17

Ну вот оно, началось! Конечно, я всеми своими силами хотела б избежать этого разговора, но когда-то же он должен случиться. Будет странно, если у меня пузо на нос полезет, а я буду отнекиваться Диме, что не беременна. Объелась сильно, газы, потолстела локально в области живота… А потом – хоп! – в декрет и в своем же отделении рожать. С супницей.

Пришлось подниматься и идти за заведующим в кабинет. Он указал мне на гостевой стул, сам уселся за свой стол, молча уставился на меня, словно примериваясь, сейчас мне голову откусить или обождать маленько. Видимо, решил все же выслушать, потому что вздохнул и побарабанил пальцами по столу.

— Как дела?

Оба! Неожиданно!

— Ну, в мире неспокойно, — начала я, — доллар не стабилен, собака соседская выла на днях, это не к добру.

— Хватит паясничать, Саша! – устало потер переносицу Дмитрий Ананасович. – С момента, как мы сели в поезд на обратный путь, ты начала меня всячески избегать.

— Не начала, — отрезала я. – Это обычное мое состояние.

— Какое? – он хмыкнул. – Обычное твое состояние – здрасьте, до свидания, все хорошо?

— Ну да, — моргнула я. — А какое оно еще должно быть между коллегами? Лобызаться при каждой встрече, как французы?

— А мы что, просто коллеги? – уточнил каким-то странным тоном Ананас.

— А разве нет? – удивилась я.

Разговор зашел в тупик. И больше всего меня поразило, что Дима, оказывается, все это время думал, что мы что? Любовники? Друзья? Товарищи?

Внутри противно заныло, где-то в области груди будто закололо, и я задышала чаще, стараясь прогнать ненужный адреналин. Непрошенный. Не к месту сейчас.

— Я беременна! – выпалила прежде, чем мужчина успел мне что-то возразить.

— Занятно! – Дима откинулся на спинку стула, непроизвольно схватив карандаш и начиная его вертеть в пальцах. – И… Почему ты мне раньше не сказала? То есть, когда я пару дней назад спрашивал, ты уже все знала?

Повисла пауза, которую нечем было заполнить. Ох уж эти трудные разговоры! Терпеть их не могу. Вот почему нельзя общаться смсками? Написала сухо, все обозначила, незачем со мной разговаривать!

— Я сделала тест в пятницу, и до сих пор не уверена ни в чем, — стараясь дышать ровно, заявила ему. – И еще у меня для тебя новость – я не знаю, кто отец ребенка. Поэтому, если у тебя внезапно сейчас могли возникнуть благородные порывы, то придуши их в зародыше. Такая вот я блядь.

Карандаш хрустнул в пальцах, разломившись на две части.

— И что, — Ананас не дрогнул лицом, просто смотрел мрачно мне в глаза, — много кандидатов?

— Двое.

Все, наконец-то все тайны открыты, я упала в глазах этого красавчика ниже плинтуса, можно спокойно идти работать.

— Пойду, пожалуй, — поднялась я, одергивая пижаму и засовывая руки в карманы.

В минуты сильного волнения я начинала перебирать какие-нибудь мелкие предметы в карманах. Раньше это были ключи от кабинета, сейчас у меня своего кабинета не было, поэтому мяла бумажку, скатывая ее в шарик.

— Саш! – резко отодвинув кресло, скрипнувшее колесиками по линолеуму, Дмитрий подошел ко мне и навис сверху, не прикасаясь. – Ты…

— Сучка, да, я знаю, — пробормотала я, отворачиваясь. – Можешь не утруждать себя словесным бичеванием, я и сама неплохо справляюсь. Ни тебя, ни… второго кандидата не хочу принуждать ни к чему. Я уже большая девочка, я приняла решение родить этого ребенка, и вы мне ничего не должны. Оба.

— То есть, ты вот так сейчас рассчитываешь, что я кивну, типа такой согласился, а дальше мы с тобой снова будем как коллеги общаться? – вздернув бровь, Ананас хмыкнул. – И второй кандидат тоже?

— Я от вас обоих ничего не жду, — еще тише пробормотала я. – Отстаньте от меня просто, и все.

— Когда у тебя УЗИ назначено? – внезапно сменил тему начальник. – Я хочу присутствовать.

— Я тебе сообщу, как запишусь, — ответила и вылетела из кабинета, не дожидаясь следующей реплики.

Фух, аж взмокла! На фоне этого разговора семейная пара Смирновых казалась божьими агнцами, блеющими нечто божественное. Надеюсь, к моему приходу у Галины Борисовны открытие пойдет полным ходом, но ведь и помимо нее еще были другие женщины, Настя как раз мне прислала смс, чтоб я подошла.

Быстрым шагом направилась в родилку. Нет, я не убегаю, просто такая вот стремительная. А то, что постаралась вписаться в поворот почти на бегу, так это я спешу очень причинять добро людям.

В соседнем с обладателями супницы родзалом находилась юная девочка Маша. Ей было всего девятнадцать, первая беременность, первые роды. Рожала она одна, очень боялась, судя по огромным глазам небесно-голубого цвета, смотрела на меня, будто олененок.

— Меня зовут Александра Александровна, — представилась, натягивая смотровые перчатки.

— А я знаю! – выпалила она с вымученной улыбкой. – Я хотела контракт заключать, но Рудик, это мой муж, его Рудольф зовут, так вот, Рудик сказал, что нечего разбазаривать семейные деньги, лучше коляску купить!

Девчушка выпалила это одной тирадой и охнула, когда я оценила открытие шейки. Шесть сантиметров.

— Давно схватки, Маш? – родовая деятельность была прекрасная, скоро на свет появится новый гражданин России.

— Да с ночи, Сан Санна. Ох, ты ж е-мое! – она снова закряхтела. – Рудик сказал, что боится со мной идти, сказал, будет ждать в машине у роддома. А я ему говорю, зачем ждать, езжай домой, я потом позвоню.

— Ну и правильно Рудик твой сказал, — улыбнулась я. – И про коляску тоже. Успеешь еще денег потратить немеряно, на ребенка много нужно.

Настя по моей команде установила аппарат КТГ, накрыла роженицу простынкой, велев отдыхать, а затем мы вышли в коридор.

— Ну что там супница? – спросила я. – Еще не созрела на эпидуралку?

— Нет, — акушерка помотала головой. – Она, может, и согласна была б, но там же муж ее категорически против. Сам сидит в телефоне играется, пока жена корчится от боли.

— Ну ладно, еще смотреть ее не время, я чуть позже подойду, — кивнула, направляясь к выходу.

Какое счастье, что эта Галина Борисовна первородка. Может, полное открытие будет после окончания рабочего дня, а сегодня как раз заведующий дежурит, вот и разберется с посудой.

Спустя два часа стало понятно, что Смирнова плавно влетела в слабость родовых сил, и ей требовался тот самый окситоцин, против которого так рьяно плевался ее муж. Они подписали отказ от введения препарата, отказ от эпидуральной анестезии, отказ от кесарева сечения, и мне пришлось идти к Дмитрию Анатольевичу, чтобы поставить его в известность о сложной ситуации в родблоке. О том, что на КТГ появились эпизоды падения ЧСС плода (ЧСС – частота сердечных сокращений, по ее нормальному диапазону судят о состоянии ребенка в утробе матери), о том, что если не принять меры, то на отделении может повиснуть перинатальная смерть. Он выслушал молча, меж его бровей появилась складка, губы сжались в суровую линию. Таким я его еще не видела. Поднявшись со своего вертящегося кресла – подарок мне от одного из папаш в бытность мою заведующей – Самойлов направился в родблок. Возле двери в родзал, где находилась чета Смирновых, внезапно резко повернулся.

— Я сам, — сухо сказал, подняв руку ладонью вперед. – Ты иди чаю выпей или кофе, или еще чем полезным займись. Сюда тебе не надо больше заходить.

Открыв рот для протеста, я тут же его захлопнула. Собственно, кто я такая, чтоб возникать? Просто рядовой врач, а он целый доктор наук, бывший профессор, еще и мой начальник. Пусть себе идет, а я пойду к Марии, которая уже вскоре должна произвести на свет здорового малыша.

Пока мы с Настей принимали ребенка, затем рожали послед, осматривали родильницу, общались с ней, фотографировали ее с малышом на память, прошло еще около полутора часов. Выйдя в общий коридор, я поняла, что в девятом родзале подозрительно тихо.

— Они что, уже родили? – пробормотала я себе под нос, но меня услышала еще одна акушерка, Карина, которая пробегала мимо с деловым видом.

— Вы про странную семейку? – кивнула она на дверь родзала. – Роженицу в операционную повезли с полчаса назад, а мужа выпроводили с охраной за территорию. Он тут с кулаками ж полез на Дмитрия Анатольевича, тот его за воротник рубашки поднял, как кутенка! Я думала, этого ненормального тут кондрашка хватит, так он покраснел. Плевался, ногами сучил, а толку – наш-то заведующий вон какой огромный и сильный!

— Ну да, точно, сильный, — вспомнила я, как он держал меня на весу во время секса.

Тело тут же обдало жаром то ли от смущения, то ли от волнения, и я зашагала в сторону оперблока. Надо узнать, все ли в порядке, а то мало ли…