Глава 7. Когда никто не орет

Юля

— Привет, принцесса, как твои дела? — проговорил Алекс, целуя Регину в макушку.

— Спасибо, Алексей Дмитриевич, все хорошо, — не сдержалась я.

Он перевел на меня взгляд, прищурился, а потом улыбнулся.

— Вы всегда так делаете? — спросил Алекс.

Я сжала губы, честно призналась:

— Плохая привычка, но я над ней работаю.

Кажется он хотел продолжить разговор, но Регина сунула ему в руки кисть.

— Что, малыш? Я не понимаю, — обратился Алекс к дочери.

Мне с трудом удалось сдержать вздох разочарования. Все он прекрасно понимал, просто не хотел.

— Она просит вас нарисовать что-нибудь, — пояснила я очевидное.

— О, нет, я не художник от слова совсем.

Алекс положил кисть на стол, но Регину это не устроило. Она взяла ее и снова вложила отцу в руку.

— Рег, детка, — начал он опять отказываться.

Я не могла больше наблюдать это молча.

— Нарисуйте, Алекс. Она же просит.

— Да я не умею, Юль. Правда, — искреннее оправдывался он.

Паника в глазах полыхала пожаром. Я продолжала давить.

— Регина тоже не умеет, но ее это не останавливает.

— Она ребенок.

— Вы тоже были ребенком. И точно сумеете нарисовать солнце, дом, облака, цветок. Вас же не просят скопировать «Последний день Помпеи».

Алекс нервно хохотнул и все же взял кисть. Я видела, как Регина смотрит на него снизу вверх. Если он сейчас даст заднюю, ребенок воспримет это как очередное предательство. Мелочи так важны для взрослеющих пупсов. А уж для таких покалеченных ангелов, как Реги, важнее в сто раз.

— Черт, я не знаю…

Алекс макнул кисть в воду, а потом окунул ее в желтую краску.

— Ну вот. Солнце, — озвучил он.

Я подошла посмотреть.

— Дааааа, какое красивое яркое желтое солнышко нарисовал тебе папа. Правда, Рег?

— Кла! — воскликнула девчушка и захлопала в ладоши.

— Да ладно! Тебе нравится? — искренне изумился Алекс.

— Кла, кла, кла! — повторила Регина и снова тронула папину руку, побуждая продолжать.

— Ну давай теперь на небе нарисуем облака, да? Вот такие тучки.

— Кажется, из тучки скоро пойдет дождь, — подсказала я.

Алекс тотчас дорисовал капельки дождя из тучки и моментально подхватил сюжет нехитрой истории рисунка.

— А после дождика растет яркая зеленая травка. А в травке что? Грибы, ягоды, цветочки.

Он уселся на стул, устроив Регину у себя на коленях. Цветы и ягоды они уже рисовали вместе, так как Регина взяла вторую кисть и помогла папе.

Я вернулась к ужину, довольно улыбаясь себе под нос.

Разогрев еду, я обнаружила на листе домик и забор, за которым был сад. Даже схематичную собаку. Алекс точно не был Репиным, но от него это и не требовалось. Регина была в восторге и отличном настроении. Она убежала в гостиную, потеряв интерес к рисованию.

— Я могу пойти переодеться? — спросил Бероев, ослабляя тугой галстук.

— Конечно. — Я старалась не улыбаться. — Но не задерживайтесь. Ужин через пять минут.

— Хорошо, командир.

Алекс козырнул мне и отправился наверх.

Я неспешно сервировала стол, очень довольная собой, но еще недостаточно. Алекс вернулся аккурат через пять минут, забрав из гостиной Регину. Мне пришлось бы уговаривать ее оставить игрушки, а папа только руку протянул. Кровь — не вода, как не крути. Регинка уже его любит и тянется, просто автоматически защищается от негатива и равнодушия. Но стоит несколько минут порисовать вместе, и ребенок готов любить на сто процентов.

Как я и думала, Регина не стала есть много. Она поклевала, отодвинула ложкой кусочек перца, но выбрала мясо, а потом опять принесла пульт. Теперь уже папе, что показательно и приятно даже мне.

Алекс взглянул на меня вопросительно.

— Можно ей?

— Конечно, но немного. Перед сном обязательно тихие игры.

— Регин, немного, — тотчас же донес дочери мою мысль послушный папа. — Ми-ми-мишки, ага?

— Ми, ми! — обрадовалась Регина, снова восклицая и хлопая в ладоши.

Алекс вздрогнул и посмотрел на меня.

— Как вы это делаете? Она еще неделю назад молчала.

Я пожала плечами.

— Вы делаете это сами, Алекс. Попробуйте поставить себя на место Регины. Чужой дом, чужие люди, мужчина, который бывает рядом чуть чаще остальных. Каково маленькой девочке? Она ведь вся сжата, как тугая пружина. Какие тут разговоры? Даже обычный взрослый человек не захочет говорить. А Регине нужно научиться это делать. Но вы с ней порисовали, и она обрадовалась. Как следствие просит вас что-то сделать, надеясь на согласие, и не стесняется выражать эмоции, как может пока. Реги расслабилась, и речь стала появляться.

Алекс жевал и морщился, пока я все это говорила. Мне стало не по себе. Все время выговариваю ему, как провинившемуся пацану. Имею ли я право? Куда лезу? Это его дело, как общаться с дочерью.

— Извините, кажется, я много болтаю. Лезу к вам все время с нотациями. Это не мое дело.

— Не ваше, — согласился Алекс. — И от ваших нотаций меня мутит, но вы правы, Юль. Я должен меняться ради Рег. Да и ради самого себя. Тошно смотреть в зеркало и видеть унылую фекалию.

Я прыснула.

— Вы хорошо выглядите, — попыталась я сгладить его самокритику.

— Не утешайте. Очень вкусно кстати. Повезло нам с няней. Хотите вина? У меня что-то было подходящее, хотя я не очень как сомелье.

— Не откажусь.

Алекс встал из-за стола, открыл нишу между шкафов и вынул оттуда бутылку. Как будто не глядя.

— Вот, оранжевое, Италия, северо-восток. Словенский винодел. Должно подойти.

— Для не очень сомелье вы очень много знаете об этой бутылке.

— Положено по работе. — Он вздохнул. — Я часто обедаю с пафосными персонажами. Нахватался по верхам.

Регина смотрела мультик, не обращая на нас внимания. Я пригубила вино, и оно действительно подходило к нехитрому ужину.

А сами вы не пафосный человек? — решила спросить я у Алекса, который тоже сделал глоток, не предолгая тост.

Просто вино за ужином.

— Я очень пафосный. Если вы кому-то скажете обратное, мне придётся вас убить.

Я прыснула, закашлялась, и Алексу пришлось постучать мне по спине.

Так за вином, едой и обменом шуточками мы провели вечер. Я выключила мультики и на этот раз Регина не расплакалась. Она потрясающе иллюстрировала некоторые правила и методики. Как идеальный пример для пособия.

У Алекса зазвонил телефон, и он пропал на час в кабинете. Мы с Рег играли в кубики, загружали машину, возили на стройку к дивану, и там возводили башни. Она быстро включалась в игру, но переключалась неохотно. Примерно как с мультиками.

Кажется, это тоже признак незрелости нервной системы. Я отметила себе погуглить и проконсультироваться на это счет.

Алекс объявился только, когда мы сидели в ванне. Вернее, Регина сидела, а я приглядывала.

— Я видел ваш список покупок. Завтра в обед все доставят.

Меня порадовало, что он позаботился заглянуть в список.

— Лучше к вечеру пусть доставят. Я думаю, Регине завтра не помешает половину дня провести в «Солнышко».

— Хорошо.

Регина отвлеклась от намыливания утки и потянула руки к отцу. Алекс на это раз не пытался отмахнуться от дочери, быстренько сполоснул ее и завернул в полотенце.

— Я уложу ее? — спросил он, словно это был мой ребенок, и я наняла Бероева няней. — Или лучше вы?

Он опять трусил, искал легкий путь. Наверно, Алексу понравился вчерашний свободный от укладывания Регины вечер, но я не собиралась потакать его слабостям.

— Я укладываю ее днем. Вам досталась ночь, — мягко распределила я обязанности.

— Океееей, — протянул Алекс. — Я постараюсь справиться. Вы меня дождитесь, есть важный разговор.

— Хорошо, ответила я и сразу стала нервничать. — Пока, Регин.

— Кааа, — протянула она, прильнув к папе.

Это было чудесно и многообещающе.

Спускаясь вниз, я опять чувствовала себя странно, заранее тоскуя по этим двоим.

Да, черт, подери, Алекс мне тоже нравился. Особенно сейчас, когда он был таким ранимым и неуверенным, но очень внимательным и вежливым.

Я вернулась на кухню, включила машинку с посудой, а сама присела за стол, допивая вино в бокале, накидывая завтрашний пост в черновиковой заметке.

Удивительно, но Алекс спустился минут через десять. Я толком и поработать не успела.

— Так быстро уснула. Кажется, даже я дольше ее укладывала.

— Почти сразу отключилась, — гордо сообщил Алекс, наливая себе еще бокал и добавляя мне.

— Спасибо, достаточно, — остановила я его на середине.

Он убрал бутылку, присел, продолжая откровенничать:

— Просто заползла на меня и уснула. Я не мог встать. А потом не хотел. Она такая хорошая, когда не орет.

— Вы ей нужны, Алекс. Засыпая на вас, Регина интуитивно добирает эмоции тактильным контактом. Не отмахивайтесь от нее.

Он кивнул.

— Я понимаю, о чем вы, но непросто переключить режим трудоголика на режим отца, — проговорил Бероев, крутя бокал.

— Я вам помогу.

Алекс поднял на меня глаза, а потом, наконец, провозгласил неожиданный тост.

— Ваше здоровье, Юля. Спасибо, что остались с Региной. Вы первый день работаете, а я уже чувствую огромную разницу.

Я поморщилась, совсем не чувствуя себя работником, скорее гостем Бероевых или даже родственницей. Я как будто приехала пожить с ними немного. Разве что на инстаграм времени было немного, но завтра я отвезу Регину в «Солнышко» и наверстаю все, пока она играет с ребятами.

Не знаю, вино так подействовало или явное улучшение поведения Регины, но мы с Алексом как будто расслабились, выдохнули. Я чувствовала, что он хочет сказать мне многое и была готова выслушать.

Пригубив еще вина, Бероев продолжил:

— Она меня как будто не видела раньше, а я не понимал, почему. Няни давили, что у нее отклонения. Врачи тоже ставили отставание, но ничего не говорили толком.

— Подозрение на аутизм? — догадалась я. — До трех его запрещено ставить, как диагноз, кажется.

Алекс кивнул.

— Она за руку всех водит, не показывает пальцем, на имя не откликалась почти, не говорила…

— Ушки проверяли? — тут же уточнила я.

— Три раза, — гордо ответил Алекс.

— Зачем три?

— Уточняли. Бывает же врачебная ошибка.

— Страшно спрашивать, сколько неврологов вы посетили.

Я едва разобрала, как Бероев выдохнул:

— Пять.

На этот раз стон у меня во рту не удержался.

— Перебор, да? — виновато печально усмехнулся Алекс.

— Алексей, вы понимаете, что ребенок после смерти матери видел только детский дом, врачей и нянь? Регине нужна любовь, внимание, много занятий для общего развития, а не вот это все.

— Наверно, вы правы. Я дерьмовый отец, но вроде как принято обследоваться…

— Забудьте. Регинка здорова и сейчас мы точно должны ее просто успокоить. Вполне возможно, что ее расшатанная психика тормозит развитие. Давайте пока сосредоточимся на спокойной детской жизни.

— Вы когда так говорите, мне кажется, что у нас все хорошо.

Я рассмеялась, прикрывая рот, потому что вышло громко.

— Алекс, вы шутите? У вас уже все хорошо. Чудесный ребенок, красивый дом и любимая работа.

Он скривился, но не стал спорить.

— Да, вы снова правы. И няню я, наконец, нашел самую лучшую.

— Это по каким критерия вы меня определили в таковые? — отчаянно флиртовала я, то ли желая его подбодрить, то ли соблазнить.

— Один критерий. Простой до безобразия. В моем доме никто не орет. Я второй день подряд возвращаюсь и чувствую это проклятое спокойствие. До вас вопила Регинка или сами няньки. Я сам часто ору на работе. Дома хочется расслабиться. Понимаете?

— Разумеется.

— Я вино не пил наверно год. Вот так, чтобы вечером за ужином, дома. А с вами захотелось. — Он опять поморщился и предложил: — Юль, давай на «ты», а? К черту этот официоз.

— Хорошо, как скажешь.

Мне далось это на удивление легко. Алекс потрепал меня по плечу, встал и сам запросто сполоснул бокалы, протер, повесил на штангу.

— Устала наверно? Давай я провожу тебя в спальню, — предложил он.

Мои брови сами собой взлетели вверх, двигаясь с намеком.

— Может и спать меня уложишь, — дерзко предложила я.

Итальянское вино заставляет говорить глупости.

— Могу. Уснешь, как Регина за минуту. Я теперь мастер, — похвастался Алекс, подыгрывая.

Я не стала продолжать этот флирт. Все силы уходили, чтобы не дрожать, пока Алекс легонько касался моей спины, пока мы поднимались наверх.

— Рад, что ты нашла спальню сама, — проговорил он, увидев мою сумку около кровати.

— Выбор был небольшой, — хрипловато ответила я.

— Да, точно. Комнат наверху всего три. Могла и мою забрать. Я бы отдал.

— Это не принципиально.

— Постельное белье в шкафу.

— Я видела, спасибо.

Почему-то Алекс не спешил оставить меня. Он стоял слишком близко, и я чувствовала его запах. Не одеколона, как утром, а именно что-то мужское, мускусное, но не противное. Не в силах сопротивляться желанию, я снова втянула воздух носом. Да, снова нюхаю тебя, Алексей Бероев, отец Регины. Прости, ты сам виноват.

— Юль, кое-что важное мы не обсудили.

Голос Алекса был хриплым и я почему то продумала, что он сейчас вспомнит о поцелуе. Зачем-то облизала губы, чтобы переспросить:

— Что не обсудили:

Поцелуи? Или нечто большее? Его спальня? Моя кровать?

Мысли путались, пока я смотрела в глаза своего работодателя. Оказывается, они у него красивые. Очень зеленые, дерзкие и спокойные одновременно.

Или я просто напилась?

— Деньги, — наконец сказал Алекс.

— Какие?

— За вашу работу.

Он назвал сумму, и у меня упала нижняя челюсть.

— Нет. Это очень много.

— Вы готовите. Это тоже время и труд. Пожалуйста, Юля, я обсуждаю только возможность увеличения оплаты.

— Нет, это не обсуждается, — категорически отказалась я, отступая на шаг назад.

Разговор о деньгах оказался каким-то отрезвляющим. А еще я отметила, что Бероев круто поставил меня перед фактом принятия той суммы, которую сам назначил Неудивительно, что он успешен в бизнесе.

Я тряхнула головой и поспешила добавить:

— Мы еще не обсудили мои выходные.

Алекс приподнял бровь.

— Никаких выходных. Ты в рабстве.

Я не сразу поняла, что он шутит, и слишком долго стояла с открытым ртом, подбирая слова возмущения.

Алекс рассмеялся.

— Я шучу. Конечно, будут выходные. Один день в неделю? Или два?

Второй вариант он предложил неохотно, и я тут же заразилась его хитростью и манипуляцией.

— Давай, один выходной, но ты его проводишь с Региной с утра и до вечера. Без уловок и отговорок.

Он прищурился, таким образом поощряя мою манеру договариваться через легкий шантаж.

— Океееей, — протянул Алекс. — Согласен. Еще требования?

— Кажется, все. Но если вспомню, обязательно дам знать.

— Разумеется. — Он качнулся на пятках и неуверенно повернулся к двери полубоком. — Ну… отдыхай. Спасибо за компанию с вином.

— Пожалуйста, — выдохнула я, готовая теперь вцепиться в него и не отпускать.

Сжав кулаки, я сдержалась.

— Я поработаю еще немного внизу. Можешь воспользоваться душем сейчас. Не буду мешать. Доброй ночи.

— Доброй, — ответила я, наблюдая, как Алекс прикрывает дверь.

Остаток вечера я пыталась не сожалеть, что мне в душе никто не помешает. И в кровати тоже.

Я проверила Регинку и установила радио няню на тумбу у своей кровати. Слава богу, вино не только свело меня с ума и развязало язык, но и быстро разрешило уснуть. Я спала на новом месте без снов, но как будто все равно видела в грезах Алекса.