17

Даниель

Было еще темно, когда я зашел в женское общежитие. Смешно, но шесть утра – это время, когда я обычно отсюда выходил.

Поднялся на самый верх – я уже знал, в какую дыру ее засунули – и решительно постучал в дверь.

Конечно, можно было бы подождать, когда она выйдет – но так совсем не интересно.

Эва открыла. Немного сонная, но уже готовая к бою, судя по сверкающим льдинкам в глазах. Растрепанные волосы, которые при мне продолжает заплетать в небрежную косу, бледное лицо, вопросительно вздернутые брови.

Она смотрит на меня, а я на нее. Молча. Не то что бы не знаю, что сказать. Просто не хочется. Чаще всего, когда мы начинаем разговаривать, со мной случается приступ бешенства – такая она зараза.

А когда молчит… Кажется нежной, искристой.

Снежинкой.

Только идиот мог дать ей прозвище «Снежная Королева». И да, я тоже был идиотом, когда повторял его.

Я едва не ляпнул, как назвал её в мыслях – не дай завеса она узнает – но сказал другое, прерывая уже напряженное молчание:

– Идем.

– Угу. Но я и сама бы дошла до полигона.

Но пошла. Я только закатил глаза и вздохнул. Говорил же, больше она мне нравится, когда молчит. А потом пояснил:

– Доступ на полигон в любое время дня и ночи только у старшекурсников. Хотела разбудить взвывшей охранкой дежурных магистров?

Засопела недовольно.

Когда мы оказались на месте, уже светало, а Эва-Каталина ежилась от холода. Ничего, сейчас согреется.

– Тебе нужно с большей легкостью проходить препятствия, – начал я импровизированное занятие. – Со скоростью, в целом, все в порядке, но любой барьер или яма тебя сильно замедляют.

– Ты это спиной заметил? – спросила с подозрением.

– Эва, вчера я не первый раз видел тебя на полигоне.

Открыла было рот, чтобы заявить, что она не Эва, но тут же закрыла. Молодец, учится.

– И как проходить их быстрее?

– Мы разберем каждый барьер и "сюрприз" что есть здесь. Потом каждый, что было в прошлом году на Играх. И каждый, что придумает…

– Твое воспаленное воображение?

Хмыкнул. Щеки девушки раскраснелись, а пухлые губы изогнулись в легкой улыбке.

Я отвел взгляд.

– Именно.

И скорее почувствовал, чем увидел, как она кивнула.

– Пока разогрейся. Пробегись. А потом приступим.

Сделала было шаг, но, помедлив, все-таки сказала:

– Спасибо.

– Аристократы не чужды благодарности простолюдинам? – я демонстративно поднял брови.

– Иногда наша благодарность сильнее, чем воспитание, – отреагировала быстро.

Завеса, эта её искренняя улыбка…

Сглотнул.

– А ты, я так понимаю, очень сильная?

– Очень, – почти хохочет. А потом снова становится серьезной, – Вы ведь могли… отказаться. От меня.

– И выставить себя идиотами, которые сами не знают, кого берут? – спросил грубовато, – Нет уж, будем с тобой мучаться.

– Ага.

Кивнула и побежала.

А я только вздохнул, глядя вслед изящной удаляющейся фигурке.

Потом… конечно мы учились. Правильно ставить руки на бревна и стены, брать нужные точки разгона для прыжка, делать кувырки… То, что я «изучил» с деревенскими мальчишками еще в детстве таким, как Эва-Каталина не преподавали в их дворцах. Так что приходилось объяснять, помогать, придерживать…

И стараться не сойти с ума от её запаха и тепла разгоряченного тренировкой тела.

Моя реакция раздражала.

Я должен был сосредоточиться на том, чтобы дотянуть её уровень до остальных, а вместо этого только и думал что о груди, обрисовывающейся под рубашкой при каждом движении; о стройных ногах и заднице, мелькавшей у меня перед глазами каждый раз, когда она забиралась на препятствие передо мной; о прикушенной от усердия губе…

Завеса!

Как я вообще выдержу… все эти утра до Игры?

Раздражение сделало свое дело и на очередную её ошибку и неловкость я отреагировал грубым:

– Хватит уже пыхтеть – старайся получше.

Она вздрогнула, резко обернулась, что было в корне неверно, и полетела с тонкой балки, на которой балансировала, вниз. Я перехватил её, но сам не удержался и повалился на спину.

– А тебя, оказывается, легко завалить, – усмехнулась ехидно Снежинка.

– Только красивым девушкам…

– Сомневаюсь, что этим стоит гордиться, – парировала и… не отстранилась.

А я вдург почувствовал, что задыхаюсь. Не от боли и тяжести, а от того, что она полулежит на мне. И сжимает своими совершенными ногами мои бедра, а руками держится за плечи.

Эва тоже поняла это. Суженные зрачки расширились, утопив кристальную голубизну радужки, а острые зубки снова подхватили в смущении пухлую нижнюю губу.

А потом девушка ойкнула и дернулась, почувствовав внизу…

Завеса!

Я дернулся и сбросил её с себя. Сам не знаю, почему. Глупо. С другой бы воспользовался случаем и смутил… а то и возбудил окончательно, а с ней не мог. И дело не в желании.

Мы вскочили, не глядя друг на друга.

– Надо поторопиться… побежали до конца. Еще переодеваться перед завтраком.

– Конечно.

Дальше обошлось без глупых происшествий. И только в конце полигона мы остановились, а я увидел подходящего к нам Мигеля. И нахмурился.

Эва с улыбкой поздоровалась с ним и пошла в сторону общежитий, я же задержался.

– Ты почти не встаешь раньше первого занятия.

– И тебе доброе утро, – Мигель насмешливо подмигнул. – Завтра встану еще раньше – хочу тоже помочь Эве.

– Без надобности, – получилось даже для меня резко.

Друг посмотрел на меня, прищурив глаза.

– Тебе что-то не нравится?

– Не нравится. Зачем тебе это? Эва – нормальная девушка, и она часть нашей пятерки.

– А может все дело в том, что нравится тебе? – Мигель склонил голову. – Ты же говорил, что она в этом смысле не интересует.

– А ты вообще ни кому не проявляешь интерес, – заявил раздраженно. – И никогда ни с кем не спишь больше двух раз. Думаешь мне это нужно накануне Игры? Твои… игры?

– Ну, она така-ая… – он плотоядно улыбнулся, а я едва не впечатал кулак в эту улыбку, – Ради Эвы-Каталины можно и поступиться своими принципами.

– Ты серьезно? – я опешил.

– Почему нет, – легко пожал плечами.

Я даже не сразу нашелся, что ответить.

– А твои родители… Разве они не будут возражать? У вас же не приняты… подобные отношения. Что вообще у вас происходит такого, что ты…

Я не смог продолжить. Я вообще впервые спрашивал человека, с которым мы уже три года считаемся близкими друзьями, о подобном. И Мигель тоже удивился.

– Тебя это не волновало столько времени и вдруг стало интересно? С чего бы?

Он многозначительно хмыкнул, развернулся и пошел к основному зданию.

С чего бы?

Я вздохнул. Возможно с того, что мне захотелось чуть больше узнать этого парня и понять его мотивы. Возможно… я пытался защитить мир и спокойствие в нашей пятерке.

А может потому, что меня вели инстинкты, которые требовали изучить врага, позарившегося на то, что я считал своим?

Завеса!

Это было плохо… очень плохо.

И то, что я начал как-то странно относиться к Эве. И то, что я теперь считаю Мигеля… своим соперником.