Глава 24

Я не мог поверить в то, что сейчас произошло. В спину прилетает резкий удар, и я валюсь на колени, но успеваю подставить здоровую руку, чтобы не рухнуть лицом в каменную твердь. Левая рука так и висит бесполезной плетью, только кровь оттуда хлещет ручьем.

Вася подходит к обрыву и громко ругается, достает телефон и набирает чей-то номер, а я пытаюсь встать, но мне не дают. Удар ногой под дых, и я валюсь на бок.

— Ты что делаешь? — слышу голос Лехи. — Он и так ранен.

— Заткнись, мудак! — рычит детина. Он переворачивает меня ногой на спину и подошвой давит на пострадавшее плечо.

Взвываю от боли, которая пронзает мое тело, словно огненной молнией проходясь по позвоночнику. Мне даже на миг показалось, что ноги отнялись.

— Ты, мелкий гниденыш, молись, — шипит он мне свысока, а я корчусь под его ногой не в силах вырваться.

Мне кажется, мое сознание, вот еще немного, и покинет меня. Бл@ть, молюсь, чтобы эта тварь достала пистолет и застрелила меня.

— Стоять там, где стоишь! — он все-таки достал ствол и навел его на Леху, видимо. — В этот раз, вижу, у тебя друзей много, — шипит он мне, — но это тебе не поможет.

— Руся, хватит с ним возиться, — говорит от края платформы Вася, — тащи его сюда, пусть опять полетает, — и громко ржет.

— А че там с боссом? — спрашивает Руся.

Он берёт меня за ту руку, в которой застряла пуля, и тащит к обрыву. То, что сейчас происходит внутри моего тела, невозможно передать словами. Я вроде как балансирую на краю сознания, но почему, твою мать, не могу потерять его? Эта боль не дает мне погрузиться в ту черную дыру, куда хочет сгинуть мое существо, чтобы не видеть и не думать о том, что произошло пять минут назад. По лицу хлещут тугие струи дождя, и я чувствую, как они смешиваются с влагой, что вытекает из моих глаз. Не верю, я не могу в это поверить. Эта тварь опять отняла мою Полину.

— А боссу, видимо, того, кирдык.

Слышу их разговор и молю вселенную, чтобы они ничего не говорили про Полину.

— И сучке его кирдык, — продолжает Вася.

Уже не чувствую ничего: ни боли, ни пустоты, чувствую только жгучую ненависть к этим ублюдкам. Хочу мстить. Из последних сил изворачиваюсь и вижу, что рядом со мной лежит камень. Хватаю его правой рукой и со всей силы бью по ноге Руслана. Тот взвывает от боли и бросает меня, хватаясь за ушибленное место.

— Ты, хренов ублюдок! — он орет на меня и тычет дулом пистолета в мою щеку с такой силой, что еще чуть, и сломает мне челюсть. — Вась, я его щас кончу здесь, этого сучного щенка!

И тут в нас врезается женский крик.

— Стоять всем на месте, я вызвала милицию! — это орала Марта.

А я чуть не прыснул со смеху, такого душевнобольного, идиотского. Меня начало трясти, я уже не мог контролировать себя, оказывается, я смеялся. Мне даже самому стало страшно от этого смеха, внутри мой разум закрылся за семью замками и решил не участвовать в этой вакханалии хаоса, что творился сейчас в моей душе. Из моей груди вырывался каркающий смех на всю голову больного человека. Я смеялся под дулом пистолета и широко открытыми глазами смотрел в глаза Руси, у которого они были выпучены и налиты кровью, как у быка.

— Ты, заткнись, придурок, — он отрывает взгляд от моего лица и смотрит поверх. — Вася, что с ним делать? Может, сбросим?

— Да ну его нах@й, он вон сам прыгнет к своей дохлой сучке. Пошли.

Они разворачиваются и куда-то уходят, я не могу в это поверить. А как же я? Я жить вот так совсем не хочу. Сквозь хаос в голове слышу где-то в отдалении приближающийся вертолет. Зачем я повернулся на живот и пополз к обрыву, не пойму, это, наверное, чисто гребаные инстинкты требуют убедиться в том, что и правда это случилось. Где-то внутри теплилась крошечная искра, надежда.

Вечность. Прошла вечность, прежде чем я все-таки оказался на краю и увидел, как на выступе, с которого мы только вчера делали подъем, лежит Полина. Господи, вот сейчас я протяну руку и, мне кажется, смогу дотронуться до ее бледной щеки. И возможно, от моего прикосновения Полина откроет свои чертовы глаза и взглянет на меня своими васильковыми озерами. Я подтягиваюсь на локтях и тянусь вниз, к ней, ближе.

— Стоять! — слышу оглушительный рев, и меня хватает кто-то за лодыжку. — Куда собрался, Макс?

Ваня.

— Отпусти, там Полина, ей нужно помочь, — начинаю вырываться, но меня уже оттаскивают от пропасти.

— Ей уже не поможешь, — с горечью шепчет Иван.

— Заткнись! — зло бросаю ему в лицо. — Ты же ничего не видишь! Она там лежит, ей нужно помочь! — как заведенный, повторяю я и уже пытаюсь подняться, но голова предательски кружится, и мое тело подводит меня. Валюсь, как мешок, наполненный барахлом, обратно на землю.

— Вань, посмотри, — прошу его, чувствую, как во рту все пересохло, — я тебе, говорю она жива, — это были последние слова, что я смог сказать. Темнота поглотила так быстро, что я даже не успел понять, когда потерял сознание.

— Макс, — Марта стояла на коленях перед парнем и хлопала его по щекам, пытаясь привести в чувство.

После того, как площадку покинули громилы с пистолетами, все пришли в движение. Марту оттащили от Максима. Виктор стянул футболку и, сложив ее в несколько раз, зажал кровоточащую рану. Марта отдала свою толстовку и, сделав из нее валик, подложила ему по голову. Вертолет, как показалось сначала ребятам, прилетел именно по их вызову, но они ошиблись, приземлился он где-то ниже.

— Папа! — послышался крик.

Марта подняла глаза и увидела, что на краю обрыва стоит Аня. Ее крепко держит Иван. Девушка поднялась и направилась к ним. Там, внизу, на выступе, во всю кипела жизнь. Полину отнесли в сторону и оставили на месте, а того мужика, как теперь стало понятно, отца Ани, парни в черных костюмах положили на носилки и понесли в сторону вертолета, приземлившегося неподалеку на площадке, которая скрывалась за каменной грядой.

— А как же девушка? — крикнул Иван, но на его голос никто не повернулся и, конечно же, никто не ответил, его окрик разнесся по опустевшему уступу. — Леха, давай снаряжение, Марта, — парень повернулся к девушке, — отведи ее в лагерь, — он передал девчонку в руки инструкторши. — И смотри, следи за ней.

Через пять минут они уже закрепляли на верхней площадке колья, к которым была привязана страховка. Все делали слаженно — минута, и Иван уже в полном снаряжении спускается вниз, сверху его страхует Леха. Секунда, и он уже твердо стоит на земле. Подходит к девушке.

— Вань, ну что там? — спрашивает Леха.

Парень присаживается на корточки. Ее грудная клетка неподвижна, он склоняется к ее лицу. Легкое, едва ощутимое дыхание касается его щеки. Он, не веря себе, смотрит на нее. Грудная клетка по-прежнему не подвижна. Снова склоняется к ее губам, и то же легкое дыхание.

Он вскакивает на ноги.

— Леха, она жива! — задрав голову, кричит он товарищу.

— Там прилетел спасательный вертолет, сейчас! — его голос уже звучит из далека. Видимо, побежал за помощью.

Парень стаскивает промокшую мастерку, но вовремя спохватывается и не трогает Полину. Вдруг еще больше навредит.

— Молодые люди, расступитесь! — пытался перекричать парень звук работающей вертушки. — Вы мешаете!

В то время Макса, уже положив на носилки, двое мужчин несли в кабину вертолета, пригибаясь к земле и тем самым разрезая потоки нисходящего воздуха от вертушки. Иван пытался несколько раз помочь, но его тут же осаживали.

— Мешаете, — только и слышал он в ответ.

С Максом было проще. Хоть и понятно дураку, что он слишком много потерял крови, но скорее всего, жить будет.

Вот с Полиной дела обстояли хуже. Как понял Иван, девушка находилась в крайне тяжелом состоянии, и за ее жизнь придется еще побороться. Это он слышал краем уха, когда показывал, где она находится, и присутствовал при том моменте, когда Полину укладывали на носилки.

— Сейчас менты приедут, — вырвал его из размышлений голос Лехи. — Что говорить-то им будем?

Иван посмотрел на товарища.

— А что нам говорить, мы же, считай, ничего не знаем. Ну, понятно, ревнивый муж приехал за женой, а тут такая картина, — тяжело вздохнул парень, еще раз прокручивая произошедшие события. — Скажем все как есть, нам нечего скрывать.

— Я понял, — проговорил парень.

Но на деле все оказалось иначе. Менты, конечно же, приехали, сказали, что группам придется в связи с таким происшествием вернуться в поселок. Лагерь собрали споро. Все слажено и организовано. Туристы между собой перешептывались, строили догадки, что же произошло, так как никто из них не оказался на площадке, где происходило все действие. Иван усмехнулся. Конечно, увидеть в лагере двух таких амбалов, после встречи с которыми тут же хочется их забыть. Пройдясь по лагерю, эти двое дали указание всем залезть по палаткам и не высовываться. И все так и сделали.

И даже на выстрелы так никто не вышел. Правда нет, вышел. Марта вышла. Иван поискал девушку глазами, но так и не увидел. Интересно, где она? Потом вспомнил, что сам ее отправил присмотреть за девчонкой.

— Вить, — окликнул он инструктора, тот сидел с приложенным к челюсти ледовым пакетиком, но тот навряд ли поможет ему избежать уже проступившей гематомы. — Ты как сам?

— Да нормуль, Вань, — ответил тот, еле шевеля челюстью. — Ты не знаешь, в какую больницу повезли Макса?

— Не-а, — ответил Иван, — с ментами будем разговаривать и спросим.

— Угу, — кивнул парень.

— Ты не знаешь, куда делась Марта?

Витя отрицательно покачал головой.

— Надо же уже спускаться, думаю, Руслан организует нам быстрый спуск, а я ее не вижу нигде. Нужно будет обсудить, как поступить с людьми, чтобы разделить группу Максима между нами, — он замолчал, прокручивая в голове, как все это поудобнее обыграть, чтобы не затягивать со спуском, и посмотрел на небо. — Твою мать, еще этот дождь, — недовольно поддел носком кроссовка камешек и отшвырнул в сторону. — Почему сегодня?

— Видимо потому, что сегодня для некоторых совсем неблагоприятный день, — с долей иронии в голосе произнес девичий голос.

Парни обернулись на звук. Марта с Аней стояли позади Ивана, парень посмотрел на Марту, но та удивленно приподняла брови и глянула на девчонку.

— Видимо, да, — кивнул обескураженный таким тоном Иван.

— Ты как? — парень глянул на девушку.

— Ну, для той, чей отец только что разбился, я себя чувствую неплохо, — она прошла мимо парней и двинулась к своей палатке.

— Ни хера себе! — Виктор даже убрал от челюсти лед. — Вот это номер.

Ребята еще попереглядывались несколько раз между собой, не понимая, что происходит. Но сославшись на то, что у девочки шок, все же приступили к обсуждению плана спуска.

— Марта, ты ходила к Ане? — Иван никак не мог выкинуть из головы слова девчонки, даже не так, не слова, а тот равнодушный тон, которым они были произнесены. — Что-то мне кажется, она себя странно ведет.

— Ну, странно, а что с того? — искренне удивилась девушка. — У нее погиб отец, вот и странно, что непонятного? — она глянула на парня. — Я что ей, сиделка? Вон пусть менты родственникам звонят, и те с ней возятся.

Да что же за твою мать? Иван смотрел на Марту, и ему захотелось сейчас ей дать хорошего такого подзатыльника.

— Март, давай не включай стерву, только не сейчас, — угрожающе произнес он. — Нам всем сейчас нелегко, но давай так, — парень перевел дыхание и за одно посчитал про себя до пяти. — Как только Аню заберут родственники, ты вольна будешь делать все как захочешь. Я понимаю, ты не нянька, — он склонился к лицу девушки, — но хочу, чтобы ты своей головой поняла, что, как только согласилась взять ее с собой, ты полностью несешь за нее ответственность, так что будь добра, исполняй свои обязанности, — прошипел он ей в губы. Увидев, как она сглотнула и в предвкушении приоткрыла пухлые губы, он резко отстранился от нее. — И думаю, когда Макс очнется, ему будет неприятно услышать, что его сотрудники не выполняют свою работу на все сто процентов, — он подмигнул девушке и отошел в сторону, взявшись помогать женщине, что никак не могла справиться с палаткой.

«Гондон», — подумала про себя Марта.

Ну зачем она поперлась в это сраный поход? Она закрыла глаза и прислонилась к стволу дерева. Ведь видела же, что Максим к ней охладел, да и как по-другому? Сама же и виновата. Знала, что не стоит его торопить. Знала, что он хотел после похода развестись с женой, зачем настаивала на переезде, зачем? Она закрыла лицо руками и интенсивно потерла щеки. Теперь уже поздно что-либо менять. Дело сделано. Да и откуда она могла предположить, что эта Полина, будь она неладна, окажется с Максом знакома. Но теперь пусть сами в этой каше варятся. Пусть сами расхлебывают этот тухляк, с нее хватит. Вот дождется родственников этой мелкой дряни и свалит при первом удобном случае. Для нее нет проблем найти другую работу. Что она зациклилась на Максе?

— Марта?

«Ой, еще один придурок».

Девушка закатила глаза. И тут же распахнула их. Перед ней стоял Виктор, и, как всегда, его щенячий взгляд был до противного приторным и надоедливым.

— Что? — на выдохе спросила девушка и снисходительно глянула на парня.

— Как ты себя чувствуешь? — да что же такое, что за мякоть-то перед ней стоит?

— Нормально, — она с силой толкнула его в грудь и, развернувшись, быстро зашагала в поисках девчонки.

Лишь бы не кинулся догонять. Соплежуй мелкий. И какой черт ее дернул с ним связаться? Это во всем виноват Максим, все из-за него. Хотела отомстить после того, как он ее бросил, а вышло вон как, совсем все иначе. Девушка тряхнула головой. Ну что ж, видимо не ее.

Виктор смотрел в спину удаляющейся девушки.

— Сучка, — тихо бросил он ей в след.

— Шлюшка, — поправил его Иван.

— Да пошла она, — парень шаркнул подошвой ботинка о землю. Он понимал, что ему, как нормальному пацану, нужно бы заступиться за Марту, но почему-то, глядя сейчас на нее, он совсем не желал этого делать.

— Парень, — Иван похлопал Виктора по плечу, — тебе нужна другая девушка, и я знаю, — он поднял руки вверх в знак капитуляции, — что ты сейчас скажешь «я сам разберусь» или «затрахали учить», но ты сам прикинь своими мозгами, ты ее просто не потянешь, пусть валит в мир мудаков и придурков, — он сплюнул на землю. — Не люблю я таких баб, вот ей-богу. — Пошли. День будет трудный. А нам еще и с ментами потом беседовать, — он присвистнул. — Вот представляю, как люди обломались с походом.

Виктор тоже представил это, а еще он представил, как сейчас хреново его другу. Узнает, куда его отправили сразу к нему поедет. Скажет, что Полина жива.