9

Второй день конференции показался мне более интересным. Доклады сегодня читали по теме гинекологии, а я так давно и прочно увязла в акушерстве, что послушать о новинках в сфере женского здоровья и репродукции оказалось очень интересным. В процессе я даже поймала себя на мысли, что не пора ли мне уйти в репродуктологи и стать доктором, творящим жизни, а не принимающим их, настолько заинтересовала данная тема.

— Псс! Коньяк будешь? – Дмитрий ткнул меня в бок локтем и сунул фляжку в руки.

— Алкоголизм неизлечим, — шепнула я в ответ, приложившись к горлышку. – Откуда напиток?

Обжигающая жидкость коснулась губ, прокатилась по рту, пищеводу, окутала теплом желудок и принесла ощущение эйфории. Так и спиться недолго. Тем более, имея папашу-алкаша в анамнезе.

— Оттуда! – он многозначительно возвел очи долу. – Не думаешь же ты, что только доценты имеют в своем распоряжении фляжки с живительной жидкостью. А чем еще заниматься? Не в карты ж играть.

Засмеявшись в ответ, я огляделась. Мы сидели в середине, и вокруг нас, действительно, кто чем занимался – пара человек сидела с ноутбуками, кто-то спал, мужчина с большим животом уютно ел бутерброды, запивая из термоса чем-то горячим, и только мы предавались практически разврату буквально в центре зала.

— Дождемся перерыва, — многозначительно кивнул мне шеф. – Сегодня будет кофе-брейк вместо обеда, а заключительный момент в ресторане. Наедимся как в последний раз. Поезд у нас в пять утра, успеем развеяться.

— Опять едем в СВ? – усмехнулась я, уже не испытывая негатива при этой мысли.

— Ну не думаешь же ты, что я буду трястись в бичевозе в плацкарте, — высокомерно хмыкнул Ананас, задрав нос.

И сказано это было таким серьезным тоном, что я даже поверила. Пока не увидела, как в мою сторону косят глазами и подрагивают уголками губ.

— Действительно, чего мы в бичевозе-то! – кивнула я, переводя взгляд на докладчика.

— … в настоящее время бесплодие среди женщин позднего репродуктивного возраста – бич нашего общества! – провозгласил тот пафосно, кивая на экран, где были выведены цифры статистики.

— В позднем репродуктивном возрасте надо внуков нянчить. И вообще, что он имеет под поздним возрастом? Я вот тоже уже не юница, но еще и не старпер.

— Ты просто стар, — галантно кивнул мне Дмитрий. — Супер-стар. Без «пер».

— Да, я такая! – приосанилась я и на всякий случай поправила волосы.

На нас зашикали сзади, пришлось заткнуться и слушать доклад о том, что возрастные женщины все больше и охотнее беременеют, многие с применением высоких технологий, то есть, с помощью ЭКО, и наша задача – как можно больше заниматься просветительством в этой сфере, чтобы каждая желающая обрела счастье материнства. Именно такими словами все и было сказано. И тоном соответствующим. Нудным. Если этот товарищ и с пациентками так же общается, уверена, что они бегом бегут от него, не рассчитывая на положительный исход. Куча слов, статистики и каких-то странных выводов. Одним словом – очередное светило.

Оставшаяся часть дня протянулась нудно и с некоторым ущербом для отдельно взятой части меня, которую в книжках условно называли низом спины. Вместо этого самого низа у меня образовался мозолистый блин, как бывало давным-давно в лекционные дни студенчества.

Незаметно потирая свой блин, я медленно двигалась в толпе к выходу. Банкет, обещавший состояться в ресторане при отеле, в конференц-зале которого проводилось наше мероприятие, был не для всех, а для отдельно пожелавших. Я б, честно говоря, не желала, но со мной начальник, который уже заплатил за это, и придется нести свою физиономию сиять среди других таких же радостных коллег. Чем уж руководствовался Дмитрий Ананасович, я не знаю, но приходилось подчиниться. Хотя, с другой стороны, поесть на халяву тоже хорошо. Когда я еще вот так запросто попаду в шикарный ресторан? Почему на халяву? Да потому что твердолобый Аананас отказался брать с меня деньги. Аргументировал тем, что он бедную меня поволок на эту конференцию, аки злобный дракон невинную деву, а потому должен чем-то извиниться.

Ну и ладно.

Подхватив бокал приветственного шампанского со столика у входа, я, крепко держа спутника под руку, медленно шествовала, цокая каблуками, по полу заведения в модном стиле «лофт». Темные стены, точечный свет, много зелени, справа типа японского сада камней, вдали барная стойка, в основном зале куча разрозненных столиков, за частью которого места уже оказались заняты чьими-то сумочками.

Мы с Димой дошли почти до конца, прежде чем удалось найти свободные стулья, и я приземлилась со вздохом – лучше уж зад блином, чем мозоли на пятках. Хуже неудобных туфель могут быть только неудобные туфли на каблуках. Чем я думала, покупая эти монстры на десятисантиметровой шпильке? Уж явно не головой. Тем самым блином, похоже. Зато красиво. Лодыжка такая тонкая, голень бесконечная, юбка-клеш красиво сидит на бедрах, и вообще вся я словно лань, грациозна и свежа. И бурлю шампанским, ощущая, как пузырики поднимаются из желудка в нос.

Переведя взгляд на спутника, я щурюсь, рассматривая его в свете софитов. Темные волосы, ухоженная борода, длинные ресницы – мечта любой девушки от 0 до 99 лет. А еще на нем великолепно смотрелась классическая рубашка, обтягивая плечи и изредка обрисовывая мышцы на торсе. Хорош! Не зря мои ординаторы от него пищат. Вернее, уже не мои, а его ординаторы. Шушукаются, и даже, похоже, заключили пари, кто первая захомутает красавчика. Какой девице не хочется в мужья молодого и перспективного доктора наук, да еще и заведующего? Вот и мне нет. А им да.

Кстати, интересно, а почему он не женат? Судя по рассказу о пионерах, данный фрукт постарше меня, ему около сорока или чуть больше, и странно не быть крепко связанным по рукам и ногам узами брака. То, что он не щизофреник, я уже выяснила. Может, он писается по ночам? Или того хуже? Хотя, мы ж ночевали в одном купе, проснулся сухой. Нет, ну не может мужик такой внешности и комплекции и ума быть просто холостяком. Может, он Синяя борода, и хранит трупы своих жен в замке в дальней комнате?

— Пойдем-ка потанцуем, моя прекрасная спутница! – внезапно бокал оказался вырван из моих рук и оставлен в сторону. – Напиться ты еще успеешь, а алкоголизм, это мы выяснили днем, неизлечим.

Мне ничего другого не оставалось, кроме как позволить себя утянуть на танцпол и распрямить спину – в детстве я шесть лет занималась бальными танцами. Пока была жива моя бабушка, она рьяно следила за тем, чтобы внучка развивалась физически, таскала меня на тренировки, тратила большую часть своей пенсии, чтобы после ее смерти мне было сказано, что денег на такое дорогое увлечение нет.

— Танцорша, что ли? – внезапно усмехнулся Дмитрий, подхватывая меня в ритме ча-ча-ча.

Юбка предательски взвилась, показывая всем мой зад, но в то же мгновение адреналин ударил в голову. Тело вспомнило все позиции, и я сейчас приятно удивилась, осознавая, что и Дима – танцор. И кроме нас никого на танцполе.

Я изгибалась, играла руками и ногами, телом, дразнила, поддавалась и видела, что и мой партнер тоже наслаждается танцем. Мы словно окунулись в нашу молодость, улыбаясь друг другу, не замечая никого вокруг, и очнулись, когда в финале раздались аплодисменты.

Запыхавшаяся, я вцепилась в руку Димы, смущенно глядя на рукоплескающих коллег с разных уголков России и поняла, что мне нравится этот адреналин, драйв и кураж, что подхватили меня.

— Самба? – Дима кивнул музыканту, что приглушил музыку, глядя на нас.

— Я развалюсь! – шепнула я ему, но он только отмахнулся.

Для пары, которая только сегодня сложилась, танцевали мы неплохо. Конечно, хореограф Мария Викторовна б отругала за технику, за плохую работу ног и рук, но мы сейчас не на выступлении, а просто для удовольствия, и потому можно и ошибаться, и путаться в движениях, хохоча и падая на партнера, и получать тонну удовольствия.

И я не хотела идти в ресторан? Вот дурашка! В финале этой самбы случилось то, чего, похоже, ждал весь зал – Дима склонил меня на руке и коснулся губами губ, обжигая и дразня у всех на виду.

— У меня такие мозоли, что я сейчас опозорюсь и упаду! – шепнула ему прямо в губы, а в следующий миг он подхватил меня на руки.

— Не упадешь, я держу тебя, — сказал он мне на ушко, опаляя его жарким дыханием.