24

Весь следующий день я ловила себя на том, что постоянно дотрагиваюсь до губ, будто проверяя, остался ли на них след от поцелуя. И сама же едва не била себя по рукам – хорошо хоть свидетелей моего странного поведения не наблюдалось.

В Академии было тихо.

Я и раньше любила единственный выходной – потому что вволю могла пообщаться с родными или весело провести время с… женихом. Но и сейчас он остался любимым днем декады. Когда вокруг никого. И можно выспаться, наконец. Спокойно посидеть в библиотеке, даже прогуляться.

Подумать, что же такого происходит между мной и Вальдереем. И не привиделось ли мне вчерашнее?

Я не понимала его. И себя.

То вспоминала все те моменты на протяжении двух лет, когда меня передергивало от излишне свободного его поведения, от всех девиц, что неизменно крутились вокруг этой компании…И то, как Милагреш уверенно шагала в его комнату – разве не по приглашению?

То слышала мысленно его слова, смазанные ночным воздухом…

Как будто он и правда верил, что готов ждать. Что есть чего ждать.

Он может и верил – но могла ли я верить Вальдерею? И был ли в этом вообще смысл, если мне не было всего этого нужно? Если я должна была заниматься совершенно другим?

Он – капитан. Поручитель. Человек, который учится со мной рядом и… да, в какой-то мере учит и поддерживает меня. Но стать чем-то большим?

И чем?

Моим… первым мужчиной?

Сглотнула, почувствовав, как загораются щеки, а в груди становится горячо от довольно неприличных мыслей. И сама же покачала головой. Не о том я думаю. Мне есть чем заняться… и вплетать сюда хоть какие отношения, даже на одну ночь, не стоит.

Я решила придерживаться именно этой позиции.

Хорошие знакомые – и точка. И Вальдерей… он ведь тоже не пытался больше искать моего общества в последовавшие два дня. Чуть насмешливо здоровался, как он делал и всегда, продолжал заниматься со мной на полосе препятствий – правда, там теперь занималась по утрам вся наша пятерка – а дальше растворялся в круговерти своих собственных занятий и задач. Или это делала я?

Это и радовало меня, и злило…

– Избегаешь меня… Эва-Снежинка?

Я ойкнула и удивленно посмотрела на Вальдерея, перекрывшего мне выход из библиотеки. Впервые он оказался так близко ко мне с того момента.

Какой же он все-таки… Распахнутый ворот рубашки не скрывает ни шеи, ни широкой гладкой груди, волосы растрепанны, а камзол – небрежно распахнут.

Всё против норм.

Как и его вопрошающий, пристальный взгляд, огнем прошедшийся по моей щеке и снова ставший прозрачным и почти равнодушным. Его следовало бы запретить специальным указом.

– Хватит называть меня так, – сказала скорее по инерции, нежели и правда хотела, чтобы он прекратил.

И хватит смотреть своими бесстыжими глазами… Но этого я, понятно, не произнесла.

– И ответов ты тоже избегаешь, – парень прищурился.

– Не понимаю о чем ты.

Я думала, что он продолжит давить и настаивать, но… Вальдерей не стал. Загадочно улыбнулся и посторонился, давая мне возможность выйти, а сам, насвистывая, отправился к смотрителю библиотеки.

Вздохнула и двинулась в сторону общежития.

Да, я избегала. Совсем чуть-чуть.

Просто надеялась сберечь то немногое, что еще осталось постоянного и разумного в моей жизни.

Тренировка на отбор в этот день началась как всегда сложно для меня.

Сегодня все по очереди должны были справиться с усложняющимся с каждым заходом магическим воздействием, сходным тому, что использовали твари завесы: вроде слюны, застывавшей на теле не слабее мрамора, отчего человек превращался в скульптуру. Или же «пожирателя граней», когда ломались все структуры, и те, что ты пытался изменить и те, что просто вас окружали.

Меня несколько раз весьма болезненно задело «лапами» с острыми крючками, да так сильно, что пришлось останавливать кровь – и я опять потеряла время. Затем я получила ощутимый удар в спину магическим поглощателем, из-за чего мой резерв резко и существенно уменьшился.

Задохнулась.

И пришла после первого захода с наихудшим результатом!

Завеса, ну когда у меня будет хоть что-нибудь получаться?! Или я и правда не тяну?

Прошла мимо стоявших группками пятерок, не глядя на свою, опасаясь снова увидеть разочарование в их взглядах, и спряталась за стеной, где стоял старый, ручной насос. И резко надавила, подставляя ледяной воде лицо и голову, рыча и надеясь скрыть – даже от самой себя – слезы.

Злые слезы.

Потому что я и правда разозлилась. На себя, на обстоятельства, на тех, кто придумал эти идиотские Игры… На тех, кто уничтожил моих родителей и заставил меня потерять веру в себя.

На…

Стоп.

Глубоко вдохнула.

Я справлюсь.

Даже если я в себя перестала верить – в меня верит моя новая пятерка. И Питер- Дамиен… который, возможно, оказался в гораздо худших условиях. Но верит, что я справлюсь и дождусь. В меня верят даже все те, кто подглядывает за моей жизнью – неосознанно верят, но я вижу, что ожидание моего падения в их глазах сменилось на настороженное любопытство и даже уважение.

– Ты как? – раздалось сзади.

– Я в порядке, – бросила Жоакину, которого, похоже, отправили за мной – а может он и сам вызвался – и вернулась на место.

– Второй заход, – объявил магистр, – Как правило, первым бежит студент с наименьшими баллами, но на этот раз пусть Эва-Каталина посмотрит сначала и…

– Нет необходимости, – сказала спокойно и распрямила плечи. – Я пойду первой.

– Эва, – упреждающе начал Мигель, но я лишь мотнула головой. Пора всем показать, что я здесь нахожусь не потому, что умею развлечь парней в постели.

Самой себе доказать.

Выступила вперед и с легкостью оторвалась от земли, взлетев на неизвестно откуда взявшийся холм.

Мы занимались сегодня в одном из самых необычных и дорогостоящих – его устройство обошлось Академии и попечительскому совету примерно как само здание – помещении. Грани, которые с легкостью меняли рельеф по указке магистра. Необычные орудия. Неожиданные препятствия.

Отображение завесы и множество имитаций, которые надо было отличить от реальной опасности.

На холме передо мной возник лейри. Я видела его до этого в книгах, я понимала, что это умело сделанная иллюзия, но в первый момент отшатнулась от огромной фиолетовой многолапой ящерицы, выплюнувшей свой яд. И тут же поняла, что моя инстинктивная реакция меня спасла – яд был самым настоящим.

На этих заходах мы сами решали – сражаться или убегать. Логично было убежать, тем более что я никогда не пробовала совладать с тварью такого размера – а поведение иллюзии было весьма натуральным, уверена, и на ощупь оно было склизким и твердым…

Но я решила сразиться.

Выпустила свой любимый остро заточенный бумеранг, но выпустила его не просто так… Эти несколько дней я тренировалась, привязывая его магической веревкой и делая еще более послушным, созвучным моему телу. Потому мне удалось не просто отрубить какую-то одну конечность лейри – тот бы даже не заметил – но в почти танцевальных движениях раскрутить бумеранг по сложной траектории, отсекая острые когти, с которых как раз и сочился яд.

Все полностью.

И только потом я ударила силовым потоком.

Дотягиваясь до его иллюзорных костей, ломая их грани с совсем не иллюзорным хрустом, заставляя истаять и впитаться в землю…

Восторженно завизжала – получилось! – и бросилась вниз с этого холма, ставшего вдруг таким гладким. Едва не споткнулась о внезапно вспухший камень, и еще один, а потом просто вскочила на него, решив использовать их не как препятствие, а как возможность преодолеть скользкий склон. Все-таки не удержалась, упала на спину, заскользила… Ну и завеса с ним, пусть будет горка!

Когда я начала замедляться, мне удалось сгруппироваться и перевернуться на четвереньки. И быстро быстро поползла, потому что меня атаковали снаряды и вспышки. Но я уже поймала волну. И, почти не замешкавшись, выставила такую защиту, что под ней можно было не то что перебегать на четвереньках, а идти в полный рост, пританцовывая.

Дальше было уже совсем просто.

Провал – и глубокий вдох, нырок в неприятную субстанцию, а не сопротивление ей.

Острые жалящие прутья – и заклинание, деформирующее их корни, укладывающее растение Завесы.

Вспыхнувшая стена огня – и, без заминки, прослойка воды и льда на моей коже, трюк, который я с таким успехом демонстрировала… всего оборот назад, но мне казалось, что в прошлой жизни.

Я даже не поняла сразу, что все закончилось. Но увидела перед собой широко улыбающегося магистра и пожалуй впервые услышала от него:

– Молодец.

Позже, когда занятие закончилось, меня поздравила и моя пятерка. С одним из лучших результатов.

А вот действительно недостижимый был у двоих.

У Вальдерея и Хайме-Андреса. На втором месте шли Мигель и Бенисио-Витор, один из пятерки четверокурсников, что в первый раз «шутил» со мной на полигоне. И если последние только переглянулись и едва ли не подмигнули друг другу, то два старшекурсника выглядели так, будто готовы продолжать биться… только не с тварями, а друг с другом.

Я нахмурилась.

Когда они успели опять зацепить друг друга? Или дело исключительно в соперничестве?

Но в этот момент к Вальдерею протиснулась Милагреш и начала что-то говорить, а Хайме-Андрес сделал несколько шагов ко мне и… искренне улыбнулся.

Я же напряглась.

Конечно, такая улыбка была мне привычна… я часто видела её, обращенную к той Эве-Каталине. Но сейчас она показалась мне неуместной.

– А ты сильно продвинулась вперед, – сказал бывший жених. – Я всегда знал, что ты невероятно сильный маг, но немного сомневался, справишься ли ты с такими сложными заданиями… Поздравляю, Каталина.

– Благодарю, Хайме, – сказала я нейтрально, – А теперь мне пора и…

– Неужели так сложно просто… поговорить?

– При чем здесь сложность? – я развела руками. – Последние наши разговоры ни к чему хорошему не привели. Прости, но мы вряд ли останемся друзьями и потому у меня нет… потребности болтать с тобой о моих успехах.

– Все еще обижена?

Подавила раздраженный вздох:

– Дело вовсе не в том, что ты разорвал помолвку. А в твоем поведении до и после. И все-таки я пойду.

Развернулась, протолкнулась между несколькими группками, и быстрым шагом направилась в отдельную комнату, где можно было переодеться и привести себя в порядок. Раньше я брезговала подобными местами, предпочитая свою ванную комнату, но теперь оценила подобное удобство.

Я едва успела стянуть с себя заляпанную форму, как услышала звук открывшейся двери.

Резко обернулась и обомлела.

– Вообще-то это для девушек! И я здесь переодеваюсь! – возмущенно заявила зашедшему Вальдерею.

– Одна? – спросил хмуро парень. А его взгляд… прошелся по тонкой сорочке на кружевных бретелях и панталонам, которые, конечно, все скрывали, но…

Я гордо задрала подбородок и прошипела:

– Совсем идиот? Я что, по-твоему, тащу кого попало в подобные места?

– Нет, – мотнул головой, а потом устало потер переносицу. – Я просто… просто не выношу, когда к тебе подходит этот.

Мне не надо было уточнять про кого он. Зато от язвительного укола не отказалась:

– Когда это ты успел заметить, если был так занят с той, с которой у вас «ничего нет»?

Он переместился почти мгновенно.

И встал ко мне почти вплотную.

– Ревнуешь? – его шепот лизнул мое ухо.

– Ни в коем случае, – буркнула и отвела взгляд.

– А я ревную, – вдруг сказал почти весело и, пока я ошеломленно хлопала глазами, скрылся за дверью.

Завеса!

Вот что это было, а?

Что творится в голове у этого Вальдерея?!

И что творится в голове у меня?

Зло натянула ученическое платье и отправилась в столовую ужинать и обсуждать со своей пятеркой новые препятствия.

А перед сном я получила письмо, которое так долго ждала.