Глава 16. Предательство

Алекс

Я знал, что она будет против. Я знал, что она плохо отреагирует. Я очень подло выбрал момент, чтобы признаться ей в любви и давить на нее этой любовью.

Я все знал. Но я не мог больше жить со страхом в душе. Я устал ставить диагнозы собственному ребенку, притягивать за уши какие-то признаки аутизма, подозрения на отсталость и поведенческие особенности.

Да, я уже один раз таскал Рег по врачам, и от них не было толку. Мы проходили бесконечные обследования, и только один невролог велел мне успокоиться и попробовать для начала просто пожить с дочкой обычной жизнью.

Я попробовал, но моя обычная жизнь точно не способствовала развитию Регины. Только появление в нашем доме Юли помогло Рег. Она помогла и мне, но не так хорошо. Я быстро привык к положительной динамике в речи и поведении Регинки. Очень скоро мне стало мало ее успехов. Миллион раз я говорил себе, что прошло всего несколько месяцев. Я не имею права требовать от ребенка догнать сверстников. Она будет развиваться в своем темпе, ее нельзя сравнивать с другими детьми.

Но мы ходили в парк, гуляли на площадке. У меня были глаза, к сожалению. Я видел других детей. Даже тех, кто младше нас. Они общались, показывали пальцем, кивали. Регина — нет.

Я не мог перестать серфить интернет, забивая в поиск то, что меня волновало. Все чаще я наталкивался на аутизм, изучил информацию по нему вдоль и поперек. И каждый день я смотрел на Регину и ждал, что она начнет опровергать мои догадки. Но она не спешила с этим. Или я уже все для себя решил?

Не знаю.

Мне нужен был врач, чтобы перестать гадать и мучиться. И мне нужна Юля, чтобы принять то, что нам скажут.

— К психотерапевту? — повторила она мои последние слова с таким недоверием, словно я звал ее к президенту на прием.

— Да. Я думал много и решил, что Регине нужна консультация.

— Тот доктор, которого тебе рекомендовала Кристина, да? — уточнила Юля слишком спокойно.

— Да, но причем здесь Кристина?

— Действительно. Причем? Ты встретился с ней, а потом решил, что Регине нужен психотерапевт. Совпадение?

— Не приплетай Кристину и свою ревность, Юль. Мы с ней часто обедаем или просто встречаемся за кофе. Да, это ее знакомый врач. Просто потому что других я не знаю. У меня нет повода игнорировать ее рекомендацию.

— Но у тебя, похоже, море поводов игнорировать мои рекомендации. Алекс, ты разве не видишь? Регина столько всего говорит и делает. Вспомни, какая она была в два года? Когда я только пришла к вам.

Я подвинул стул и попытался обнять Юлю, не в силах мириться с ее возмущением. Но она вскочила и отошла к раковине. Не позволит мне справиться с ее протестом нежностью.

Мне осталось только объяснять и оправдываться.

— Все я вижу, Юль. Ты такая молодец. Я каждый день бога благодарю и тебя. Ты же знаешь…

— Я знаю, Алекс. Все знаю, но…

Она развела руками, снова побуждая меня объяснять.

— Но я вижу и другое. Каждый день, малышка. И я не могу игнорировать эти моменты.

— Какие?

И тут меня понесло. Я сказал все.

— Она крутит колесики у машин. Ставит их в ряд. Она обязательно должна сама вылить из горшка. Она сначала снимает шапку. Сразу, как входит в квартиру. Иначе ее бесит все. Она переворачивает пазлы, чтобы не было видно картинку. Без причины. Просто переворачивает и не собирает их. Она боится горок, которые не похожи на те, что у нас во дворе. Даже если они маленькие.

— Стереотипное поведение? — догадалась Юля. — Ты тоже думаешь, что у Регины аутизм?

— Я ничего не думаю, но вижу, что мой ребенок иногда ведет себя странно. А эти ее истерики?

— А ты набери в поиске «истерика у аутиста» и быстро поймешь, что к Регине это не имеет никакого отношения. Дети иногда истерят, Леш. Их нервная система еще незрелая. Они так протестуют, прежде, чем закрепить правило и смириться.

— А колеса?

— Колеса? — переспросила Юля и начала громко смеяться.

Мне пришлось даже шикнуть на нее. Юля сразу прекратила концерт. В глазах у нее блеснули слезы, и вряд ли от безудержного веселья.

— Я так устала бороться, Алекс, — проговорила она едва слышно теперь. — Каждый день я стараюсь показать тебе, что твоя дочь нормальная. Она пережила много дерьма, поэтому и не торопиться узнать правила нашей волшебной жизни. Видит бог, я ее очень понимаю. С Региной часто бывает тяжело. Я регулярно сдерживаюсь, чтобы не повышать голос, повторяю по сто раз, что курица ко-ко, а свинка хрю. Но намного сложнее мне с тобой. Потому что ты не видишь ничего хорошего. Видишь колеса машин, перевернутые пазлы и страшные горки. Я няня Регины, а не твоя. Заниматься воспитанием взрослого мужчины мне не позволяет квалификация. Да и желания нет. Возможно, тебе следует нанять психиатра для себя самого?

Сказав это, она прошла мимо меня и поднялась наверх.

Я стоял и сжимал кулаки от злости. Умылся прямо на кухне, чтобы остыть. Не помогло. Я поднялся наверх и буквально рассвирепел, не обнаружив Юлю в своей спальне. Не уверен, что в постели мы смогли бы сегодня помириться, но я точно не хотел спать один. Как бы не глупо это звучало в данной ситуации. Глупо и эгоистично.

Юля не пришла ко мне. Я спал паршиво, и утром встал еще более бешеным, чем ложился.

Меня раздражало все. Разумеется, при этом все валилось из руки, и я опаздывал, хотя мог вообще не ходить сегодня на работу. Регина с Юлей уже были на кухне. Впервые за долгое время я почувствовал злость, увидев дочь и любимую женщину. Мне очень хотелось контролировать это, и я старался вообще помалкивать, чтобы не наломать дров.

Регина ела омлет. Сама, вилкой, даже предложила мне. Я кисло улыбнулся и отправил этот кусок ей в рот.

— Спасибо, малыш. Не хочу.

Юля поставила передо мной тосты, масло и сыр. Как венец творения идеального завтрака стал горячий черный кофе. Ведьма знала, что я люблю.

Я не поблагодарил ее. Она бы ответила, и я бы снова что-то сказал. Может удастся как-то сгладить?

Нет. Кого я обманываю. Нам придется продолжить разговор в любом случае. Я трусливо предпочел прожить еще хоть десять минут в воображаемом идеальном мире, где мы почти семья.

Юля сегодня тоже предпочла тосты с маслом и кофе, хотя обычно она составляла компанию Рег, и они ели омлет или яичницу пополам.

Съев едва ли половину тоста, Юля отложила еду и глотнула кофе.

— Рег, милая, заканчивай. Нам скоро выезжать.

— В «Солнышко»? — уточнил я.

Юля кивнула, не глядя на меня. Кажется, она тоже из последних сил наскребала по сусекам счастье. Уже абсолютно эфемерное счастье.

— Думаю, вам не стоит сегодня ехать в сад. У Регины в два прием.

Юля ахнула.

— Сегодня?

— Да.

Она впервые посмотрела на меня за это утро. Если бы взглядом убивали, я бы уже валялся на полу в собственной кухне без чувств и без пульса.

— Я слышала, что к этому специалисту запись на три месяца вперед, — проговорила она ледяным тоном.

Если бы словами убивали, я бы уже корчился от фатального обморожения.

— Да, но мы идем в частном порядке. Он согласился принять в виде исключения.

— И за отдельную плату, разумеется?

— Разумеется, — снова подтвердил я.

— Как хорошо, что почти все в этой жизни можно купить, — продолжала Юля, теперь уже ядовито.

Ее слова были токсичнее химического оружия, но я продолжал стоять напротив моей любимой девочки и продолжал злиться.

— Я не собираюсь извиняться, что умею делать деньги.

— Да, не стоит.

— Юля, прекрати уже! — не выдержал и рявкнул.

Она не испугалась, не дрогнула, даже не моргнула.

— Это ты прекрати, — ответила она с непрошибаемой уверенностью в собственной правоте.

— Нет, — уперся я.

Юлин взгляд сообщал мне, что ее позиция симметрична. Она наконец заморгала и выдала совсем уж глупую причину:

— Два часа, Алекс. Регина спит в это время.

— Ничего страшного. Разок пропустим. Доктор был свободен только в два.

— Она устанет и наделает там дел.

— Уверен, он это учтет. Пожалуйста, собери вещи и, наверно, не стоит гулять сегодня. Я заберу вас около часа дня.

— Нет, — снова ответила Юля поперек.

— Что значит нет? — не понял я.

— Я не поеду, Алекс. Ты заварил эту кашу, вези Регину сам. От меня там будет мало толку, больше вреда.

Я с минуту не верил, что она реально это сказала.

— Юля, ты ее няня, — процедил я сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не орать снова. — Это мое решение. Я его принял. Регина моя дочь, и я буду решать, когда и к какому врачу она пойдет. Потому что за нее отвечаю я. А ты…

— А я всего лишь няня — да, Алекс? Все верно. Спасибо, что напомнил. Я забылась на минуточку.

В ее глазах стояли слезы, но я не реагировал на них адекватно. Мне показалось лицемерием стоять тут и хныкать, выдавливая из меня жалость.

Алиса так делала регулярно. Я не выносил слез. Пусть Юля не моя жена, но ей тоже не к лицу эти сопли.

— Ты поедешь с нами, — жестко приказал я.

Она вздернула нос и повторила:

— Нет.

— Тогда ты уволена.

Юля вздрогнула, но почти сразу ее глаза высохли. Я ждал, что она будет говорить что-то, продолжит мне доказывать… Но — нет. Юля посмотрела на меня, склонив голову и покивала.

— Хорошо, — проговорила она. — Я тебя поняла.

Регина продолжала гонять омлет по тарелке. Она как будто не замечала, что мы творим. Юля посмотрела на нее, сжала губы и тут же повернулась, чтобы уйти. Я еще не понял, что произошло, сколько времени прошло, наверно, минут пятнадцать.

Рег бросила вилку, соскользнула со стула и убежала играть в гостиную. Я так и стоял у стола, тупо глядя на остывший кофе. Только шаги на лестнице вернули меня в сознание.

Юля почти слетала по ступеням с чемоданом в руке. Как Мери Попинс. Только зонта не хватало. Она не смотрела на меня, но подошла к Регинке, что-то сказала, поцеловала ее в макушку, пошла к выходу.

Я уже думал, что она уйдет драматично, хлопнув дверью, не сказав мне ни слова. Но Юля остановилась. Она ждала меня.

Естественно ждала, что я возьму свои слова назад. Это тоже была драма, но с оттяжкой. Еще более расчетливая, чем поспешное бегство.

Я подошел к ней, ожидая… Я сам не знал, чего жду. Разве можно было просчитать действия и мотивы этой девушки? Я пытался, но всегда ошибался.

Неужели и сейчас я ошибся?

— Алекс, я… — начала Юля и осеклась.

Я буду скучать?

Я люблю тебя?

Я ухожу, а ты мудак?

— Что? — проскрипел я, глядя на нее с больным интересом.

— Если тебе понадобится помощь с Рег, я могу… В общем… Просто так. Позвони, и я помогу…Если куда-то придется пойти без ребенка или… Ну ты понял, — быстро закончила она, положила ключ на столик у двери и ушла.

Я стоял и смотрел на закрытую дверь, а потом на автомате поперся к окну, чтобы проводить Юлю глазами. Зачем провожать? Я должен был бежать, извиняться, даже силой обязан был вернуть ее домой. Но даже издалека я увидел, что Юлю у ворот встретил тот самый Егор. Они очень быстро поговорили. Егор забрал у нее чемодан и повел к машине, которая была припаркована рядом.

Она уехала с ним.

Бежать и возвращать мне моментально расхотелось.

Я прижался лбом к стеклу. Ни Юли, ни Егора, ни машины уже давно не было видно, но я продолжал стоять, пока мне в руку не ткнулось что-то пластиковое. Я посмотрел вниз и увидел дочь.

— Кючи, — проговорила Регина.

Она толкнула мне в ладони пульт от телевизора, показала пальцем на экран.

— Папа, кючи.

— Мультики? — переспросил я уже по привычке. — Включить мультики?

И Рег абсолютно четко мне ответила:

— Да.

Дочь взяла меня за руку и отвела к телевизору, потому что я продолжал стоять и смотреть на нее с открытым ртом. Только оказавшись у дивана, я вспомнил, что она просила включить. Регина потянула меня за руку вниз, заставляя сесть с ней рядом.

Я сбрасывал звонки по работе, лишь отписал секретарю, что меня не будет до понедельника. Уверен, Настя все перетасует. Она не первый год в этом деле. Жаль, что даже такой гений, как Настя никогда не может заполнить ту пустоту в душе и доме, что образовалась после ухода Юли. Я сжимал плечико Регины, которая жалась ко мне и что-то все время говорила на своем непонятном языке. Я не лез к ней с расспросами, боясь, что она не ответит мне больше. Юля всегда говорила, что не надо давить или акцентировать внимание. Успехи Регины в коммуникации должны быть не синтетическими, а естественными. Поэтому я замер.

Надежда на лучшее опять опалила сердце радостью, но душу жгло словно кислотой из-за токсичной пустоты.

Я разучился справляться с Рег один. Я не хотел справляться один.

Ругая себя последними словами, я миллион раз пожалел об увольнении, обо всех обидных словах, что сказал Юле. Как я мог называть ее всего лишь няней после того, как она мне сказала, что любит Регинку как родную?

Потом я злился на Юлю.

Она ведь взяла и ушла. Так просто. Сильная и смелая Юля, которая грозила позвонить в службу опеки после ошибочного похищения. Она была боевым соперником, пока не полюбила мою дочь. Пока не позволила мне узнать все ее больные места.

Но и с учетом этого я все равно не мог принять ее покорности и спешки. Объяснение для меня было только одно. Егор.

Почему он был здесь утром? После того, как я угрожал недвусмысленно и жестко. Неужели они договорились? Юля встречалась с ним, пока Рег была в «Солнышко»? Она неспроста просила меня не вмешиваться?

Ежики-кролики-свиньи пели на экране веселые песенки. Регинка иногда вставала и танцевала, а я продолжал думать. До отупения и посинения. Мне хотелось просто отключить эту функцию в голове, но я не мог.

Немного успокаивался только, когда Рег снова уютно устраивалась у меня подмышкой или на коленях. Она мое лучшее успокоительное.

Мы смотрели «Малышариков» до полудня. С горем пополам я накормил ребенка супом, который еще вчера приготовила Юля. И сам поел. Потому что это было вкусно, черт подери. Даже гордость и обида не могли меня заставить отказаться от прекрасной Юлиной еды.

После обеда, нарядив Регинку в удобный спортивный костюм и курточку с кроссовками, я взял ее за руку и повел на парковку. Она была само очарование, очень радовалась, что мы куда-то едем и все время заглядывала мне в глаза, улыбаясь. А еще постоянно обнимала и целовала. Я чувствовал себя одновременно очень счастливым и каким-то предателем.

Хотя это Юля нас бросила.

Нет, я же уволил ее.

Проклятье.

Но Регинке вроде и не надо было никакую няню, она кайфовала от поездки вдвоем. Глазела в окно, видя новые пейзажи. Я молился, чтобы она не заснула, включил веселую музыку. Регине было не до сна.

А я вел машину словно в бреду. Как будто суп сработал анестезией, и я на время перестал чувствовать боль. Работал как автопилот для машины, сосредоточился на дороге и посматривал на ребенка через зеркало заднего вида.

В центре развития я тоже едва ли был зрячим и вменяемым. Как-то нашел кабинет, снял с Рег куртку, дождался вызова, и мы вошли. Я изо всех сил пытался сосредоточиться на беседе с врачом, на играх, которые он предлагал ребенку, на ее отклике, но выходило скверно. Словно сквозь густой туман до меня долетали реплики доктора. Какие-то я слышал и раньше, некоторые были новыми, но показались мне важными.

— Познавательный интерес хороший.

— Переключается с трудом, не сразу.

— Рассеянное внимание.

— Правила закрепляет, но не всегда в первого раза.

Мы провели в кабинете достаточно много времени, но для меня это был какой-то миг. Я не чувствовал ничего, пребывая в своем персональном вакууме. Даже резюме доктора не произвело на меня впечатления.

Я снова усваивал информацию кусками.

Важную, черт подери, информацию я словно отторгал почти полностью.

— Атипичный аутизм.

— Бывают чудеса и к шести годам деткам снимают диагноз.

— До трех лет она может все наверстать.

— Мозг малоизучен. Мы не знаем, почему возникает задержка или пробелы в развитии.

— Вам подойдет терапия для аутистов. Методы схожие.

Кажется, он даже записал меня на первичный прием и вручил памятку на визитке с датой и временем.

Я этого момент вообще не помнил. То, что он был доказывала лишь визитка у меня в кармане брюк.

Я очнулся уже в машине. Регина почти сразу уснула. Больше всего в этот момент меня интересовало: покатать ее по городу или быстренько на руках доставить домой. Нестерпимо захотелось позвонить Юле, чтобы посоветоваться.

Поразительно глупая дилемма, чтобы не суметь решить ее самостоятельно. Вспомнив, что Рег как-то уснула в машине и быстро проснулась, а потом капризничала до вечера, я решил рискнуть и быстро доехал до дома.

Не ошибся. Регина хлопала глазками, пока я нес ее к лифту, а потом в спальню, но она быстро снова заснула в своей кроватке. Я долго лежал с ней рядом, гладил кудрявые волосики, целовал в лобик.

От неудобной позы на небольшой детской кровати у меня заломило мышцы, пришлось встать. Первым делом я прошел в кабинет, откуда набрал секретаря.

— Насть, пусть ко мне приедет Егоров… Да, домой. Нет, ничего страшного… Знаю, что испугается. Скажи, что его ждет повышение. Кажется, мне нужен отпуск.