мы поболтали еще немного, и Женя сам засобирался уходить. Удивительно, но Регинка без проблем откликнулась, когда я забирал ее. Она сначала расцеловала меня, словно я на войну уходил, а не в кофейню, а потом сама достала из шкафчика кроссовки. Я только придерживал, пока она засовывала ножки. А вот липучки застегнула сама.

— Какой ласковый самостоятельный малыш, — поразилась няня из комнаты. — Она у вас умница.

Я улыбнулся ей и уверенно ответил:

— Спасибо. Я знаю.

Женька задержался, чтобы взять у девушки телефон. Я тактично, но небыстро повел Рег к выходу. Приятель догнал нас через минуту.

— Ну ты и жук, — хохотнул я.

— Я в разводе. Имею право, — пожал он плечами.

Мы обнялись у парковки. Женька пошел к своей машине. Регина махала ему, повторяя «пока», пока мы не тронулись.

По дороге и дома до самого вечера я не мог отделаться от желания позвонить Юле. Уверен, она бы хотела знать, что у нас все хорошо, что мы скучаем, что собираемся сменить терапию.

Но сотню раз я отметал это желание. Мне было стыдно за свои слова, за поступки. И за то, что я пристал с этим врачом, которого нам явно навязала Кристина.

С этими противоречивыми эмоциями я боролся несколько дней. А потом Юля позвонила сама.

Юля

Убегая из дома Бероевых, я запретила себе реветь и сожалеть. В любом событии есть смысл и опыт. Я знала, что однажды придется уйти, я чувствовала и даже приближала конфликт своим бездействием. Просьба Дмитрия Максимовича и напряжение Леши не заставили меня искать выход. Напротив, я сунула голову в розовый песок своих грез о замужестве.

Надо же быть такой идиоткой. Пока я мечтала о свадьбе, Алекс планировал показать Регину психотерапевту. Знал, что я буду против и не обсуждал, пока не пришло время поставить меня перед фактом.

Мы оба были хороши в этой отвратительной ссоре и попытках игнорировать страхи друг друга. В итоге, мой страх воплотился в жизнь.

Я запретила себе реветь, но все равно в соплях, слезах и с чемоданом я оказалась на улице.

Я так любила свою квартирку, но сейчас возвращаться туда казалось самым ужасным наказанием. Собственно, и оказаться дома пока было затруднительно. С тяжелым чемоданом не прогуляешься, а такси я не могла вызвать из-за слез, что все время застилали глаза.

В этот момент как из-под земли выскочил Егор.

— Я не боюсь Берова — выпалил он. — Садись в машину.

У меня не было сил спорить. Егор забрал мой чемодан, сунул меня за ним следом в машину. Всю дорогу от вещал о наших чувствах, что должны были окрепнуть в разлуке, о втором шансе и зрелых отношениях.

Удивительно, но в этот раз слова Егора не были для меня столь убедительны, как раньше. Наоборот, мне казалось, что он несет такую чушь. Как будто у моего бывшего кончилась волшебная пыль, которой он припудривал мой мозг для отупения оного.

Я слушала его, не перебивая, не возражая, что он везет меня куда-то в неизвестном направлении.

— Ты молодец, Юльчик. Попробовала себя в частной сфере, не получилось. Теперь давай начнем все сначала. Вернешься ко мне и в «Солнышко». Пойдем перекусим, выпьем вина, — подвел итог своей ахинеи Егор.

Я огляделась, замечая, что он припарковался у ресторана.

Продуманный парень. Сейчас вольет в меня винишка с утра раннего, а потом можно и до дома довезти.

Теперь я видела планы Егора четко. Они были настолько невероятные, что мне стало весело. Минут десять я заливалась смехом и вытирала слезы снова. С трудом успокоившись, я похлопала удивленного Егора по коленке.

— Это прекрасно, Егор. Но позволь, я сейчас выйду и вызову такси. Спасибо, что увез меня от Алекса. Это было очень любезно. Но возвращаться к тебе я не собираюсь. И в «Солнышко» тоже.

Я вышла из машины, обошла ее и достала из багажника свой чемодан, а из кармана телефон, чтобы уже точно вызвать себе машину.

— Но… — начал Егор, тоже выскакивая за мной следом.

— Нет, — оборвала его я.

— Юля… — опять обратился бывший.

Я покачала головой, убегая к пешеходному переходу. Я дошла до окошка кофейни, взяла себе горячий эспрессо и выпила залпом, чтобы взбодриться. Машина приехала быстро. Также быстро меня довезли до дома. Едва войдя в квартиру, я растеряла последние крохи веселья после маленького приключения с Егором. Тоска и отчаяние разлуки с Бероевыми снова заполнили душу.

Они поселились со мной, стали постоянными спутниками.

Не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала Регинку и Лешу. Я злилась на Бероева. Очень. Но отменить свою любовь или даже заглушить ее обидой у меня не получалось. Наверно, из-за ребенка. Ведь детей мы любим всегда, даже, когда очень сильно на них злимся. Алекса я отдельно от Рег не могла представить. Поэтому и все чувства к ним у меня были общие, светлые. Даже грусть и тоска ощущались каким-то своеобразным очищением. Я старалась принять новую-старую реальность и быть благодарной, что Бероевы вообще были в моей жизни.

Просветляясь на мастер-классах йоги (теперь у меня снова появилось время для этого) я отправляла в небо благодарность и любовь. Но мое сердце неизменно загадывало скорую встречу. Это было сильнее разума, который я отключала в минуты практик.

Наверно только во время йоги я чувствовала себя более-менее спокойно. Все остальное время казалось непрерывной борьбой с унынием. Любимая работа теперь стала средством отвлечения. Я все еще любила готовить. Мне нравилось вести блог, снимать приготовление блюд, находить новые рецепты и изменять что-то в старых. Я все еще ответственно относилась к марафону и уделяла внимание всем, кто в нем участвовал. Мне хотелось загрузиться на двести процентов, чтобы снова почувствовать вкус свободной жизни. Где я сама себе хозяйка, не завишу от расписания сна Регины и встреч Алекса.

Но даже это не доставляло мне удовольствия. Я весь день крутилась то на кухне, то редактировала материалы за ноутбуком, но вечером меня догоняли мысли о Бероевых. Тоска и отчаяние.

Чтобы хоть как-то развеяться, я пригласила Дашку поужинать. Она, конечно, уже давно выдавила из меня признания, как матерый плохой коп. За бокалом вина я рассказала ей про Рег, про Алекса, даже про Кристину, которая с того вечера запала моей подружке в душу. Уж очень ей хотелось, чтобы Кристине было несладко после инцидента на парковке ресторана. Не скрою, у меня тоже не было теплых чувств к партнеру Алекса.

Мы пошли в тот же ресторан. Нет, я не ностальгировала, но там меня знали и было приятно немного потешить самолюбие. К тому же моя известность в узких кругах гарантировала свежесть блюд и продуктов, что очень актуально, когда дело касается морских гадов.

В этот раз мы отказались от устриц, ели крабов в остром соусе. Я старалась не говорить о Регине и Алексе. Даша помогала, рассказывая про сына, что тоже стало для меня испытанием. Я старалась не завидовать подруге, но родить ребенка я хотела не меньше, чем снова быть рядом с Алексом и Рег.

В этот день я впервые подумала, что была слишком категорична и резка с Лешей. Нужно было внимательнее отнестись к его страхам, которые я игнорировала. Конечно, он сорвался. Наверно, сам сожалел, что уволил меня. Ну… Мне хотелось думать, что он жалеет.

В конце концов, я почти вынудила его это сделать, упрямясь.

— Хей, Юль, а это не та краля Кристина? — прервала рассказ о размазанных по всей кухне брокколи Дашка.

Она кивнула мне за спину, и я медленно обернулась.

— Блин, я знаю мужика, который с ней сидит. Где-то видела… Боже-боже. — Дашка шлепнула себя ладонью по лбу. — Твою мать! В телевизоре на детском канале. Он вещал об аутизме.

— Кирсанов, — опознала я спутника Кристины. — Они знакомы. К этому врачу Леша водил Рег.

Даша сразу предложила:

— Хочешь уйти?

— С чего бы? Я просто перестану ломать себе шею и буду смотреть на краба, который сегодня прекрасен.

Подружка усмехнулась и последовала моему совету.

Судьба была к нам милостива. Кристина и доктор ушли почти сразу и больше не портили аппетит. Я, конечно, собралась и не испортила вечер тоской, но дома на меня все навалилось с двойной силой. Сон нагнал только итальянский брют, который я добавила к уже выпитому в ресторане. Утром от непривычной дозы алкоголя не ощущалось похмелья, но вместо него начался зуд. Я больше не могла жить в изоляции.

В конце концов, позвонить и спросить о Регине я имела право. Все хорошие няни беспокоятся о подопечных. Я знала таких, кто регулярно встречался с детками, которые выросли. Это ведь дети, к ним прикипаешь. Пусть я не работала у Бероевых годами, но разве можно измерить любовь временем?

Я больше не могла оставаться в неведении. Мимолетная встреча с Кристиной и Кирсановым стала катализатором.

Чем обернулся визит к этому доктору? Как теперь живут Бероевы?

Эти вопросы не давали покоя.

К обеду я набрала Алекса.

И сбросила.

Делала так три раза, пока не доигралась. Звонок пошел, а я уже нажала на кнопку трусливого сброса снова. Алекс моментально перезвонил. Я смотрела на экран и пыталась понять, что значит его молниеносная реакция. Но так быстро выяснить это, конечно. Не вышло. Поэтому я просто сняла трубку.

— Привет, — очень спокойно проговорил он. — Ты звонила?

— Нет. Да… Я… — начала я путаться и врать от волнения, вздохнула и честно сказала: — Да, звонила, Леш. Хотела узнать, как дела у Регины.

— Все хорошо. Сейчас спит.

— Ладно…

— Ладно? — переспросил Алекс. — Это все, что ты хотела узнать?

Он звучал немного насмешливо. Как раньше. Бероев прекрасно знал, что я хотела знать, но не собирался говорить мне об этом. Во мне проснулся бунтарский дух. Как реакция на его ехидство.

— Пожалуй все, да, — нарочито беспечно проговорила я.

— А как у меня дела, тебя не интересует?

— А должно?

— Мне было бы приятно.

— Ты вел себя, как свинья, когда я уходила. С чего я должна делать для тебя приятные вещи?

— Не знаю.

Я почти «видела» как Алекс пожимает плечами и ухмыляется. Невыносимо вспоминать его такого и тоже не улыбаться.

— Может быть, ты скучаешь по мне и не можешь сдержаться? — предположил он самодовольно.

— Я скучаю по Регине. Очень.

— Можешь приехать в любое время.

— Не могу. Ты меня уволил. Я больше не няня.

— Ты не няня, — повторил за мной Леша. — Но ты все еще друг… Друг Регины, — Разве нет?

Это было чудесное приглашение.

У меня закружилась голова от соблазна рвануть к ним прямо сейчас. Кажется, я готова была забыть все и мчаться. Слишком стремительно моя жизнь набирала обороты от одного звонка. Я не была готова к такому крутому пике и стала сдавать назад.

— Да, конечно, спасибо. Как-нибудь. Я позвоню еще. Пока.

И бросила трубку.

Трусиха.

Схватилась за волосы и моталась по квартире, не зная, как себя успокоить. Собственно, и не пришлось. Потому что Алекс почти сразу перезвонил.

— Знаешь, я ведь сам собирался тебя набрать, — признался он.

— Правда? — искренне удивилась я. — Зачем?

— У меня послезавтра важная встреча. Скорее всего. В общем, могут дернуть в любое время. Мне не с кем оставить Регину. Из-за внезапности всего этого… Ну ты понимаешь?

— Не понимаю, — снова честно призналась я. — Но ты продолжай.

— В общем, ты не могла бы приехать? Возможно это займет весь день. Или несколько минут. Я правда не могу предсказать. А ты говорила, что поможешь, если…

Теперь он мямлил. Это звучало очень трогательно. Когда Алекс мямлил вообще? Когда он был настолько не уверен в себе?

У меня не было сил сопротивляться странной магии его волнения.

— Хорошо. Я освобожу день.

— Серьезно?

— Конечно. Я ведь обещала.

— Рег обрадуется.

— Да, надеюсь. Я тоже.

— Я тоже, — ответил эхом Бероев.

Мы оба замолчали и лишь через минуту тихого осознания простых признаний сказали друг другу «пока» и прервали связь.